ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И они играли еще какое-то время и услышали великий шум и крики людей, и карканье воронов, которые взмывали вверх с людьми в когтях и бросали их вниз так, что те разбивались о землю. И оттуда к ним скакал всадник на взмыленном коне конь же был черным от холки до копыт. И всадник и конь были закованы в зеленые доспехи, а на всаднике был плащ и желтого шелка, окаймленный зеленым. Попона у коня была черной с золотой каймой. Hа поясе у всадника висел тяжелы меч в ножнах из красной кожи, пояс же был сделан из кожи оленя с золотым узором и с застежкой из моржового клыка. Hа голове его был надет золотой шлем с сапфиром, наделенный волшебной силой; с верхушки его скалился красно-золотой лев с огненным языком, торчащим из пасти на целый фут, с рубиновыми глазами. В руке он держал копье с ясеневым древком с узором из серебра, сплошь покрытое кровью и перьям воронов. И он приблизился и приветствовал Артура. «Государь! – сказал он. – Много твоих пажей, и воинов, и сыновей знатных родов Острова Британии погибло, и нелегко будет теперь защитить этот остров от врага». – «Оуэн, – сказал Артур, – останови своих воронов». – «Делай ход, государь», – ответил Оуэн.

И они закончили партию и начали новую. И когда играли, то услышали великий шум, и крики людей, и карканье воронов которые поднимали людей вверх вместе с конями и разбивал их о землю. И они увидели всадника на пегом коне, левая ноя которого была ярко-красной, а от правого плеча до копыт бы он белым. И всадник и конь были закованы в желтые латы и испанской меди, а на всаднике был черно-белый плащ, окаймленный пурпуром. Hа поясе у всадника висел меч с золотой рукоятью, пояс же был из желтой кожи, с застежкой из черной моржового клыка. Hа голове его был надет шлем из желтой меди с хрустальным камнем; с верхушки его скалился грифон с самоцветами вместо глаз. В руке он держал ясеневое копье с лазурным древком, покрытое свежей кровью. И он приблизился и сказал: «Вороны истребили уже почти всех воинов и сыновей знатных родов этого острова». И он взмолился, чтобы Оуэн остановил своих птиц.

Тогда Артур так сдавил золотые фигурки, стоящие на доске, что они превратились в труху. И Оуэн велел Гору, сыну Регеда, спустить стяг. После этого все стихло, и воцарилось спокойствие.

И Ронабви спросил Иддауга, кто были те трое, что просили Оуэна остановить убийство его воронов. «То были люди Оуэна, – ответил Иддауг, – Селиф, сын Кинлана,[299] и Гогаун Гледифридд, и Гор, сын Регеда, который несет его стяг во время битвы».[300] – «А кто же те трое, – опять спросил Ронабви, – что просили Артура остановить истребление его людей?» – «Это лучшие и достойнейшие мужи, – ответил Иддауг, – Блатаон, сын Морхета, и Риваун Пебир, сын Деортаха Вледига, и Хэфайдд Унленн».

И в это время к Артуру прибыли сорок восемь всадников от Ослы Длинного Ножа, прося перемирия на месяц, и Артур встал и созвал совет. И он пошел туда, где сидел высокий юноша с каштановыми волосами.[301] И туда же пришли епископ Бедвин, Гвартегид, сын Кау, и Марх, сын Мейрхиона, и Карадауг Фрейхфрас, и Гвальхмаи, сын Гвиара, и Эдирн, сын Нудда, и Риваун Пебир, сын Деортаха Вледига, и Риоган, сын короля Ирландии, и Гвенвинвин, сын Нава, и Хоуэл, сын Эмира Ллидау, и Гвилим, сын короля франков, и Данед, сын Ота, и Гореу Кустеннин, и Мабон, сын Модрона, и Передур Длинного копья, и Хенейдд Унленн, и Турх, сын Перифа, и Нерт, сын Кадарна, и Гобро, сын Эхела Форддуида Туилла, и Гвейр, сын Гвестела, и Кадви, сын Герайнта, и Тристан, сын Таллуха,[302] и Мориен Манауг, и Гранвен, сын Лира,[303] и Ллахеу, сын Артура,[304] и Ллауродедд Фарнфауг, и Кадор, граф Корнуолла, и Морвран, сын Тегида, и Риаудд, сын Морганта, и Дефир, сын Алуна Дифеда, и Горхир Гвальстауд Иэтоэдд, и Адаон, сын Талиесина, и Ллара, сын Каснара Вледига, и Флеудор Флам, и Грейдиал Галл Довид, и Гилберт, сын Кадгифро, и Мену, сын Тейргваэдда, и Гортмол Вледиг,[305] и Каурдо, сын Карадауга Фрейхфраса, и Гильда, сын Кау,[306] и Кадифрейт, сын Сайди, и люди Ллихлина и Дании, и люди Греции, и многие другие.

