ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вдруг послышался в лагере шум и гром, как будто сто тысяч военных барабанов враз ударили.

– Что случилось? – спросил Хоршид-шах.

– О шах, это к неприятелю помощь пришла, – ответили ему.

Тогда он сказал:

– Вот почему они от войны уклонялись – помощи дожидались. А я-то и не думал… Теперь, когда они на битву выйдут, буду знать, как с ними сражаться!

Сказал он эти слова, как вдруг появился в шатре человек, дин из тех слуг, которые с Хоршид-шахом из Халеба прибыли.' Звали его Суре Халаби. В ту ночь, когда они на Каменной улице засели, он с ними был. Славился он хитростью и изворотливостью, много по свету бродил, знал обычаи каждой страны и языки разные, умел всякое обличье принимать, все разведать и разнюхать. Он мог пятьдесят фарсангов в сутки прошагать и так тайное послание передать, будто это его собственные речи! Все это время Суре неотлучно был в лагере Газаль-малека и, когда войско из Мачина пришло, все видел. Вызнал он, что к чему, разобрался во всем и явился к Хоршид-шаху.

Царевич на троне сидел, Суре Халаби вошел, поклонился до земли и сказал:

– О царевич, на помощь Газаль-малеку прибыли Сейлем, брат Катрана, с Гиль-Саваром и Шемраном, а с ними двадцать тысяч войска.

Потом он наклонился и на ухо царевичу прошептал:

– А еще приехали с этим войском двое: Канун, он исфахсалар города Мачин, наподобие того как Шогаль – исфахсалар Чина, и ученик Кануна – Кафур. Они Армен-шаху обещали, что доставят ему головы Самак-айяра и Шогаля-силача, а еще дали слово, что тебя живым привезут, так как ты – шах. Вот с каким делом прибыли они тайно, чтобы никто ничего не знал. А я все это вызнал и тебе сообщаю.

Пригорюнился Хоршид-шах, час целый так просидел, пока не наступила ночь. Богатыри разошлись, остались в шатре Фаррох-руз да Самак с Атешаком. Самак поклонился и сказал:

– О шах, коли это не тайна, что тебе сказал на ухо Суре Халаби?

Хоршид-шах ответил:

– О Самак, от тебя у меня тайн нет, мы ведь с тобой как одна душа.

Поклонился Самак, а царевич продолжал:

– О брат, Суре сказал, что прибыли два человека – исфахсалар города Мачин Канун и его ученик Кафур. Они Армен-шаху слово дали, что меня живым к нему приведут, а еще твою и Шогаля головы доставят. Потому и прибыли тайно.

Выслушал это Самак и сказал:

– Жаль, что я их не знаю, да и о другом сейчас помышляю. Мне надо ехать в Чин, чтобы исполнить желание Атешака, я ведь обещал, когда закончу дела в крепости Шахак, этим заняться, а свое слово нарушать нельзя. А то бы я взял с собой Суре, чтобы он Мне их показал, и устроил бы им такое, что об этом до конца света говорили бы. Ну, раз так, я не я буду, коли не притащу к тебе самого Армен-шаха! Но ты берегись, будь осторожен и благоразумен, осмотрителен и бдителен – ведь если бы у них ничего за душой не было, они бы таких обещаний не давали и сюда бы не приехали.

Потом Самак сказал Атешаку:

– Братец, сходи-ка позови моего учителя Шогаля, скажи, что шах с ним поговорить желает.

Атешак пошел и привел Шогаля. Самак все ему пересказал, а потом говорит:

– Учитель, я взялся за одно дело, отложить не могу – оно душу Атешака гнетет. Я хочу его душу облегчить. Смотри, не допускай тут беспечности, ведь Хоршид-шах, хоть и умен и учен, отрок еще, к тому же в этом войске он чужой. Конечно, все ему служат, однако про осторожность забывать нельзя. Так ты все исполняй как положено, а что тебе не понравится, того не разрешай. А если он разгневается или браниться станет, ты к сердцу не принимай – он ведь падишах и ребенок. Ясное дело, как ни крути, на все воля божья… Все же поостерегись, а я съезжу в Мачин, устрою дела Атешака и тот же час назад ворочусь.

Молвил он так, обнял царевича Хоршид-шаха, Фаррох-руза и Шогаля-силача, взял за руку Атешака, вышел из шатра и отправился в путь.

