ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вручил он письмо Раванди и отправил его в путь.

То войско еще на место не прибыло, а Самак-айяр уж по привалам и стоянкам рыщет. Добрался он до луга, который урочищем Гуран прозвали, стал повсюду Хоршид-шаха с Фаррох-рузом и Шогалем искать, да только не нашел нигде.

А там и войско Фагфура к войску Газаль-малека приблизилось, стали четверо военачальников – Самур и Шируйе, Сиях-Гиль [21] и Карамун – говорить, что, мол, все же дело тут непонятное, надо бы кого-нибудь послать, чтобы разобрался он что к чему. Самур сказал:

– Эта задача по мне. Я осторожно поеду, все разузнаю, что надо сказать – скажу, да и сам послушаю.

Все остальные согласились, Самур решил ехать сразу же и тотчас пустился в путь с пятьюдесятью всадниками. Поскакали они и прибыли к стану Газаль-малека.

Доложили царевичу, что Самур-пахлаван сейчас придет, видно, с посольством каким явился. Шакар-писец сказал:

– О царевич, Самур – известный полководец, он знатного рода, родственник самого Фагфура, прими его получше.

Газаль-малек приказал, чтоб того встретили как положено. С почетом и уважением провели Самура в шатер Газаль-малека, вельможи царства к нему вышли с поклонами. Самур тоже поклон отдал, поздоровался, а Газаль-малек его обнял, на тахт возвел, по правую руку от себя посадил и стал расспрашивать, как живет-поживает, здоров ли, как дорожные тяготы перенес. Тотчас напитки принесли и закуски, потом столы накрыли, яства вкусили, остатки убрали, руки помыли, и открылось пиршественное собрание за чашей вина.

Самур поклонился и сказал:

– О великий царевич, мне надлежит выяснить, чем ты недоволен, из-за чего суровой битвой грозишь? Ведь от сотворения мира между царями Чина и Мачина не было вражды, кроме одного случая, о котором я слышал от своего отца. А он рассказывал, что было то более пятисот лет назад, когда два падишаха рассорились из-за невольницы и началась война, а победу одержал шах Чина, да так, что шаха Мачина в плен взял и обложил его данью. А потом отпустил его, а тот, как я слышал, еще два года прожил и исправно дань платил, а потом умер. Тогда посадили на престол в Мачине пасынка шаха Чина, тот подать платить бросил, и начались тут ссоры, да раздоры, да поносные письма. Так что потом решили харадж не брать, зато в сердце злобы друг на друга не держать. На том и договорились и до сего времени этот договор соблюдали и старинные обычаи царей не нарушали, как у государей положено. А в особенности твой великий отец, с тех пор как на царство сел, всегда был с Фагфуром в дружбе. Откуда же вражда взялась?

Но Газаль-малека речи Самура только раздосадовали – ведь до того Раванди приходил, словами соблазна его смутил, стал он на Самура косо поглядывать, недовольство свое показывать, а потом молвил так:

– О богатырь, цель моя – не вражда. Я приехал свататься к шахской дочери. Слышал я от верных людей, что прибыл царевич из Халеба, просил царевну за него отдать и шах отдал ему дочь. Неужели не нашлось в Чине и Мачине мужчины настоящего, что чужеземец какой-то приходит и девушку забирает? Я хотел еще по пути письмо об этом послать, посвататься, да подумал, пока письмо получат, ответ напишут – девушку уж увезут! Пойду-ка я с войском, чтобы ее за меня отдали, а коли не отдадут добром – мечом завоюю!

Выслушал его Самур и сказал:

– Эх, царевич, не так к девушкам сватаются, не так замуж просят! Разве при сватовстве войско за собой ведут, страну разоряют, грабеж учиняют? Да и не положено просить дочь шаха Фагфура в жены – ведь он ее отдал Хоршид-шаху, поскольку тот выполнил условия няньки.

И он рассказал Газаль-малеку, что приключилось с Хоршид-шахом, так что все только диву давались. А потом заключил:

– Мехран-везир хитростью устроил, что Хоршид-шаха и Фаррох-руза, брата его, и еще нескольких человек схватили и посадили в темницу, но они освободились и убежали. Теперь, значит, ничего не выйдет из женитьбы Хоршид-шаха на дочке Фагфура. Но ведь Фагфуру еще ничего не известно о твоих намерениях. А то бы он и сам прислал ее тебе. Твоя же вина в том, что войско твое начало произвол творить, довели до того, что жалобщики явились во дворец Фагфура и все ему рассказали, а он послал сюда войско. Надо нам теперь обождать, в бой не вступать, шаху письмо составить, миром дело уладить. Коли пришлет дочь – хорошо, а коли не пожелает присылать, велит сражение начинать – тогда и сразимся.

