ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Никому.

Он немного поразмыслил.

– Что же, – сказал он наконец. – В отличие от суждений задним числом предотвращение Армагеддона – не точная наука. Может быть, некоторое время нам придется ограничиваться простым наблюдением, пока не поймем, в чем дело. А как в остальном?

– «Голиаф» устранил Лондэна, – мрачно ответила я.

– Кого?

– Мужа моего.

– О! – внезапно помрачнел отец. – Просто так?

– Чтобы вытащить Джека Дэррмо из «Ворона».

– Ага! – воскликнул он. – Старый добрый шантаж. Печально это слышать, Душистый мой Горошек. Но ты не падай духом. У нас есть поговорка о восстановлении устраненных, она звучит так: «Никто не умирает насовсем, пока о нем помнят».

– Значит, – медленно проговорила я, – если я о нем забуду, он погибнет безвозвратно?

– Именно, – кивнул отец, наливая себе кофе. – Вот потому мне так трудно было восстановить Черчилля и Нельсона. Пришлось разыскивать тех, кто помнил их при жизни, дабы понять, где мог произойти сбой. – Он хохотнул и поднялся. – Ладно, одевайся и пошли!

– Куда?

– Куда?! – воскликнул он. – Да мужа твоего спасать!

Вот это точно хорошая новость. Я метнулась в спальню и стала торопливо натягивать на себя одежду, пока папа читал газеты и ел овсянку.

– Дэррмо-Какер хвастался, будто они запечатали лето тысяча девятьсот сорок седьмого года так, что туда даже транстемпоральный комар не прошмыгнет, – запыхавшись, сообщила я.

– Тогда, – задумчиво изрек отец, – нужно их перехитрить. Они ждут нас в определенной точке пространства в определенное время, но не дождутся. Мы появимся в том самом месте, но не в тот же час и просто подождем. Как ты думаешь, стоит попытаться?

Я улыбнулась.

– Несомненно!

Перед глазами промелькнула череда ярких вспышек, и вот мы уже катим куда-то на джипе с затемненными стеклами – лунной ночью, вдоль темной полосы воды. Поодаль в небе рыскали лучи прожекторов, откуда-то доносились разрывы падающих бомб.

– Где мы?

Папа переключил скорость.

– Мы подъезжаем к Хенли-на-Темзе в оккупированной Англии. Сейчас ноябрь тысяча девятьсот сорок шестого года.

Я снова посмотрела на воду, и в животе у меня зашевелился муторный ужас.

– Это здесь… здесь Лондэн в машине упал в реку… во время аварии?

– Сейчас мы там, где это случилось, но не тогда. Если я перепрыгну прямо туда, Лавуазье сразу же нас накроет. Тебе когда-нибудь приходилось играть в «вышибалу»?

– Конечно.

– Нам предстоит нечто похожее. Хитрость, скрытность, терпение – и немного мошенничества. Ну вот мы и приехали.

Мы достигли места, где дорога делала крутой поворот. Невнимательный водитель легко мог ошибиться и слететь в реку, это сразу было понятно. Меня пробрала дрожь.

Мы выбрались из машины, отец пересек дорогу и направился в сторону маленькой березовой рощицы среди зарослей сухого папоротника и ежевики. Подходящее место для наблюдения за поворотом – всего в десяти ярдах. Папа разложил на земле большой пластиковый пакет, и мы уселись на траву, прислонившись к гладкой коре большой березы.

– И что теперь?

– Подождем полгода.

– Полгода? Папа, ты спятил? Мы не можем тут сидеть шесть месяцев!

– Так мало времени, и столько всего надо узнать, – задумчиво проговорил отец. – Бутерброд хочешь? Твоя мама каждое утро оставляет для меня на крыльце. Я не очень люблю солонину с заварным кремом, но в этом присутствует некая эксцентричная изысканность. Да и сытно опять же.

– Полгода? – снова повторила я.

Он откусил кусочек бутерброда.

– Первый урок темпоральных путешествий, Четверг. Прежде всего все мы – странники во времени. Почти все умеют двигаться вперед только день за днем. Но если увеличить скорость, например вот так…

Облака вдруг как бешеные понеслись над нашими головами, в свете луны страшно забурлила река, мимо нас, набирая скорость, промчалась колонна грузовиков.

