ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Мне предстояло еще три неприятных дела. Неприятных… Да у меня коленки дрожали, когда я об этом думал. Разговор с леди Эланой, разговор с отцом и поездка к сэру Добуру. Не меньше часа я лежал в постели с открытыми глазами, смотрел, как светлеет потолок и думал. Вы видели, как работают кузнецы? Один держит клещами раскаленную болванку, а трое молотобойцев по очереди бьют по ней. Вопрос: интересно быть болванкой?

— Саманта, вставай. Слушай меня внимательно и не перебивай. Пока я не помирюсь с отцом, у тебя в этом замке только два защитника: я и леди Элана. Не думаю, что леди Элана будет в восторге, но только там ты будешь в безопасности. Одевайся потеплее, возможно там тебе придется провести не один день. Поэтому постарайся понравиться тете Элли. И не забудь извиниться перед ней.

— Ты хочешь, чтоб она меня съела? Я не пойду.

Сначала я хотел обозвать ее трусихой, но потом взял ее лицо в ладони и поцеловал.

— Ты пойдешь со мной. Я не хочу, чтоб на твою щеку поставили клеймо. Леди Элана будет тебя охранять, пока я не вернусь. Верь мне.

Саманта потупилась. Я быстро оделся, отпер дверь и выглянул в коридор. На стуле рядом с дверью лежало платье Саманты. Наверняка леди Сара позаботилась. Я бросил платье Саманте, достал из нижнего ящика комода грубое походное одеяло и тоже бросил ей. Зажег светильник, взял ее за руку и повел в подземелье одним из самых неудобных маршрутов. Сначала по длинному темному коридору, потом по крутой спиральной лестнице без перил, которой сто лет никто не пользовался. Достал из тайника ключ, открыл скрипучую дверь и быстрым шагом повел по коридорам подземелья. В зале прикованных скелетов остановился, отдал ей светильник и сделал вид, что вытряхиваю из сапога камешек. Когда мы дошли до двери темницы тети Элли, рука Саманты заметно дрожала в моей. Все шло как задумано.

— Тетя Элли, это Саманта. Саманта, это леди Элана, твоя госпожа. Слушайся ее беспрекословно. Леди Элана будет охранять тебя до моего прихода. Расскажи все, что вчера произошло.

Саманта бросила на меня жалобный, беспомощный взгляд, но я долил масла в два светильника на стенах, зажег их от своего и направился к двери.

— Джон, что это значит?

— Потом, тетя Элли. Мне некогда. Саманта расскажет.

— Джон! Джон!

Но я уже шел по коридору. Не правда ли, здорово я сделал?! Саманта напугана и не станет дерзить. А к тому времени, когда я вернусь, тетя Элли уже выслушает всю историю от Саманты и слегка остынет. Святая дева! — я чуть не споткнулся. — А вдруг Саманта расскажет не то, что было на самом деле, а…

Я вдруг впервые подумал, как хорошо, что тетя Элли не может сдвинуться с места. Что бы ни наговорила Саманта, потом ей придется выслушать мой рассказ. Кому она поверит? Конечно же мне! Хватит об этом. Еще раз, что я скажу отцу…

— Как ты посмел, пес?

— А вот так. Как приказано было, так и сделал!

— Кем приказано?

— Молодым лордом!

— Я тебе что приказал?!

— Вас там не было, а он был. Что он приказал, то я и делал! И нечего на меня орать. У меня тоже глотка луженая.

— Уртон, ты должен выполнять мои приказы! Только мои!

— А приказы молодого хозяина по боку? Нет уж! Пока вы от него не отреклись, он для меня тоже хозяин. И леди, жена ваша, мне госпожа! А не нравится, ищите себе другого. Что в замке будет, если люди приказы господ перестанут выполнять?

Уртону приходилось несладко. Такого гневного голоса у отца я никогда не слышал. Надо вмешаться, пока Уртон не запутался в советах тети Элли. Я решительно откинул портьеру и вошел.