Газаль-малеку речи Самура понравились, он сказал:

– Так я и сделаю.

Велел он одарить богатыря богатым платьем. Награду принесли, Самур взял и отправился обратно в свой стан.

Как говорит составитель и рассказчик истории, когда Самак приблизился к стану Фагфурова войска, он принялся всюду искать Хоршид-шаха, Фаррох-руза и Шогаля-силача, но их нигде не было. Тогда он выбрался прочь из лагеря, стал окрест кружить, по сторонам озираться. Неподалеку пригорок был, глянул он, стоят там три всадника. «Нет сомнения, эти трое – Хоршид-шах, Фаррох-руз и Шогаль-силач!» – сказал себе Самак. Поскакал он к той горке, поближе подъехал, тут Шогаль-силач узнал его и очень обрадовался.

– О царевич, Самак приехал! – воскликнул он. Посмотрел и Хоршид-шах с Фаррох-рузом – правда, Самак! – и тоже обрадовались.

Когда Самак с ними поравнялся, спешились все трое, стали его обнимать. А Самак им говорит:

– О благородные мужи, да разве место вам тут стоять? Не хватало только, чтобы из лагеря кто-нибудь поглядел как следует, – переполох поднимется, все это войско против вас обратится. Ведь они все вашей смерти добиваются, и хорошего будет мало.

Они говорят:

– А что же нам делать, куда деваться?

– За мной поезжайте. Ну, считал я, что у вас ума-то побольше!

Двинулся Самак первым, ехал, все вокруг осматривал. Добрались они до места, которое называлось Змеиный ключ, там был лужок, красивый и благодатный, в стороне от дороги. Самак сказал:

– Оставайтесь здесь, сюда ни один человек не заглядывает. А я пойду разузнаю, какие вести.

Шогаль говорит:

– Богатырь Самак, а про тех отважных молодцов на Каменной улице тебе ничего не известно? Удалось ли им спастись от коварного Мехран-везира?

Тут Самак поведал им, что случилось с удальцами, которые остались на Каменной улице, как он слышал о том от Махруйе, кладбищенского вора, и о том, что сам он для них сделал. Они его похвалили, поблагодарили. Ну а через некоторое время Шогаль сказал:

– Сынок, коли мы тут останемся, нам пища необходима. Знаю, ты этого не одобряешь, говоришь, нечего о пропитании помышлять, но ведь человек без еды жить не может.

– А ты вспомни, когда я так говорил, – возразил Самак, – это ведь на Каменной улице было.

Тогда Шогаль выложил перед Самаком то золото. Самак взял горсть золотых и направился к лагерю, а сам по сторонам зорко смотрит. Вдруг видит, везут к воинскому стану вьюки с грузом. Самак подъехал поближе, спрашивает:

– Что там у вас?

– Тут мука и мед, масло и мясо, – отвечают ему.

Обрадовался Самак – ведь ему удача выпала – и сказал:

– Братцы, люди добрые, коли вы на продажу везете, я бы купил.

Погонщики отвечают:

– Да, продавать везем.

Сговорился с ними Самак, отобрал по десять харваров каждого товару, а сам им говорит:

– Я войсковой закупщик, этим себе на жизнь зарабатываю. Сколько вы хотите получить за товар?

Продали погонщики ему по десять харваров каждого товара, золото получили. Самак приказал, чтобы купленный груз за ним везли, взял с собой десять харваров и поехал вперед, по направлению к Хоршид-шаху. Когда он приблизился к ним, Шогаль-силач поглядел и говорит:

– О царевичи, посмотрите, какой хозяин рачительный, сколько припасов домой несет. Несколько харваров себе на спину взвалил!

Дошли они до Шогаля, погонщики говорят:

– Ну, освобождай мешки!

– Добрые люди, – отвечает Самак, – возьмите лучше за них деньги, а то мы еще не обжились, наши слуги еще не прибыли.

вернуться

21

Сиях-Гиль упоминается в первый раз, раньше вместо него был назван Шахак.

28
{"b":"31091","o":1}