ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Криштиану Роналду
Десант князя Рюрика
Палач
Планета Халка
Призрак
Авантюра леди Олстон
Эволюция разума, или Бесконечные возможности человеческого мозга, основанные на распознавании образов
Забойная история, или Шахтерская Глубокая
Потерянная Библия
A
A

Я был почти прав. Я стоял на твердой каменной площадке, слегка выдающейся вперед. И так как не было видно, где она соединялась со скалой, у меня возникло странное чувство, что я плыву по воздуху. Я вытянул шею и, заглянув через край, увидел подпорки, прикрепленные к склону горы.

– Будь осторожен, мой господин, – выкрикнул Алек, подходя ближе ко мне. От резкого ветра на щеках у него горели красные пятна.

Я обнажил зубы в насмешливой ухмылке. Мне надо было бояться ножа, а не толчка в спину. Он замер рядом со мной у стены.

– Поразительно, – произнес он наконец, расслабившись настолько, чтобы оценить открывшийся ему вид. В тысяче футов под нами лежала равнина: лагерь нашей армии, густой темный лес на горизонте. Река Ивлис и Свалическая дорога серебряной и коричневой лентами бежали на восток.

– Это мое, – сказал я Алеку.

Мы услышали чей-то крик и обернулись. На сторожевой башне было заметно какое-то движение. Хлопая на ветру, развевался трехцветный флаг, который передали сержанту Эрига. Красный, черный и белый – мои цвета – возвестили на всю округу: Страд фон Зарович теперь правитель страны.

– Мое, – повторил я.

* * *

Закончив вечернюю трапезу, мы решили лечь спать в том же холле, так как здесь можно было растопить камин. Другие комнаты были в таком запущенном состоянии, что это пересилило желание каждого уединиться, включая и меня. Я получил молчаливое одобрение Алека и понял, что от него не так-то просто будет отделаться.

Самые младшие, Илья и Лео, никак не могли угомониться и, взяв фонарь, ушли исследовать замок. Айван, Гунтер и Виктор резались в кости; Рейнхольд писал письма и потирал ноющий живот. Только Алек исподтишка следил за мной. Я пересидел его, дождавшись момента, когда естественная нужда заставила его покинуть замок. Тогда я поднялся, потянулся и объявил, что пойду, взгляну еще разок на башни. Ответом мне было невнятное бормотание и несколько кивков, и поэтому я спокойно вышел в коридор. И сразу же наткнулся на часовых. Я перемолвился с ними парой слов, лениво и неизвестно зачем повторив свою историю, и направился к главному выходу. Опять часовые. Да, человеку моего ранга нелегко остаться в одиночестве. Кто-то постоянно находился поблизости – будь то солдат или слуга. Другие – и особенно убийца, который мог оказаться среди них – пользовались этим. Все занимали довольно высокое положение, и никто бы не посмел контролировать их действия.

Если Алек был убийцей, то ему лучше отказаться от своих замыслов. Если нет, то настоящий убийца вряд ли упустит свой шанс – при условии, что он не подозревает, что его ждут.

Я вышел на улицу, в ночь. Холод стал невыносимым, в чистом воздухе пахло приближающимся снегопадом. Даже когда мои глаза привыкли к темноте, я почти ничего не видел. Небо было покрыто тяжелыми облаками, скрывавшими луну и звезды, которые были бы сейчас очень кстати. Кое-где у разбитых решеток горели фонари, но они находились так далеко, что от них было мало толку. И в случае опасности мне приходилось полагаться только на свои уши, а не глаза.

Я повернул направо и неторопливо сделал несколько шагов. В конце концов, замок принадлежал мне, и я имел полное право делать в нем все, что вздумается… даже если я ни черта не мог различить во тьме.

Обогнув угловую башню, я услышал или мне почудился какой-то звук. Я продолжал идти вперед, надеясь, что это не Алек, опять играющий в телохранителя. Я скорее почувствовал, чем увидел, высокую стену, соединяющуюся с главной башней. Прямо посередине были широкие ворота, ведущие во двор, где жили слуги, и к конюшням. Башенки на стене были разрушены – стоило позаботиться, чтобы впоследствии восстановить их. Я прошел через ворота и вплотную приблизился к конюшням в самом дальнем углу двора. Никто из конюхов, спящих возле лошадей, не заметил моего присутствия.

Еще один поворот направо и несколько ленивых шагов через раскрытую калитку в запущенный сад.

