ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Любовь горца
Когда ты ушла
Нёкк
Нет кузнечика в траве
Уже взрослый, еще ребенок. Подростковедение для родителей
Естественная история драконов: Мемуары леди Трент
Ледяной укус
Я манипулирую тобой. Методы противодействия скрытому влиянию
Я другая
Содержание  
A
A

– Но мне нужны не только хорошие времена, Лонд. Я хочу разделить с тобой все: дерьмовые времена, ссоры, твою идиотскую привычку тянуть до ближайшей заправки и в результате оставаться без бензина. Я хочу быть с тобой рядом, когда ты сморкаешься. Когда пукаешь в постели. Но еще больше я хочу разделить с тобой времена, которых еще не было, – будущее. Наше будущее! Я вытащу Дэррмо из книги, Лонд, будь спокоен.

– Давай поговорим еще о чем-нибудь, – предложил мой муж. – Послушай, меня немного беспокоят эти попытки убить тебя при помощи совпадений.

– Я буду осторожна.

Он серьезно посмотрел на меня.

– Ни минуты не сомневаюсь. Но ведь я живу только в твоих воспоминаниях и, наверное, в маминых, где плачу и пачкаю пеленки, и без тебя я ничто, меня просто не будет. Так что если тому, кто играет с этой самой энтропией, в другой раз повезет, нам обоим конец. Но от тебя хотя бы некролог останется и стандартная могильная ТИПА-плита.

– Поняла, хотя выражаешься ты витиевато. Ты видел, как я манипулировала совпадениями во время последнего всплеска энтропии, когда искала миссис Накадзима? Правда, ловко?

– Да, впечатляет. А тебе не приходит в голову, что – кроме намеченной жертвы – может объединять все три нападения?

– Нет.

– Ты уверена?

– Абсолютно. Я уже тысячу раз все это обдумывала. Ничего.

Лондэн задумался на мгновение, постучал пальцем по виску и улыбнулся.

– Уверена, а зря. Я тут сам немного поразведал и хочу кое-что тебе показать.

И мы очутились на платформе воздушного трамвая в Южном Керни. Но мы попали не в живое воспоминание вроде тех, которыми я так наслаждалась вместе с Лондэном, а скорее в стоп-кадр. Картинка, как и положено стоп-кадру, получилась несколько смазанная.

– Ну, и что теперь? – спросила я, когда мы зашагали вдоль платформы.

– Присмотрись, не узнаешь ли кого.

Я вошла в салон и внимательно оглядела всех персонажей, благо они застыли, как статуи. Наиболее четко отпечатались в памяти лица неандертальца-водителя, расфуфыренной дамы, хозяйки феи Динь-Динь и тетеньки с кроссвордом. Остальные сохранились в виде обобщенных женских образов, с которыми у меня не возникало никаких ассоциаций. Я указала на них.

– Хорошо, – сказал Лондэн, – а как насчет нее?

И тут я заметила молодую женщину на лавочке на перроне: она красилась, глядя в зеркальце. Мы подошли поближе, и я пристально вгляделась в медленно проступающее из глубины подсознания ничем не примечательное лицо.

– Я и смотрела-то на нее всего минуту, не больше, Лонд. Стройная, лет двадцати пяти, красные туфельки. А что?

– Она торчала там, когда ты приехала. Она была на платформе, с которой отправляются в южном направлении воздушные трамваи и на которой все они останавливаются, – но не села ни в один. Тебе это не кажется подозрительным?

– Вообще-то нет.

– Нет, – сокрушенно вздохнул Лондэн. – Не такая уж это серьезная улика, да? Но подожди, – усмехнулся он, – взгляни-ка вот на это.

Станция исчезла, ее сменила местность возле Уффингтонской Белой лошади в день пикника. Большая «испано-суиза» неподвижно зависла в воздухе где-то в пятидесяти футах над землей. Я внимательно осмотрелась вокруг. Очередная причудливо застывшая сцена. Все были на месте: майор Поуканд, Долл Стрейчи, мой старый крокетный капитан, мамонты, клетчатая скатерть, даже контрабандный сыр. Я посмотрела на Лондэна.

– Пусто, Лонд.

– Ты уверена?

Я вздохнула и снова перебрала взглядом лица. Долл Стрейчи, старая школьная подруга, парень которой на спор поджег собственные штаны; Проу Счай, лишившаяся уха под Билогирском из-за несчастного случая на учениях и в итоге вышедшая замуж за генерала Спортишпага; профессиональный игрок в крокет Альф Видерзейн, который учил меня запускать мяч с сорокаярдовой линии. Даже незнакомая мне прежде Бонни Вуайяж…

– Это еще кто? – спросила я, тыча пальцем в мерцающее передо мной воспоминание.

