ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Подошел Канун к шахскому трону, поклонился, землю поцеловал и встал почтительно перед шахом. Тот с ним поздоровался, а потом спросил:

– Как там мой сын, что поделывает?

– О шах, он здоров и невредим, – ответил Канун. – Но когда я там был, прошел слух, что явилось стотридцатитысячное войско из Халеба. Больше мне ничего не известно.

Потом он заговорил о других делах, но тут послышался шум, поднялась суматоха. Армен-шах сказал было:

– Посмотрите, что там такое!

И вдруг ввалились во дворец Газаль-малек и Катран, а с ними пятьдесят воинов. Армен-шах обрадовался, но сказал:

– Что случилось, отчего вы безоружные, да и ранены все, где остальное войско?

Газаль-малек поведал, что их постигло. Тут поднялся в городе крик и стон, в каждом доме поминки справляли. Рассказал Газаль-малек обо всем, что произошло с тех пор, как они с отцом расстались, а тот спрашивает:

– Сынок, а сюда-то они придут или нет?

– Отец, да ведь коли Махпари у нас, значит, непременно ожидать надо, – ответил Газаль-малек.

Шахран-везир сказал:

– Не знаю, что это за войско и зачем пришло. Если это и правда войско Марзбан-шаха, которое он за сыном прислал, без сомнения, сюда явятся, разве их удержать!

Задумался Армен-шах, а Шахран-везир опять говорит:

– О шах, не надо нам было в это ввязываться, но, видно, такова господня воля. Теперь они обязательно станут разыскивать Махпари, а Махпари в крепости Фалаки, и добыть им ее не удастся, но, когда они сюда доберутся, придется нам сражаться с ними, а ведь у нас войска совсем больше нет. Одно нам остается: пока они не пришли, разослать грамоты во все края, созвать такое ополчение, с которым никто совладать не сумеет. Однако исход всякой битвы зависит не от большого или малого войска, а от удачи. Если бы не везение Хоршид-шаха, разве заявился бы он в нашу страну? Видишь, чего он достиг после того, как пребывал в таком ничтожестве?

Армен-шах, и Газаль-малек, и Мехран-везир, и все богатыри, которые там присутствовали, сказали:

– Ты рассудил правильно, так и следует поступить.

Но тут в тронный зал вбежал лазутчик, крикнул: «Берегись, шах!» – и ударил шапкой оземь.

– Что случилось? – спросил Армен-шах.

– О шах, такое, что хуже некуда: враг-то уж у дверей! Хор-шид-шах, а с ним сто восемьдесят тысяч всадников остановились на привал на лугу Заферан.

Армен-шах расстроился, сошел с трона и сел прямо на землю, горюя и сокрушаясь.

– О шах, не тревожься, – сказал ему Мехран-везир. – Поставь к воротам ловких, опытных и мудрых людей, прикажи улицы бревнами завалить, а сторожам вели бодрствовать и бдеть. А Шахран-везир пусть письма пишет, подмогу созывает.

– Делайте все, что найдете нужным, – молвил Армен-шах.

Сорхвард все эти разговоры слышал и слова шаха тоже на заметку взял. Он вернулся к Самаку и все ему рассказал: и то, что войско Хоршид-шаха прибыло, и то, что придумал Мехран-везир. Самак-айяр сказал:

– О Сорхвард, исполнились наши упования, свершилось все по нашему желанию!

И тут недуг его покинул. Он спросил:

– Сорхвард, а как дела у Сиях-Гиля и Сама?

– Им полегчало, – ответил тот, – они уж на ноги подымаются.

Самак справился об Атешаке, Дельарам, Сабере с Самладом и отце их Хаммаре, спросил про то, где Бехзад с Размьяром.

– Все там же, – ответил Сорхвард.

– Ну, тогда все в порядке, – решил Самак и позвал мать Сорхварда. Она пришла, нагрела воды, помыла Самаку голову, он отдохнул немного и сказал:

– О Сорхвард, будь настороже. Как только услышишь, что от Хоршид-шаха посланец едет, дай мне знать, чтобы я все устроил, как надо.

