ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Поезд промчался настолько близко, что если бы Джефф протянул руку, то к этому металлическому монстру можно было бы даже прикоснуться. Их окружило густое облако пыли. Джефф имел неосторожность глубоко вдохнуть и закашлялся. Если бы человек не держал его за руку, он бы, наверное, упал под поезд.

Неожиданно все закончилось. Рев поезда затих так же быстро, как возник. Кашель долго не прекращался. У Джеффа ослабли ноги, и он, скользя спиной по стене, опустился на стальной пол рабочей платформы.

– В первый раз действительно несладко, – сказал человек, стоящий рядом. – Но через некоторое время ты научишься задерживать дыхание, и тогда пыль не будет тебя донимать так сильно. Ладно, пошли.

Человек спрыгнул на пути и уверенно двинулся вперед, как будто шел по улице. Джефф последовал за ним. Через несколько минут сопровождающий нырнул в проход, ведущий налево, а потом полез вверх по лестнице, в другой проход, а за ним дальше, в третий, по стенкам которого были проложены трубы.

Сколько времени они шли, Джефф не представлял. Может быть, два часа или двадцать минут. Возможно, они прошли уже несколько миль или крутятся на одном месте. Он потерял ориентировку через несколько секунд после того, как поднялся по первой лестнице, и знал, что если отстанет, то заблудится. Окончательно и бесповоротно.

Заблудится в подземелье под этим гигантским городом.

Заблудится в темноте.

Когда Джефф уже был близок к изнеможению и боялся, что не сможет двигаться дальше, перед ними возникла тяжелая металлическая дверь. Человек открыл ее и втолкнул Джеффа внутрь. Затем дверь закрылась за ним с глухим звуком.

После темноты туннеля свет в комнате показался Джеффу очень ярким. Примерно через полминуты, когда глаза окончательно привыкли, он увидел, что в комнате находится еще один человек. По виду на несколько лет старше его, но намного крупнее и выше. В общем, настоящий гигант с внушительными бицепсами.

Джефф узнал оранжевый комбинезон, какие носят осужденные в тюрьме Рикерс-Айленд. Если бы фургончик не разбился, на нем сейчас был бы такой же.

– Как тебя зовут? – спросил здоровяк.

– Джефф, – ответил он после небольшой паузы.

– Джефф, – тихо повторил здоровяк, потом кивнул. – Мне это имя нравится. Очень. – И улыбнулся Джеффу, обнаружив отсутствующий зуб. – А я Джаггер.

Затем он присмотрелся к Джеффу, и улыбка с его лица исчезла.

– Я вижу, ты не из тюрьмы. Меня отсюда забирают? – Он насупился. – Тогда тебе придется просить подкрепления. Потому что назад я возвращаться не собираюсь.

Увидев, как правая кисть Джаггера сжалась в огромный кулак, Джефф поспешно качнул головой.

– Да не намерен я тебя забирать. Ты скажи мне хотя бы, где мы находимся.

– В подвале больницы, – ответил Джаггер, опустившись на матрас, который был единственным предметом в комнате.

– Больницы? – спросил Джефф. – Какой больницы?

– Той, куда меня положили.

– Когда это было?

Джаггер пожал плечами.

– Не знаю. Да и неохота мне обо всем этом думать. – Он снова заулыбался и похлопал по матрасу рядом с собой. – Садись.

Джефф не решался, пробуя рукой дверную ручку. Она повернулась, но дверь была заперта.

Джаггер поднялся с пола и сделал шаг в его направлении. Его голос стал тише, и в нем появились угрожающие нотки.

– Ты не уйдешь. Я не хочу, чтобы ты уходил.

Джефф вдруг понял, в какую больницу попал. Скорее всего это «Беллвью». О ней рассказывали заключенные в следственной тюрьме. И все приходили к выводу, что лучше сидеть в Рикерс. Там по крайней мере не все сумасшедшие. Но почему Джаггера перевели из Рикерс-Айленд в «Беллвью»?

– Я никуда не уйду, даже если бы очень захотел, – сказал Джефф, глядя на кулак Джаггера. Затем двинулся от двери, и кулак разжался.

Все это происходило час назад, а может быть, два или даже больше, Джефф не знал. Он наконец уселся на пол, опершись спиной о стену, и заснул. Минут через пятнадцать он открыл глаза и встретил взгляд Джаггера. Тот сидел на матрасе и не сводил с него глаз. Бетонный пол был холодный, и все тело ломило.