Когда они ушли, Хоршид-шах с прочими преклонили головы и заснули до наступления дня. Воссел Хоршид-шах на тахт, богатыри и вельможи собрались, стал шах с ними советоваться, говорит:

– К вражескому войску помощь подошла, а нам и невдомек! Разумнее всего нам теперь послать письмо Фагфур-шаху и описать все события – что-то он прикажет. Если скажет воевать – исполним, если мир заключать – тоже исполним. Как прикажет, так и поступим.

Все сказали:

– Мы согласны со всем, что шах решит. Что царевич ни молвит, что ни сделает, что ни замыслит – все правильно.

Тогда Хоршид-шах к Фаррох-рузу обратился:

– Брат, напиши письмо шаху Фагфуру, изложи ему все, что у нас случилось. Пусть он распорядится.

Фаррох-руз взял бумагу, перо, чернила и написал: «Во имя бога, владыки мира! Слава благим, и чистым, и избранным!» А после такого начала продолжил: «Письмо это от Хоршид-шаха ибн Марзбан-шаха к Фагфуру, шаху Чина. Государь-отец знает и ведает, что изволил он пожаловать Хоршид-шаха своим зятем и избранником и послал его на борьбу с врагами, дабы дать им отпор. А царевну Махпари велел отправить в крепость Шахак, хотя нам тогда неизвестно было, что кутвалем крепости сидит Магугар, сын колдуньи-няньки Шерванэ, которая и начала всю эту смуту. Мы отправили Махпари в крепость и вступили в сражение с неприятелем; так что два дня сражались, а под конец захватили в плен Катран-пахлавана, заточили его, а богатырь Самак отправился в крепость Шахак и убил Магугара и всех, кто там был, потому что они подняли мятеж из-за

Махпари. Крепость он поручил Лала-Салеху. После того как мы захватили Катран-пахлавана, сражение прекратилось, а Газаль-малек послал письмо своему отцу с просьбой о помощи, и они прислали несметное войско. Вот и мы сообщаем обо всем шаху, чтобы если он положит нам сражаться, то прислал бы нам пополнение, а если надумает мир заключать, то тоже пускай распорядится. Ожидаем указаний шаха, хотя с этими бродягами безродными только и можно воевать, кроме войны, ничего другого они не понимают.

А еще слыхал я, что Армен-шах по разным странам письма разослал, ополчение созывает и сам намеревается сыну на помощь выступить со всем своим войском. Если государь-отец, шах Фагфур, сочтет благоразумным, пусть отправит грамоты по всем областям Чина и в соседние страны, соберет войска побольше и пришлет к нам, потому как мне тут без казны и без войска сражаться невозможно. Все как есть, я шаху описал, остаюсь здесь, в урочище Гуран, лицом к лицу с неприятелем, в ожидании гонца с вашим ответом. Мир вам!»

Дописал Фаррох-руз письмо, вслух прочел, запечатал, только хотели гонца призвать, как поднялся среди войска шум и волнение, все разом переполошились.

– Пойдите поглядите, что случилось, кто там народ баламутит? – приказал Хоршид-шах.

Тут вошел какой-то старик, поклонился царевичу и сказал:

– Беда-то у нас какая! Дикий волк с гор спустился, на наш стан напал и такое натворил, что и описать невозможно. Целых восемьдесят человек на куски разорвал, а Рази, козьему пастуху, другу Самака, голову откусил, в зубы схватил и так по всему стану бегает.

Взял Хоршид-шах железную палицу, что возле трона лежала, – а было в ней сто десять манов весу – и вышел наружу. Волк хотел было на него наброситься, но царевич размахнулся, воззвал к богу, метнул палицу и попал волку прямо в голову, так что проломил ему башку. А после того пять человек эту палицу еле подняли.

Потом царевич позвал Суре Халаби, отдал ему письмо и сказал:

– Отвези это послание к шаху Фагфуру.

Суре взял письмо и отправился в путь и ехал, пока не прибыл в Чин. Прямо с дороги понес письмо во дворец, подошел к шахскому трону, поклонился, достал письмо, поцеловал его и положил на край тахта. Шах отдал письмо прочесть Мехран-везиру, а тот, уяснив, о чем речь, пересказал все Фагфуру: о том, как в крепости был убит Магугар, как захватили Катрана. Шах обрадовался. Когда же дело дошло до помощи и до того, что надо делать – воевать или мир заключать, Фагфур сказал:

– Мехран, мириться с ними негоже. Нам надо военачальника найти, опытного и смелого, который возглавит войско и поведет его на помощь Хоршид-шаху.

45
{"b":"31091","o":1}