И стали они дожидаться.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ. О том, как прибыл от Хоршид-шаха к Армен-шаху посол, чтобы решить дело миром, как Самак проник к послу, как расправился он с Тер-меше и вывел Махпари из крепости Фалаки

Когда Хоршид-шах стал лагерем на лугу Заферан, Хаман-везир поклонился и сказал:

– О царевич, когда я еще при Марзбан-шахе был, он мне наказывал, что, мол, коли найдешь моего сына в спокойствии и благополучии, смотри, чтобы не начинал он зря войны, чтобы нес божьим людям мир. Не следует ему проливать кровь людскую, это грех. А мне, рабу своему, шах повелел воевать. Теперь наши дела так повернулись, что пришлось много народу перебить. Хоть мы того и не желали, но, раз уж прибыли в эту страну за Махпари, должны были сражаться. Однако ныне я считаю, что лучше всего последовать наставлениям и советам шаха. Поэтому мы сначала пошлем Армен-шаху письмо и потребуем Махпари назад. Пришлют ее – тем лучше, не пришлют – сами виноваты, на себя пусть пеняют. А нам будет оправдание, что мы старались выполнить приказ шаха.

Царевич сказал:

– Воля твоя, поступай так, как нужно.

Хаман-везир тотчас потребовал калам и чернильницу. Явились тут хранители письменных приборов, поставили перед Хаман-везиром эту изобильную сокровищницу красноречия, положили ту летунью-птицу и принесли вестника, белого, как камфара [31]. И Хаман-везир направил к тому улью, наполненному черным мускусом, сладкоречивую пташку, что говорит без языка, придает форму смутным мыслям. Но прежде, взыскуя совершенства, вооружился перочинным ножичком, словно острым мечом, и отделил той певунье голову от тела. И тогда та птица, лишенная головы и ног, обрела дар речи. Он взялся за калам посредине, окунул его в смесь мускуса с шафраном, и тот мускус заполнил перо. Потом он пустил его резвиться по камфарному полю, пока не излилось все, что было на душе.

Сначала он помянул бога, а дальше написал: «От Хоршид-шаха, сына Марзбан-шаха, царя Ирана и Турана, а также от Хаман-везира, главного советника царя, к Армен-шаху, царю Мачина. Знай и ведай, что явились мы в эту страну по божьей воле. Короче говоря, приехал сюда Хоршид-шах сватать Махпари, а мы последовали за ним. Когда мы прибыли, шах Фагфур, как было назначено судьбой, пожаловал ему свою дочь, и по этой причине пятьдесят тысяч воинов жизни лишились. Когда нам стало известно, что Махпари попала к вам в руки, так как вы вывезли ее из крепости Шахак, мы направились сюда. Не подобает женщине иметь двух мужей, это против здравого смысла, а еще меньше подобает красть царских дочерей… Но зачем говорить о том, что миновало. Сейчас мы пришли с миром, мы собираемся вернуться к себе домой, а коли заберем у вас хоть один ман ячменя или соломы, так за все заплатим золотом, чтобы была меж нами дружба: ведь весь мир того не стоит, чтобы ссориться друг с другом да проливать кровь людскую.

Царь Мачина знает, что мы никогда на его страну не зарились, это из-за Махпари только расстались с жизнью несколько тысяч людей и мы оказались здесь, за три тысячи фарсангов от своего дома – ведь сюда приехал Хоршид-шах, поневоле нам пришлось пойти за ним, чтобы по желанию родителя вернуть его. Вот уже три года, как Марзбан-шах по сыну тоскует.

Если же ты вознамерился поступить по-иному, готовься к войне! А нас пришло сто шестьдесят тысяч воинов, но это еще не все: завтра подойдет из Чина шах Фагфур с восьмьюдесятью тысячами всадников, а если и этого будет мало, то через несколько дней подоспеет сам Марзбан-шах с трехсоттысячным войском. И тогда польется кровь, и мы никого не пощадим, а вина за эту кровь и смерть падет на тебя, и тебе придется отвечать за все это перед богом.

Мы сказали все, что сочли нужным, а остальное ты сам знаешь. Привет».

Хаман-везир закончил письмо и положил бумагу перед Хоршид-шахом и богатырями. Те прочли и одобрили. Потом Хоршид-шах приложил к письму печать и сказал Хаману:

– Нам нужен человек, который знает город Мачин и его обычаи, чтобы отвез это письмо Армен-шаху и вручил его как положено.

Шируйе, сын Шир-афкана, встал и сказал:

– Владыка везиров, тому из нас, кто в Мачин поедет, головы не сносить, хотя бы он и послом отправился: ведь здешний народ от нас столько претерпел, что и описать невозможно, тем более что там Мехран-везир, этот зловредный и подлый негодяй, из-за которого вся смута и началась.

вернуться

31

Имеется в виду кристаллическая камфара, белый порошок. Здесь описываются лист бумаги, перо и чернильница.

63
{"b":"31091","o":1}