ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A
Веши для жизни нужны, а не жизнь для вещей:
Жизни настанет конец – что за прок от вещей?

Так что поостерегись, сынок, не предавайся таким мыслям.

Но Хоршид-шах никак не успокаивался, все плакал, тут и Марзбан-шах заплакал. Был при том Хаман-везир, он сказал:

– О великий государь, вон куда вас разговоры завели! Устрой дела сына, дай ему свое позволение – вот как следует поступить. Собери его в дорогу, пусть отправляется – ему обязательно нужно посвататься к девушке. Справится он с этим делом, хоть и выпадет ему на долю много мучений, но в конце концов он достигнет своего: ведь он родился под счастливой звездой. Ты же слыхал от мудрецов, каковы будут его странствия, да и мне ведомо, что дела его устроятся благодаря путешествию: он получит эту девушку и добьется исполнения желаний.

Марзбан-шах, услышав эти слова везира, расцеловал сына и объявил:

– Душа моя, радуйся: отец устроит твои дела. Раз ты того желаешь, я отправлю тебя сватать твою возлюбленную, пусть будет по-твоему.

Хоршид-шах вознес хвалу отцу и довольный вернулся к себе. А Марзбан-шах, когда осчастливленный сын вышел, тотчас приказал открыть двери сокровищницы и собрать великое множество драгоценностей, золота, серебра, мускуса, амбры, камфары, платья из румийского и багдадского атласа – всего харваров двадцать, а сверх того палатки, и шатры, и обоз, и арсенал, и кухню, и умывальню, и все прочее, что необходимо. Потом кликнул тех двух богатырей, Альяна и Альяра, и сказал:

– Выпало вам ехать в страну Чин с моим сыном – он ведь совсем дитя, не все еще разумеет, не все умеет, так что вам и судить и рядить – вместе поедете.

Богатыри поклонились и сказали:

– Мы слуги шаха, что он прикажет, то и сделаем.

Отобрал Марзбан-шах в провожатые сыну тысячу всадников – из тех, у кого жены да дети, чтоб прониклись сочувствием к Хоршид-шаху. А Хоршид-шах пошел с матерью и сестрой попрощаться. Заплакали те, зарыдали. Гольнар говорит:

– Сынок, тебе наскучило с матерью жить, а я-то на тебя еще не нагляделась. Считай эту разлуку последней – чует мое сердце, не видать тебе больше матери.

Зарыдала она при этих словах, как только может рыдать человек, а сестра царевича со слезами на землю пала, стеная и причитая. Фаррох-руз тут же стоял, плакал и рыдал, приговаривал:

– Матушка, коли ты страдаешь от разлуки с Хоршид-шахом, знай, что я и вовсе не могу жить без брата. Позволь мне с ним ехать, нет мне без него жизни.

Гольнар заплакала еще сильней и сказала:

– Ну он-то, я понимаю, из-за любви родной дом бросает, а тебе что за дело? Оставайся с матерью, чтобы на глазах был!

– У меня без него сердце не на месте, матушка, – ответил Фаррох-руз. – Если добром не отпустишь – сбегу из дома или учиню над собой что-нибудь.

Плачет мать, заливается, что двое таких сыновей от нее уезжают. Сердце подсказывает, что никогда она больше их не увидит. Попрощались Хоршид-шах и Фаррох-руз, обняли мать и стали собираться в путь.

Когда пробили барабаны отбытия, Марзбан-шах с Хаман-везиром, с приближенными и дружиной отправились проводить царевича. Проехали один переход, царевич спешился, поцеловал стремя отца и сказал:

– О государь-отец, возвращайся, ведь передо мной еще долгий путь, а шаху нельзя больше себя утруждать. Поезжай назад и поминай меня в молитвах, а я, коли господь пожелает, скоро ворочусь тебе служить.

А отец ему наказал:

– Смотри, сын мой, если возвратишься благополучно, а меня уже не застанешь в живых, соблюдай отцовские законы и обычаи, управляй государством по правде и по справедливости, правь царством ревностно и разумно.

Тут они еще раз простились и так зарыдали при этом, что вся дружина прослезилась, а потом Марзбан-шах вернулся в город.

Путешествуют Хоршид-шах и Фаррох-руз с богатырями Альяном и Альяром, с тысячью всадников, день и ночь едут, покрывают переход за переходом без воды и без травы, проезжают одно место за другим – проводник их ведет. И вот в скором времени достигли они края пустыни, а через нее сорок дней пути без водопоя и без привала. Пришел проводник к Хоршид-шаху, тут же и богатыри были. Он сказал:

– О царевич, да будет тебе известно, что впереди сорокадневный переход по пустыне. Надо нам заготовить дорожные припасы, воду и корм для животных, иначе нам пустыни не одолеть.