– Дама, назвавшаяся Зилайей С. Мертц, – ответил Лондэн. – Не узнаешь?

Я прищурилась на ее неприметное лицо. Тогда она ничем мне не запомнилась, а сейчас почему-то казалась знакомой.

– Что-то такое есть, – ответила я. – Может, я уже видела ее раньше?

– Это ты мне должна сказать, Четверг, – пожал плечами Лондэн. – Твои же воспоминания-то. Но если тебе нужна подсказка, посмотри на ее ноги.

Вот оно! Ярко-красные туфли, не исключено, те же самые, что и на девушке с платформы воздушного трамвая!

– В Уэссексе больше одной пары красных туфель, Лонд.

– Ты права, – согласился он. – Я же сказал, это просто догадка.

Тут у меня возникла идея. Не успел Лондэн и рта раскрыть, как мы оказались на площади в Осаке, среди японцев в одежде с нонетотовскими логотипами. Предсказатель, поманив меня, застыл, толпа вокруг нас слилась в неровное пятно, каким обычно предстают мысленному взору большие скопления людей. Застрявшие в памяти логотипы резко выделялись на фоне размытых лиц. Я вглядывалась в толпу, напряженно выискивая женщину с европейскими чертами лица.

– Что-нибудь нашла? – спросил Лондэн, уперев руки в бока и окидывая взглядом всю сцену.

– Ничего, – ответила я. – Минуточку, зайдем-ка на несколько минут назад.

Отмотав минуту назад, я увидела, как она встает из-за столика предсказателя в тот момент, когда он попался мне на глаза. Я подошла поближе и присмотрелась к ее неясной фигуре, силясь разглядеть ноги. И тут в дальнем закоулке моей памяти всплыло воспоминание о том, что я искала. Туфли были определенно красного цвета.

– Это она, так ведь? – спросил Лондэн.

– Да, – пробормотала я, глядя на призрачную фигуру перед собой. – Но все напрасно: моим воспоминаниям не хватает четкости для достоверного опознания.

– Каждому в отдельности, может, и не хватает, – заметил Лондэн, – но теперь я побывал у тебя в памяти и вроде бы выяснил, как она работает. Попробуй совместить эти образы.

Я подумала о женщине на платформе, наложила поверх расплывчатый силуэт на рынке, а затем добавила призрак, представившийся Зилайей С. Мертц. Все три изображения немного померцали и слились. Вышло не очень четко, так что пришлось продолжать. Я откопала в памяти полуразорванную фотографию, которую показали мне Агниц и Резник. Она идеально совпала с выстроенным образом, и мы с Лондэном оценили результат.

– Ну как тебе? – спросил мой муж. – Двадцать пять?

– Может, чуть постарше, – пробормотала я, разглядывая мнеморобот женщины, задавшейся целью меня извести.

Надо закрепить его в памяти.

Лицо простое, почти без макияжа, светлые волосы коротко подстрижены, челка асимметричная. Она ничем не напоминала убийцу. Я быстро перебрала всю имевшуюся у меня информацию. Провалившееся расследование ТИПА-5 дало мне несколько ключей – постоянное упоминание фамилии Аид, инициалы А.А. , а потом, ее все-таки можно снять на фотопленку. Конечно, не Ахерон под чужой личиной, но…

– Черт…

– Что?

– Это Аид.

– Не может быть. Ты его убила.

– Я убила Ахерона. У него был брат по имени Стикс – почему бы не оказаться еще и сестре?

Мы нервно переглянулись и уставились на возникшую перед нами мнемограмму. Чем-то она действительно напоминала Ахерона. Высокая, как и Аид, с тонкими губами. Этого было недостаточно: в конце концов, мало ли высоких людей с тонкими губами, а вот гениев порока среди них точно единицы. Но ее глаза, несомненно, походили на глаза Аида – в них царила такая же непроглядная тьма.

– Немудрено, что у нее на тебя зуб, – прошептал Лондэн. – Ты убила ее брата.

– Умеешь ты девушку успокоить, Лондэн, – ответила я. – Спасибо большое.

– Извини. Значит, теперь мы знаем, что вторая «А» – это фамилия «Аид». А вот что означает первая?

– Ахерон – приток Стикса, – тихо сказала я. – Так же, как и Флегетон, Коцит, Лета и… Аорнида.

Никогда прежде мне не случалось так огорчаться, установив личность подозреваемого. Но что-то не давало мне покоя. Чего-то я не улавливала – как будто слушала телевизор из соседней комнаты. Звучит тревожная музыка, а что происходит на экране, не известно.

67
{"b":"31108","o":1}