ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Царевич все это выслушал и сказал:

– Шахран-везир, да разве достойны такие речи столь мудрого человека?! Разве достойны падишаха подобные поручения?! Неужели его советники и наперсники такое ему посоветовали, такое придумали? Ну, коли они ничего не смыслят, то ты-то ведь человек знающий и сведущий. Тебе известно, что ничего хорошего вы не совершили, а вот плохое – все, что могли, то сделали. Вы Махпари из крепости Шахак выкрали, увезли ее в крепость Фалаки – да господь мне ее опять пожаловал вместе со всем, что в крепости было. А еще вы моих богатырей, которых к вам послами отправили, в темницу бросили. А кроме того, послали людей, чтобы они сделали подкоп и похитили меня и Махпари, а потом хотели в крепость Деваз-дах-даре меня сослать. Опять господь меня уберег – Самак был в городе, вывел нас из заточения, а не то не было бы от ваших злых дел никакого спасения! А ты еще говоришь, не подобает чужим на жену и дочь падишаха глядеть. Махпари-то вам тоже не сестра и не жена, вы ей чужие. За своим добром вы не смотрите, а на наше заритесь! А ведь мудрым это не подобает. А главное – богатством нас с толку не собьешь. Забирай дары и верни все Армен-шаху. Да скажи ему, коль он желает, чтобы отдали ему жену и дочь, коли хочет, чтобы мы домой вернулись и ни он нас, ни мы его больше не видели, пусть пришлет пятерых наших, которые у него, тогда и мы женщин отошлем. А не хочет – пусть прикажет своим мастерам по подкопам подземный ход выкопать, их отсюда вытащить, я ведь на них колодки да оковы не надевал, в крепость не отсылал, поместил их вместе с Махпари.

Тем временем в лагере шум поднялся, военные барабаны загремели. Шах велел посмотреть, кто там. Вошел Сам-пахлаван, поклонился и сказал:

– Это Эрмен-пахлаван, родич Фагфура, прибыл на службу шаха, а с ним войско большое, и пришли они из Чина.

Шах приказал встретить войско как положено. А прибыли они вот каким образом. Когда было получено письмо Хаман-везира о том, что они разбили неприятельское войско, но Махпари похитили и что они собираются идти освобождать ее, Фагфур снарядил войско, чтобы послать к Хоршид-шаху. Выступили они и по дороге встретились с Суре Халаби. От него они узнали, что Хоршид-шаха тоже похитили. Двинулись они дальше опечаленные, как вдруг пришла весть, что шах благополучно назад вернулся. Ну, они обрадовались и отправились в лагерь. Послав войско навстречу Эрмен-пахлавану, Хоршид-шах приказал наградить Шахран-везира халатом и отдать ему назад привезенное добро. А все то время, пока он сидел в шахском шатре, Канун у входа в шатер простоял, у стремянных да у слуг разных выспрашивал, как Хоршид-шаха и Махпари выкрали да как назад вернули. Ну, ему всяк свое толковал. Одни говорили, господь так сотворил, привел их сюда вместе с женой и дочерью Армен-шаха. Другие говорили: Лала-Эмбар с Самаком сдружился, вот они и совершили это вдвоем. Канун спрашивает: а который, мол, из вас Самак? Ему говорят: он, мол, человек бедный, безродный, никогда на таких собраниях не присутствует. А кто-то возьми да скажи: Самак в город пошел на дело. И Канун понял, что Самак в городе. Тут Шахран-везир из шатра вышел, халат дареный на нем, на коня сел и со всем тем добром, которое привозил, назад отправился.

А тем временем Эрмен-пахлаван с Азерджушем вошли в шахский шатер с радостью и ликованием: ведь они узнали, что царевич благополучно и в добрый час возвратился к своему местопребыванию. Оба юноши к трону направились, поздоровались, в землю поклонились. Хоршид-шах их обласкал, о Фагфур-шахе расспросил, они рассказали, что Хаман-везир писал к Фагфур-шаху, сообщил, какие вести у царевича. И занялись все в шатре винопитием.

А Шахран-везир, опечаленный, прибыл назад к Армен-шаху. Тот спросил:

– О Шахран, что же ты все добро назад привез?

Шахран передал ему речи Хоршид-шаха, а Армен-шах молвил:

– Правильно они говорят. Мы сами грех совершили, а вину на них перекладываем.