А царевич во всем советовался с богатырями. Он стал их спрашивать, как, мол, тут быть, наказывать стал, чтобы устроили все как положено, а Альян и Альяр ему в ответ:

– У нас скота с собой много. С пищей и водой никаких затруднений не будет, еще навьючим запас корма для скота на пятьдесят дней – и перейдем пустыню эту. С таким делом мы легко справимся – и потруднее бывали.

С этими словами они припасли сколько надо хлеба, воды и корма и двинулись в путь. И открылась перед ними пустыня такая, точно никогда не ступала по ней нога человека: безводная и бесплодная, степь голая, пески жаркие, сыпучие, обиталище дивов и гулей ужасных. Устрашенные, пробирались они через эту пустыню, пока не проехали полдороги.

Налетел тут демон зависти, вцепился в Альяна и Альяра – и дурные свойства их натуры закипели, злые и запретные деяния наружу вырвались. Начали они говорить друг другу: «Чего ради мы слушаемся мальчишку? Учиним с ним ссору, заберем себе все богатства и станем сами господами да царями. Только вот с Фаррох-рузом что делать?» Согласились на том, что надо обоих убрать, что дружина, мол, за нас, а кто против нас, тех перебьем. Даже и то обговорили, каким способом погубить братьев, и решили их отравить.

А господь всевышний судил так, что был у Альяна и Альяра мальчик-раб по имени Темерташ, очень красивый и разумный. Когда Хоршид-шах садился вино пить, этот мальчонка исполнял службу виночерпия. И задумали Альян и Альяр возложить погибель царевича и Фаррох-руза на Темерташа. Они позвали его к себе и говорят:

– Хотим тебе дело одно поручить. Ежели справишься – отпустим тебя на волю, забудешь ты про горе-нужду, сам богатырем станешь.

Темерташ поклонился, сказал:

– Я ваш раб, исполню все, что прикажете.

– Вот что нужно сделать. Истолки это зелье и спрячь. Когда примется царевич бражничать, всыпь порошок в вино и подбавь в чашу царевича и Фаррох-руза, чтобы они выпили и померли, а все богатство нам досталось, а уж мы тебе долю выделим и себя не забудем.

Тут дали они этому невольнику мискаль смертельного яда, который Альян постоянно носил при себе, таким образом по причине своего злонравия сбились с пути, решились на злодейство и вознамерились покуситься на жизнь обоих царевичей.

Когда Темерташ услышал это, понял их вероломство, увидел то зелье, которое они ему дали, и услыхал их посулы, он пообещал им жизнь тех двух юношей, а сам огорчился и опечалился. Говорит про себя: «Жалко ведь, коли двое таких молодцов погибнут от руки негодяев». Поразмыслил он, как делу помочь, подумал и сказал себе: «Ты, парень, совсем ума-разума лишился, ежели за такое дело берешься! Неужто непонятно: если ты тех убьешь, эти два богатыря тебя в живых не оставят, прикончат вскорости, в сем мире ты ничего не достигнешь, а на Страшном суде тебя ввергнут в ад. Пойди-ка ты да и расскажи все царевичам!»

Пораскинул он мозгами, видит, нет другого выхода, кроме как пойти и открыть все Хоршид-шаху, чтобы тот остерегался богатырей. Как решил, так сразу и сделал: вошел один к Хоршид-шаху, рассказал ему, что богатыри замыслили, и отдал то зелье.

Царевич встал, обнял его, снял со своей руки браслет, драгоценными каменьями украшенный, отдал ему и сказал:

– О благородный юноша, ради сочувствия, которое ты проявил ко мне и моему брату, высыпь это,зелье им в пищу! Ведь они тебе ничего не дадут взамен того, что тебе совершить назначили, убьют и тебя тоже, а я тебя сделаю богатырем в дружине своей, пожалую тебе все, что им принадлежало, произведу тебя в казначеи, сделаю своим надимом и наперсником. Клянусь прочностью отцовского трона и жизнью Фаррох-руза, что исполню все обещанное, и даже более того.

7
{"b":"31091","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Счастлив по собственному желанию. 12 шагов к душевному здоровью
Сила подсознания, или Как изменить жизнь за 4 недели
О темных лордах и магии крови
Как любят некроманты
Силиконовая надежда
Йога между делом
Миф. Греческие мифы в пересказе
Двойник