— Уртон, выйди.

— Слушаюсь, молодой господин, — с облегчением ответил он, поклонился и вышел. Отец сидел за столом, красный от гнева. Я сел перед ним.

— Где Саманта?

— На ней мой ошейник, папа.

— Мне плевать, что на ней ошейник. На ней должно быть клеймо воровки! На лбу!

— Папа, я не хочу, чтоб мать моего ребенка носила клеймо воровки.

— Мать твоего ребенка!!! — отец грохнул по столу обоими кулаками. Кувшин красного вина подпрыгнул, упал на бок, скатился со стола и разбился. — Как ты посмел?!

— Пап… Я был неправ, но теперь уже ничего не изменишь…

— На кол, голову ей отрублю, удавлю! В нужнике утоплю, — Отец обхватил голову руками.

Я понял, что гроза миновала. А еще я понял, что отец выпил. И очень много. Столько, сколько никогда не пил в замке при матери. Только иногда, на охоте. А охоты были не чаще одного-двух раз в месяц.

— Пап, ошейник рабыни — это тоже хорошее наказание. Все будут видеть, что дочь непокорного вассала прислуживает тебе за столом. И во всем послушна.

Отец резко встал, опрокинув стул, подошел, пошатываясь к окну, распахнул его резким толчком. Долго-долго стоял, пошатываясь, вдыхая холодный утренний воздух. Я наблюдал за лужицей красного вина на полу. Узкий ручеек из нее тек к двери. Я думал, что подумают слуги, когда он вытечет за порог.

— Сын, дай мне слово лорда, что никогда не снимешь с нее ошейник. — голос отца был на удивление трезв.

— Я не могу дать такого слова. Я буду снимать с нее ошейник, когда она будет рожать мне детей. Хочу, чтоб моих детей рожала свободная женщина.

Отец опять надолго замолчал.

— Рано ты начал, сын… Надеюсь, у тебя будет от нее дочь. Сына должна родить настоящая жена, а не рабыня. Старший сын лорда должен быть рожден свободной женщиной. Мать знает?

— Леди Сара знает. Мама, наверно, тоже.

— Не давай ей воли, иначе она тебя погубит. Помни, что она всего лишь рабыня. Джон, раз уж так получилось, давай поговорим как мужчина с мужчиной. Она тебе не пара. Но ты этого пока понять не можешь. У тебя нет опыта. Ты согласен со мной, что у тебя нет опыта?

— Да, папа, с этим я согласен.

— Так наберись опыта! Не останавливайся на одной. Ты — лорд, все они вокруг — твои. Не нравятся эти, съездим в Сентраль, купишь на базаре любую, какая приглянется. А понравится свободная, предложи ей двадцать золотых, и она твоя. Не захочет за двадцать, предложи двести. Не захочет двести, купи на эти же двести золотых погремушек. Ты — лорд. Не обеднеешь. И вот, после десятой или сотой, ты начнешь чувствовать их слабые и сильные стороны, как рука чувствует оружие. Вот тогда выбирай себе подругу жизни и сделай из нее себе леди. Неважно, кем она была до этого. Она станет тем, что ты из нее сделаешь.

— Даже если до этого она была воровкой?

— Ты видел изумруд, который носит мать? Он долгие годы лежал где-то в земле. В грязи. Нуждался в огранке и оправе. Так и с твоей воровкой. Не жалей денег на учителей для нее, и получишь бриллиант. Смотри только, чтоб на ней клейма не было.

— Папа… А… У тебя с мамой ведь не так было.

— Мне повезло… Тебе — нет.

И тут я понял, что делать дальше. Как перейти к третьему неотложному делу.

— Я подумаю над твоим советом… Дай мне Уртона на неделю.

Отец посмотрел мне в глаза.

— Оказывается, я тебя совсем не знаю. Даже сомневаться стал, стоило ли говорить с тобой на эту тему. Расскажи о нашем разговоре леди Элане.

— Обещаю, пап.

28
{"b":"31110","o":1}