ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Никогда и ни у кого я не видел такого отчаяния в заплаканных глазах.

— Ты ничтожество! Ты слабак и трус! — кричала Саманта. — Ты пустое место без слуг! — тут она извернулась и плюнула мне в лицо, но не попала. Хорошо, что солдаты уже разошлись. Иначе мне пришлось бы послать ее на конюшню, чтоб ей всыпали десять плетей. Уртон, намотав на кулак волосы, пригнул ее голову к земле.

— Дай мне меч и докажи, что ты мужчина!

— Уртон, отпусти ее, — приказал я. — Дай мне твой меч.

Меч Уртона был шире и тяжелее моего, но лишь на два сантиметра длиннее. Я воткнул в землю перед ней оба клинка.

— Выбирай.

Она опробовала оба меча и выбрала мой. Клинок Уртона был тяжеловат для ее руки. Для моей — тоже. Кроме того, она хотела, чтоб я дрался незнакомым оружием.

— Будем драться до смерти. — Как она была прекрасна в этот момент.

Я покрутил восьмерки клинком Уртона, чтоб почувствовать его, определить точку равновесия. Меч Уртона был похож на своего хозяина: тяжелый, грубый, надежный.

— Зачем мне мертвая рабыня? Я не буду тебя убивать, я тебя выпорю.

— Сначала сумей меня победить. — Саманта оторвала юбку по колено, слева рванула от бедра почти до пояса. — Сними с меня ошейник! Я не хочу драться в ошейнике.

Я кинул ключ Уртону.

— Уртон, если она победит, она свободна.

— Отцу это не понравится, — произнес Уртон, но выполнил приказ. Кто же дерется на мечах со своим рабом?

Саманта, освободившись от ошейника, покрутила головой и встала в стойку. Позицию выбрала так, чтоб солнце светило мне в глаза.

— Ты готов?

Я отсалютовал мечом, встал в позицию, и в ту же секунду на меня обрушился град быстрых ударов. Слева, справа, снизу вверх, прямой рубящий, и тут же широкий, мощный мах по ногам. Саманта ожидала, что я отобью ее клинок, но я перепрыгнул через него, а когда она, чуть не потеряв равновесие, развернулась ко мне боком, не удержался и дал пинка под зад. Удар получился более сильный, чем я хотел. Тяжелым сапогом я попал прямо в копчик. Саманта вскрикнула от боли и яростно сверкнула глазами.

— Простите, леди, я забыл, что вы сражаетесь босиком. Больше ударов ногами не будет, даю слово.

Я отошел на три шага, давая ей время переждать боль. Саманта вновь бросилась в атаку, начала с колющего удара в грудь. Я отскочил в сторону, перехватил левой рукой ее запястье и несильно ударил плоской стороной меча в лоб. Теперь от ярости Саманта совсем потеряла осторожность. Дважды я мог переломить ее меч, когда кончик опускался к самой земле. Но ведь это был мой меч! Дважды я мог отрубить руку по локоть, но ведь это была рука Саманты. Парировать ее удары было несложно, и я просто ждал, пока она устанет. Правда, и сам уставал. Меч Уртона был для меня тяжеловат. Наконец она допустила ошибку. Я отвел ее клинок в сторону, бросился на нее грудью и сильно толкнул. Саманта чуть не упала на спину, рука, сжимающая рукоять меча, ослабила захват, и я выбил из нее оружие резким ударом сверху у самого эфеса. Несколько секунд Саманта ошеломленно разглядывала свою опустевшую ладонь, потом сжала кулаки и бросилась на меня. Я сделал шаг в сторону и подставил ей ножку. Подняться она не пыталась. Рыдала и колотила по земле кулаками.

— Ошейник, — приказал я Уртону. Он вложил его в мою ладонь. Я наклонился и защелкнул его на шее девушки.

— Плеть! — Уртон протянул мне плеть. Дважды я хлестнул девушку по спине и ребрам. Дважды вздрогнуло ее тело. Но потом я разобрал ее рыдания.

— Я свободная, ты не имеешь права, почему ты не убьешь меня? Убей меня, гад, я хочу умереть свободной!

Я намотал на кулак ее волосы и рывком поднял голову.

— Посмотри на меня. Я — твой хозяин, а ты — моя рабыня. Ты не умеешь сражаться ни мечом, ни на кулаках. Ты всего-навсего слабая девчонка, хотя вымахала в длину как осиновая жердь. Уртон, отведи ее в мои покои. Пусть подметет пол и вытрет пыль. Если будет противиться, свяжи и брось в угол.

Уртон заставил ее подняться и увел за собой. Я разыскал свой меч, вложил в ножны. Так гадко на душе еще никогда не было. Как я всегда восхищался Самантой. Почему она не поняла, что я пытаюсь спасти ее от клейма на щеке? Клеймо — это же на всю жизнь, это навсегда. А ошейник можно снять. Как она презирала меня, как старалась убить. За что? Если я не сломаю ее гордый нрав, если не подчиню себе, мы никогда не будем счастливы. А что я скажу тете Элли? Обещал, что пальцем не трону.