«Иддауг, – спросил Ронабви, – кто этот юноша с каштановыми волосами, к которому все они пришли?» – «Это Рин, сын Мэлгона Гвинедда,[307] и все они пришли просить его совета». – «Почему же столько достойных людей пришли просить совета у этого юноши?» – «Потому что нет во всей Британии человека, который мог бы дать совет лучше, чем Кадифрейт, сын Сайди».

И тут барды начали петь Артуру похвальные оды, в которых никто не понял ни слова, за исключением Кадифрейта, сына Сайди. И тут пришли двадцать четыре осла, нагруженных золотом и серебром, ведомые человеком, сказавшим, что это дань Артуру с островов Греции.

И Кадифрейт, сын Сайди, сказал, что нужно заключить мир с Ослой Длинным Ножом на месяц, а привезенное золото отдать бардам, чтобы они за это весь месяц пели оды. Hа том и порешили.

«Вот, Ронабви, – сказал Иддауг, – не разумные ли советы дает этот юноша?» И тут встал Кай и объявил: «Те, кто хочет, пусть следуют с Артуром в Корнуолл, а те, кто не хочет, не заслужат его приязни».

И среди поднявшегося после шума и гомона Ронабви проснулся и обнаружил, что лежит на желтой телячьей шкуре, где он проспал три дня и три ночи.

И эта история зовется Видением Ронабви. И никто, ни бард, ни певец, не может истолковать это Видение, не обращаясь к старинным книгам, ибо полны значения все описанные в нем цвета коней, и оружия, и одежды, и драгоценных камней.

Рыцари Артура

Оуэн, или Хозяйка фонтана[308]

Однажды, когда император Артур,[309] пребывал в Каэрлеоне[310] он сидел в своих покоях, и с ним были Оуэн, сын Уриена,[311] и Кинон, сын Клиддно[312] и Кай, сын Кинира,[313] и Гвенвифар с ее служанками, которые смотрели в окно на привратника, охраняющего ворота дворца Артура. Привратником тогда был Глеулвид Гафаэлфаур, который встречал гостей и проезжих путников, и воздавал им честь, и рассказывал о порядках и обычаях двора, и указывал дорогу тем, кто хотел пройти в зал или в покои. Император Артур восседал в середине своих покоев на ложе из зеленого тростника,[314] покрытом тканью из золотого шелка, а под локтем его была подушка красного шелка.

И Артур сказал: «Друзья мои, не сочтите за неуважение, но я пойду посплю, пока готовится ужин, вы же развлекайте друг друга беседой, а Кай даст вам еду и мед». И император удалился. Тогда Кинан, сын Клиддно, попросил у Кая то, что обещал Артур. «Он обещал, что я услышу занимательный рассказ», – сказал Кай. «Друг мой, – сказал ему Клиддно, – принеси сперва то, что обещал Артур, а мы расскажем тебе самую занимательную историю из всех, что ты слышал». И Кай пошел на кухню и принес им кувшин меда и золотое блюдо с мясом, и они поели и выпили.