Шахран-везир сказал:

– О шах, теперь дело уж сделано, и ничем его не исправишь, а втихомолку сидеть тоже нечего: к ним новое войско из Чина прибыло, да и к нам помощь пришла. Правильно будет так решить: начнем битву, выйдем на единоборство, а там – кому судьба поможет!

Тут и Газаль-малек говорит:

– Отец, ничего не поделаешь: надо сражаться, за мечи браться, чтобы положение прояснилось.

Шах приказал:

– Соберите войсковых старшин!

Когда те явились, он им объявил:

– Скажите войску, что завтра сражение будет.

По воле божьей войско к бою стало готовиться, а Канун шаху поклонился и сказал:

– О шах, я пойду в город, может, сумею вызнать, где Самак обретается. Ведь в лагере его нет, в городе он. – С этими словами он отправился в путь.

Но вот день подошел к концу, и лучи сияющего солнца, бросив без присмотра дела своего царства, ускользнули. Власть над светлым миром захватила темная ночь, она взошла на царский трон, и светлоликий мир омрачился. Оба войска выставили ночные караулы, и те бдительно несли охрану, пока задержавшаяся ночь не была низложена. Утро величаво ступило на землю, мир избавился от надоевшей ночи, небесное убранство переменилось, и мир земной пришел в благоденствие. Роза с краю неба распустилась, лилия за розой притаилась, там где раньше розовело, алым цветом заблестело, засверкало, засияло, все вокруг прекрасным стало, как сказал о том поэт:

Утро полог распахнуло,
Неба синь там проглянула,
А восток пришел в восторг -
Брызнул алый винный ток!

И вот в такой день со стороны Армен-шаха вдруг послышался гром военных барабанов, войско выступило на мейдан. Барабаны войны дошли до слуха Хоршид-шаха, он приказал, чтобы войско направилось на поле боя. Над войском Хоршид-шаха взлетел голос карнаев и труб, грохот литавр и барабанов, храбрые воины оделись в железные доспехи, слабодушные стали придумывать, как бы сбежать. Лица у воинов раскраснелись, словно гранатовый цвет. Старшины выстроили оба войска, обозначили правое и левое крыло, середину и головной отряд, как вдруг из войска Хоршид-шаха выскочил всадник, погнал лошадь по мейдану, гарцуя и красуясь.

– Кто это? – спросил Хоршид-шах.

– Эрмен-пахлаван, – говорят ему.

Он похвалил Эрмена и сказал:

– Он еще с дороги не отдохнул, а уж вышел на бой за меня!

А Эрмен клич боевой испустил, соперника на битву вызвал, и выехал из войска Армен-шаха Аркалык-пахлаван, погарцевал и направился к нему. Едет шах из пустыни Хурджан по полю, броня на нем точеная, сверху золоченая, шлем каменьями горит, в опояске шелк блестит, все оружие при нем, лук хорезмский за плечом, на пегом коне сидит, копье следом волочит, а конь тот – тоже словно гора! Съехались они, друг друга спросили, кто какого роду-племени будет. Эрмен говорит:

– Это хорошо, что мы оба из новоприбывших, на поле еще не бывали. Теперь показывай свою удаль!

– Правильно говоришь, – согласился Аркалык-пахлаван. И тут схватились они за копья и устремились друг на друга и так рьяно бились, что копья в руках у них расщепились, сам доспех поддаваться стал, но победы никто не одержал. Отбросили они копья, выхватили из ножен мечи. А мечи эти сверкающие, вороненые, огненные и ясноликие, смертоносные, карающие, такие, о которых сказал поэт:

Слава битвы властелину -
Огнецветному мечу,
Что подобен ярким блеском
Солнца светлому лучу.
В этом свете мне открылось
Все, что различить хочу!

Так они бились, так рубились мечами этими, щиты вверх подымали, друг друга ударами осыпали, что мечи ломались, а щиты на куски разлетались, но победить ни одному не удалось. Отпустили они поводья, разъехались подальше, взялись за свои изукрашенные слоновой костью крылатые луки, достали из колчанов тополевые стрелы, а потом натянули поводья, подняли булавы тяжелые, поднатужились, поднапружились, друг на друга бросились. И такие мощные были те булавь^ с такою силою они сшиблись, что лошади на ногах не устояли, наземь повалились.

72
{"b":"31091","o":1}