Затем свет погас, и накатила ужасающая темнота. Темнота и тишина. Темнота была такой густой и тяжелой, что душила Джеффа, а тишина настолько полной, что давила на уши. Казалось, он никогда больше не услышит ни звука.

Прошло несколько секунд, и Джефф почувствовал у своих ног что-то крадущееся.

– Джаггер, ты где? – В темноте его голос звучал неестественно громко.

– Здесь, – отозвался сокамерник со своего матраса.

Потом по ногам пробежало какое-то существо. Джефф ударил рукой и попал по чему-то мягкому. Раздался писк.

Крыса! Джефф рывком подтянул ноги и быстро поднялся. А затем голос по ту сторону двери с нажимом произнес:

– Слышите, вы оба! Прочь от двери! Садитесь на матрас и не двигайтесь. Если пошевелитесь, то дверь закроется и свет больше никогда не зажжется. Ждите, пока я сосчитаю до десяти.

Человек за дверью начал считать, а Джефф на несколько секунд застыл. Где этот чертов матрас? Как же его найти?

– Джаггер, – прошептал он. – Где ты?

– Здесь, – прозвучало в ответ.

Джефф осторожно шагнул вперед, остановился, потом сделал еще шаг.

– Скажи что-нибудь.

Но говорить Джаггер не стал, а просто схватил своей огромной рукой Джеффа за ногу.

– Все в порядке, парень. Ты на месте.

К тому времени, когда человек за дверью закончил счет, Джефф успел опуститься на матрас. Дверь открылась, и темноту прорезал луч фонаря, который ослепил их, надежно пригвоздив к месту.

– Добро пожаловать на игру, – произнес невидимый тюремщик. – Правила простые: выиграете – станете свободными. Проиграв, умрете.

Джефф услышал, как на пол что-то поставили. Затем луч фонаря погас, дверь затворилась, и комната снова погрузилась в темноту. А через некоторое время зажглась лампочка.

Рядом с дверью стояла большая эмалированная миска с каким-то варевом, по виду напоминающим баранье рагу. Из вязкой массы торчали две ложки. Рядом с миской стояла фляга.

Джефф посмотрел на Джаггера. Тот пожал плечами и принялся есть. Джефф наблюдал за сокамерником, как тот поглощает пищу, и в его ушах звучали слова невидимого тюремщика: «Выиграете – станете свободными. Проиграв, умрете».

Он перевел взгляд с Джаггера на голую пыльную лампочку, свисающую с потолка.

«Выиграете – станете свободными. Проиграв, умрете».

А вдруг опять погаснет свет?..

Джефф знал, что случится, когда свет погаснет. Его со всех сторон охватит ужасная удушающая темнота, и прячущиеся в ней твари снова начнут к нему подкрадываться.

А в ушах все звучало: «Добро пожаловать на игру. Правила простые: выиграете – станете свободными. Проиграв, умрете».

«Проиграв, умрете».

Глава 11

Кит Конверс чувствовал себя так, будто не спал вовсе. Он провел вечер в одиночестве, приняв почти полбутылки[7] скотча. И не того хорошего скотча, который они с Мэри всегда приберегали для гостей, а дешевого пойла. Кит купил его однажды по случаю и почти сразу же пожалел. Иногда наливал себе после работы, но, сделав один-два глотка, морщился и выливал остатки в раковину. Но вчера вечером в раковину ничего не попало. Кит выпил все без остатка в надежде, что алкоголь поможет вытеснить из сознания образ обожженного тела, которое ему показали сегодня.

Показали со словами, что оно принадлежит его сыну.

Кит сидел в кресле, потягивая виски, тщетно пытаясь забыть увиденное в морге, а также слова Мэри на обратном пути: «Он умер, Кит. Джефф умер, и ты должен это принять».

Но, черт побери, почему же утром на теле четко был виден необожженный участок кожи в том месте, где у Джеффа была татуировка?! Но ее там не осталось. Мало того, к концу дня на теле, которое им показали, вообще чистых участков не было. Так что определить, была там татуировка или нет, оказалось невозможно.

вернуться

7

Бутылка – около 0,9 литра, одна пятая галлона.

16
{"b":"31105","o":1}