«Теперь, – сказал Кай, – отплатите мне занимательным рассказом». – «Кинон, – сказал Оуэн, – расскажи Каю свою историю». – «По правде говоря, – возразил Кинон, – ты старше меня и видел больше разных чудес, поэтому лучше было бы тебе что-нибудь рассказать». – «Hо сначала поведай нам о самом удивительном, что случилось с тобой». – «Я расскажу, – сказал тогда Кинон. – Я был единственным сыном у своих родителей, и вырос гордым и своенравным, и думал, что никто в мире не справится со мной. И, превзойдя в подвигах всех бивших в моем краю, я снарядился и отправился в отдаленную и дикую часть света.[315] И я достиг прекраснейшей долины, где росли деревья одинаковой высоты,[316] текла река и рядом с ней проходила дорога. И я ехал этой дорогой до полудня и выехал на обширное поле, на котором увидел сияющую крепость, стоящую у самого моря. И я направился к этой крепости и увидел там двух золотоволосых юношей в золотых шлемах, в кафтанах из желтого шелка и в сапогах из новой кордовской кожи, и в руках у них были луки из слоновой кости с тетивой из оленьих жил и стрелами из моржового клыка,[317] с павлиньими перьями на концах. У ножей их были золотые лезвия и рукоятки из моржового клыка, и они забавлялись тем, что метали ножи в цель. И невдалеке я увидел золотоволосого юношу, только начавшего брить бороду, и он был одет в кафтан и плащ из желтого шелка, украшенные золотым шитьем, и обут в сапоги из кордовской кожи с золотыми пряжками. И, увидев его, я подошел, чтобы приветствовать его, но он оказался так любезен, что приветствовал меня первым. И мы с ним пошли в крепость, которая оказалась пустой, и лишь в главном зале сидели двадцать четыре прекрасные девы, вышивающие по шелку И мне показалось, Кай, что самая невзрачная из них прекраснее любой из виденных мною дам Острова Британии. Самая же прекрасная из них была прекраснее даже Гвенвифар, жена Артура, идущей на пасхальную службу.[318] И они встали и приветствовали меня, и шесть из них взяли моего коня и сняли с меня сапоги, и шесть других взяли мое оружие и доспехи и начистили их так, что они заблестели, как новые.[319] И другие шесть накрыли стол и приготовили еду, в то время как еще шесть сняли с меня запыленное дорожное платье и дали мне штаны из тонкого батиста, и рубаху, и плащ из желтого шелка с широкой каймой. И они усадили меня на красные шелковые подушки. Те же шестеро, что взяли моего коня, почистили его и накормили, словно лучшие конюхи Острова Британии. И они принесли серебряные кувшины с водой и полотенца, белы и зеленые, чтобы я омылся. И муж, пришедший со мною вместе, сел за стол, и я вслед за ним, и то же сделали все девы Стол же был накрыт наилучшим образом, и не было на нем ни одного предмета, что был бы сделан не из золота или же серебра. И клянусь, что я никогда не ел ничего вкуснее того, что подавали мне там, и не видел ничего приготовленного лучше И мы ели и пили, и за это время ни юноша, ни девы не сказали мне ни единого слова. Когда же пришло время беседы, юноша спросил меня, кто я такой и куда держу путь. И я удивился, что он так долго ждал, чтобы задать этот вопрос. „О господин, – сказал он, – я мог бы спросить и раньше, но это помешало бы тебе утолить голод. Теперь же мы можем поговорить“.

вернуться

299

Селиф, сын Кинлана, упоминается в одной из триад как один из Трех, отомстивших врагам из могилы (вместе с Адаоном, сыном Талиесина).

вернуться

300

Двое последних упоминаются в традиции, относящейся к северу Англии, где находилось королевство Регед.

вернуться

301

Далее перечисляются герои, относимые легендами к рыцарям Артура; многие из них появлялись и в «Килохе».

вернуться

302

Единственное упоминание Тристана в сборнике.

вернуться

303

Как кажется, искаженное «Бранвен».