– Сейчас за одни сутки у нас проходит примерно двадцать: каждая минута спрессована в три секунды. Если сбросить скорость, нас увидят. То есть наблюдателю может показаться, будто он видел мужчину и женщину, сидящих у ствола дерева, но когда он снова бросит на нас взгляд, никого не заметит. Разве с тобой такого не бывало: вроде видела кого-то, а через мгновение его уже нет?

– Конечно.

– Скорее всего, это транспортные потоки Хроностражи перемещаются.

На рассвете нашу брошенную машину обнаружил патруль немецкого вермахта и стал прочесывать округу в поисках злоумышленников, затем появился аварийный грузовик и увез ее. Мимо нас все неслись по дороге машины, мчались по небу облака.

– Здорово, правда? – улыбнулся папа. – Мне так этого не хватает, но сейчас совсем нет времени. При ускорении пятнадцать к одному нам все равно придется ждать аварии добрых три-четыре дня. А мне нужно к зубному, так что давай-ка поторопимся.

Облака полетели еще быстрее, машины и пешеходы превратились в размытые пятна. Тени деревьев стремительно перемещались и удлинялись в лучах послеполуденного солнца. Скоро наступил вечер, и облака приобрели розоватый оттенок, потом мгновенно сгустившийся сумрак поглотил день и показались звезды, а за ними торопливо прокатилась по небу луна. Далекие светила закружились в водовороте вокруг Полярной звезды, небо постепенно голубело, и на востоке всходило солнце.

– Восемь с половиной тысяч дней в одном, – объяснил папа. – Моя любимая скорость! Посмотри на листья!

Солнце снова взошло и снова опустилось за горизонт меньше чем за десять секунд. Мы уже не могли рассмотреть пешеходов да и сами сделались для них невидимками, а машину нам удалось бы разглядеть, только если бы она простояла на месте не меньше двух часов. Но непривычнее всего вели себя листья! У нас на глазах они пожухли, очертания ветвей утратили четкость, река превратилась в мягко струящееся, ничем не колеблемое зеркало. Вот и трава увяла, небо помрачнело, а долгую тьму теперь лишь ненадолго прерывали проблески света. По дороге медленно ползли крохотные светлячки – фары машин, а брошенный как раз напротив нас тяжелый немецкий грузовик сам собою быстро развалился и ухнул в реку вверх колесами.

– Так бы смотрела и смотрела, пап, хоть целую вечность. Ты всегда так путешествуешь?

– Так медленно – никогда. Это для туристов. Обычно мы путешествуем со скоростью десять миллиардов дней в одном. А если странствуешь в обратном направлении, приходится двигаться еще быстрее.

– Назад надо еще быстрее? – переспросила я, пораженная нелогичностью.

– На сей раз хватит и этого, Горошек мой Душистый. Просто смотри и наслаждайся.

Похолодало, и я прижалась к отцу, наблюдая, как толстый покров снега укутывает дорогу и лес вокруг.

– С Новым годом, – сказал папа.

– Подснежники! – в восторге воскликнула я, когда сквозь снег пробились зеленые росточки, расцвели и доверчиво потянулись к низкому солнцу. Потом снег растаял, река снова освободилась ото льда, а возле перевернутого вездехода скопилось немного мусора. Сама машина ржавела прямо на глазах. Солнце поднималось все выше и выше, и вот уже раскрылись нарциссы и крокусы.

Я удивленно ахнула, когда крохотный побег стал взбираться по моей ноге.

– Держись от них подальше, – посоветовал папа, отводя ежевику, пытавшуюся опутать его своими плетями.

Мой собственный росток зеленым червячком потыкался мне в руку, а потом отвернулся. Я точно так же отвела и остальные ожившие стебли, которые на меня покушались, а папа одним ловким движением завязал свою плеть ежевики в изящный бант.

– Я видал стажеров, приросших к месту в буквальном смысле слова, – сказал отец. – Похоже, отсюда это выражение и пошло. Но может получиться и забавно. Была у нас оперативница по фамилии Джекилл, так она однажды согнула четырехсотлетний дуб сердечком – в подарок своему другу.

Воздух потеплел, и папа в очередной раз сверился со своим хронометром. Мы начали сбавлять темп. Полгода пролетели за каких-то полчаса. Когда мы вернулись к скорости день в день, снова наступила ночь.

51
{"b":"31108","o":1}