Земля здесь была тверже, ноги больше не увязали в жидкой грязи. Опоры, поддерживающие внешние стены часовни, образовывали что-то вроде беседок, созданных для того, чтобы в них прятаться.

Боковым зрением я увидел какое-то движение в окне этого печального священного строения, но оно не повторилось. Я повернулся спиной к часовне и пошел по направлению к смотровой площадке.

За внешними стенами беспрепятственно гулявший ветер набросился на мой плащ, как будто желая украсть его, и забрал все тепло, скопившееся в складках одежды. Я съежился от холода, но отказался сдаться ему на милость и подошел к самому краю площадки, борясь с ветром, путавшимся у меня где-то ниже колен. Опять я ощутил, что плыву, но на сей раз в беспредельном черном пространстве, где не было ни чувства расстояния, ни чувства глубины, но и то и другое присутствовало, и было неизмеримо, и грозило бедой.

Что– то грохнуло. Нельзя сказать, что близко, но и недалеко, иначе ветер не донес бы звук. Я подумал об окнах часовни и о том, что если разбить одно из них, оно вылетело бы с таким вот треском. Опять тишина.

В моих ушах шумела кровь. Я молча достал из ножен меч и, отстегнув ножны, дал им упасть на землю. Я не хотел, чтобы они мешали мне, колотя по ногам. Потом я развязал шнурки плаща и перебросил его через левую руку. Ветер старался сбить меня с ног, но я его больше не замечал.

Я отчетливо слышал звуки битвы, доносившиеся из сада: лязг металла, ворчание, проклятия. Подавшись всем телом вперед, я ринулся туда.

Я различил в темноте движение и две или три сцепившиеся между собой фигуры. Три, решил я, когда один из них, отброшенный ударом в сторону, врезался прямо в меня.

Я пытался остановить его, но он двигался слишком быстро, и мы оба повалились на землю. Все запуталось, когда мы сделали попытку избавиться друг от друга. Я не мог поднять руку, сжимавшую меч, и только колотил по нему кулаком. Наконец он окончательно запутался в моем упавшем плаще, и я воспользовался передышкой, чтобы приподняться.

И только для того, чтобы быть опять сбитым на землю. Что-то твердое ударилось о мой левый бок и, продрав одежды, царапнуло кольчугу. Я схватил чью-то тонкую руку и, сжав ее, вывернул назад. Ее владелец зашипел от боли и рванулся в сторону.

Извернувшись, я вскочил на ноги и заревел:

– Не шевелись!

Кто– то что-то вопросительно выкрикнул из тьмы, но я не разобрал что. Тут же раздался голос Алека Гуилема. Он был справа от меня, и я понял, что это он первым влетел в меня. – Берегись, Страд! – совсем рядом от меня раздался резкий крик, переходящий в бульканье. Что-то тяжелое упало к моим ногам. Оно дернулось и, издав хриплый горловой звук, затихло.

– Страд!

– Молчи, идиот! – Я напрягал свой слух, чтобы уловить, где был третий. Его выдало дыхание. Он стоял справа от меня, между мной и Алеком. Я сделал выпад вправо, но просчитался и споткнулся о кого-то. Вдвоем мы рухнули на Алека, лежавшего на земле, не в состоянии освободиться от моего плаща. Проклиная все на свете и раздавая удары кулаком направо и налево, я встал на ноги и приказал им замереть на месте, или я проткну обоих мечом. Это внесло какой-то порядок в неразбериху.

– Что происходит? – задал вопрос четвертый голос. Это был один из стражников, прибежавший от ворот, ведущих в сад, и, слава Богу, он принес с собой фонарь. Он замер и разинул рот от удивления, увидев всю картину. Но у меня не было времени позволить ему таращить глаза до бесконечности. – Беги к башне! Приведи командиров! – заорал я.

Приподняв брови, он приготовился бежать.

– Свет оставь, черт подери!

Он почти что бросил фонарь и помчался выполнять приказ. После кромешной тьмы слабый свет фонаря казался вспышкой солнечного сияния. Он выхватил из темноты фигуры лежащих дуг на друге Лео Дилисния и Алека и совершенно неподвижного Илью Бучвольда. Я узнал его по одежде и гриве белокурых волос, хотя нижняя часть его лица была скрыта под платком. Я отодвинул его, ткань была насквозь пропитана кровью. Он лежал с перерезанным горлом.

7
{"b":"31101","o":1}