вернуться

304

Ллахеу, сын Артура, описывается в триадах как один из Трех мудрецов Острова Британии (наряду с Гвальхмаи и Риваллоном; видимо, имеются в виду мудрецы среди рыцарей). Лливарх Хен упоминает о его гибели в битве с саксами при Ллонгборте.

вернуться

305

Гортмол Вледиг был правителем в Пенрин-Рионидд на севере Британии и назван в триадах одним из Трех главных вождей Британии под началом Артура,

вернуться

306

Знаменитый историк.

вернуться

307

См. «Историю Талиесина»; через несколько строк его роль переходит к Кадифрейту, сыну Сайди, который упомянут в одной триаде как мудрый советчик.

вернуться

308

Iarlles y Ffynnawn

Три последние повести сборника настолько же схожи между собой, насколько отличаются от предыдущих. Все они посвящены Артуру и его рыцарям, трое из которых являются главными героями этих повестей. Хотя их имена и образы остаются кельтскими, сюжет и характеры отражают сильное влияние франко-нормандской традиции. Валлийские по происхождению легенды об Артуре и его рыцарях, пройдя обработку на континенте, рикошетом вернулись в Уэльс – но уже в другом обличье. Их влияние на европейскую литературу Средних веков так велико, что нет смысла обсуждать его здесь; (Интересующихся отсылаем к главнейшим трудам: Loomis R. S. Arthurian literature in the Middle Ages. Oxford, 1959; Jones W.L. King Arthur in History and Legend. Cambridge, 1911; Morris J. The Age of Arthur. London, 1975.) неизвестно, существовал ли он на самом деле. Здесь он – уже не чародей из «Килоха», а рачительный сенешаль двора Артура.) что касается обратного влияния, то оно выразилось в формировании идеального рыцарского мира – Круглого Стола; в проникновении извне не только терминов, но и целых сюжетных линий, которые причудливо переплетались с местной традицией (наподобие легенды о Святом Граале); и наконец, в радикальном изменении образов героев, идеализированных сообразно вкусам феодальной верхушки европейского общества.

Из этих трех повестей «Оуэн» кажется самой законченной и цельной; в ней отсутствуют и композиционная неряшливость «Передура», и схематичность «Герайнта». Следы некоторых преданий и личность главного героя еще сохраняют связь с валлийской традицией, но время и место действия уже целиком перенесены в условно-эпический мир артуровского романа, получивший впоследствии совершенное воплощение в «Смерти Артура» Томаса Мэлори.

вернуться

309

Здесь и в последующем Артур уже везде именуется заимствованным титулом «император» (amherawdyr).

вернуться

310

Каэрлеон на Аске – место, где находился главный двор Артура, позднее перенесенный эпосом в мифический Камелот. Отождествляется с современным Карлионом в Гламорганшире.

вернуться

311

См. примеч. к «Видению Ронабви». Оуэн упоминается в триадах как один из Трех храбрейших рыцарей Артура, наряду с Ланселотом Озерным (составной образ, восходящий к Гвальхмаи) и Кадором, графом Корнуолла. В одной из триад его матерью называется Модрон, мать Мабона и Морвидд.

вернуться

312

Кинон, сын Клиддно, известен по триадам как один из мудрых советников Артура (что противоречит его несколько сниженному образу в повести), а также как один из верных влюбленных – за любовь к Морвидд, сестре Оуэна.

вернуться

313

Кай считался сыном Кинира Кейнфарфауга, внука Кунедды Вледига.

вернуться

314

В Средние века каменные полы покоев часто покрывались свежесрезанным тростником.

вернуться

315

Распространенная формула рыцарских романов.

вернуться

316

Типично для описания идеального пейзажа.

вернуться

317

См. примеч. к «Видению Максена Вледига».

вернуться

318

Это высший комплимент в устах Кинона, поскольку Гвенвифар считалась эталоном красоты.

вернуться

319

Такое поведение дев кажется странным, но во времена рыцарства им нередко приходилось оказывать рыцарям такие услуги, хотя и не предусмотренные этикетом.

30
{"b":"31080","o":1}