Я не пошел в тот вечер к Элане. На душе от этого стало еще паршивей. Казалось, хуже уже и быть не может. Оказалось, может. Когда я вернулся в замок, мамаша Флора, кухарка, сообщила, что Саманта пыталась повеситься. Уртон вовремя вынул ее из петли. Я бросился по лестнице вверх.

Услышав мои шаги, леди Сара преувеличенно громко начала читать по книге предание о Тристане и Изольде. Я распахнул дверь. Саманта лежала на кровати. Она была привязана к кровати!

— Господи, так-то зачем? — воскликнул я, выхватил кинжал и начал пилить веревки, притягивающие ее руки к спинке кровати.

— Ну, ваше дело молодое, а я пойду, — леди Сара направилась к двери. Я обежал кровать, обрезал веревку, уходящую под одеяло, удерживающую ноги.

— Джон, мне надо выйти. Разреши мне сходить пописать.

— Конечно, Санти… Только дай слово, что ничего с собой не сделаешь. Пожалуйста… Ты чего плачешь?

— Смеешься? Хочешь меня голой перед всеми выставить, так привяжи к воротам.

— Саманта, поверь, я не хочу тебе зла.

— Тогда верни платье.

— А где оно?

— Я знаю? У матери спроси.

Бежать к матери — нет, только не это. Разве ей объяснишь, что нельзя в длинном платье драться на мечах. Длинное платье будет путаться в ногах, из-за этого можно погибнуть. Только поэтому Саманта его укоротила. А драться на мечах с девушкой — мама этого никогда не поймет. Нет, к маме я сейчас не могу идти. Что же делать?

Прячусь за спинкой кровати, торопливо срываю с себя куртку и штаны.

— Надень пока мою одежду. Утром я что-нибудь придумаю.

— Отвернись.

Отворачиваюсь к окну и вспоминаю, что оставил кинжал на одеяле. Мне становится страшно. И за себя, и за Саманту. За себя — больше.

— Саманта, — говорю я, — если ты хочешь умереть, убей лучше меня. Я положил кинжал на одеяло. Но заклинаю тебя, не торопись. Я твой друг, а не враг.

— Я сама выбираю себе друзей, — сердито и обиженно отвечает она. В голосе обида, а не злость. Я успокаиваюсь. Хлопает дверь. Оглядываюсь. Кинжал лежит на кровати. Роюсь в комоде, достаю себе другие штаны, надеваю. Думаю, куда бы спрятать кинжал, взвешиваю его на ладони и бросаю с разворота в стену, под самый потолок. В момент броска дверь открывается, возвращается Саманта. Я не знаю таких слов, чтоб рассказать, до чего она красивая. Мои штаны и куртка ей коротки, она же на целую голову выше меня, хотя уже в плечах. Влажные глаза светятся в полумраке, а волосы! Как я посмел наматывать их на руку! Я не знаю, что делать, я только боюсь оставить ее одну. Саманта закрывает за собой дверь, пола куртки отходит в сторону, а под ней… Не знаю, почему, я вдруг оказываюсь рядом с девушкой. Она берет мою ладонь и кладет на свою грудь. Сам я бы не осмелился. А грудь упругая, мягкая, насквозь мягкая! Под ней бьется сердце, я чувствую его.

Наверно, очень глупо, насилуя рабыню-девственницу, умолять ее быть осторожней в поединках на мечах. Но это была моя первая ночь с женщиной. Для нас обоих это была первая ночь. Санти на два года старше меня, ей исполнилось уже шестнадцать с половиной. И да будет благословенна леди Сара, бессменная фрейлина моей матери за откровенную беседу перед моим приходом о роли женщины и мужчины. Я не помню, что лепетал в ту ночь, когда мои руки и губы впервые наслаждались телом девушки, но Санти потом много об этом рассказывала. И неважно, какие слова я говорил, покорило ее то, что в каждом слове звучала забота о ней, тревога за нее и надежда на наше общее счастье. Если вечером Саманта рассчитывала уступить силе, покориться для виду, но в будущем разбить мое сердце и жестоко отомстить, то к утру сама отдала мне сердце и любовь. Раз и навсегда. Если б только характер ее был чуть помягче…

27
{"b":"31110","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Ты должна была знать
Осмысление. Сила гуманитарного мышления в эпоху алгоритмов
Чардаш смерти
Темное удовольствие
Джордж и ледяной спутник
Если бы наши тела могли говорить. Руководство по эксплуатации и обслуживанию человеческого тела
Мужчина – это вообще кто? Прочесть каждой женщине
Если любишь – отпусти
Сердце дракона