ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

ГЛАВА 20

О том, как я посетил замок сэра Добура.

Теперь снова нужно идти к леди Элане. Какого черта, лорд я, или не лорд? В конце концов, сколько я для нее сделал… Не все ли равно, в ошейнике она была, или нет, когда я ее взял? Разве я отказываюсь от своих слов?

Выдумывая обвинения и оправдания, я медленно шел к подземелью. Как на казнь. Из-за двери доносились голоса Саманты и тети Элли. Беседовали они дружелюбно. На секунду я задумался, не постоять ли за дверью, слушая, о чем они говорят. Но вспомнил, какой чуткий слух у тети Элли и толкнул тяжелую дверь. Разговоры мгновенно прекратились. Два взгляда скрестились на мне. Под их прицелом я взял стул и сел на него верхом перед тетей Элли. Несколько секунд мы сердито смотрели друг другу в глаза. Я сумел не отвести взгляд. Тетя Элли втянула воздух.

— Джон, от тебя вином пахнет.

— Это от одежды. Разбился кувшин красного вина, — я услышал, как за спиной охнула Саманта. — Тетя Элли, после завтрака я уезжаю на неделю.

— Куда?

— В замок сэра Добура.

— Ты что, сдурел! Никуда ты не поедешь! — закричала Саманта. — Отец тебе яйца отрежет! Не пущу!

— Выйди! — рявкнул я.

— Никуда не выйду! Ты думаешь, крутой очень, если меня одолел? Отец тебя в пять секунд как свинью заколет!

— Еще два слова, и ты получишь десять плетей на конюшне.

— Хоть сто. А если ты отца убьешь, я тебе этого никогда не прощу! Я тебя в кровати прирежу. Зубами горло перегрызу, понял?

— Я не собираюсь с ним драться.

— Санта, девочка, выйди, пожалуйста, на минуту, — мягко попросила тетя Элли.

Слышу, как за Самантой закрывается дверь.

— В угол бы тебя поставить, да взрослый уже, — вздыхает тетя Элли. — Итак, ты решил ехать в одиночку к сэру Добуру. Это мудрое и рискованное решение.

— Я не один. Со мной поедет Уртон.

— Один или вдвоем — это ничего не меняет. Если сэр Добур тебе не поверит, возьмет тебя в плен, у лорда Райли будет масса неприятностей. У Саманты тоже. О тебе не говорю. Если же он тебе поверит, ты предотвратишь войну, спасешь множество жизней, сэр Добур вновь станет вассалом твоего отца, твоим родственником и самым верным вассалом. Давай подумаем, как строить беседу с ним.

Я вышел от тети Элли только часа через два. Мы обсудили множество вариантов на все случаи жизни. Под конец я рассказал о разговоре с отцом. Тетя Элли сказала, что у меня переходный возраст плюс гипертрофированное чувство собственной значимости. Еще немного, и я зазнаюсь.

Саманта ждала меня, сидя на ступеньках. Она завернулась в одеяло и дремала, прислонившись к стенке.

— Я отцу письмо напишу. Только поклянись, что читать не будешь. И еще поклянись, что не будешь вызывать отца на бой.

— Не буду.

— Поклянись.

— Глупышка. Тебе мало слова Конгов?

Завтракали в хмурой столовой. Саманту я, разумеется, отослал завтракать на кухню. Видимо, между отцом и матерью тоже состоялся серьезный разговор. Сидели хмурые, насупленные, бросая изредка друг на друга сердитые взгляды. Мать явно собиралась побеседовать со мной после завтрака, поэтому я очень быстро, не поднимая глаз от тарелки, умял свою порцию и выскользнул из столовой. Бегом добрался до своей комнаты, затолкал в мешок одеяло, охотничью одежду, арбалет, кинжал, сунул меч под мышку, мешок — за спину и выбежал из комнаты. В коридоре столкнулся с Самантой.

— Ты куда?

— К твоему отцу.

— Джон, стой, я еще письмо не написала.

— Некогда.

— Ты слово дал.

— Хорошо. Иди за мной, — мы припустили по коридорам вдвоем. Я торопился на конюшню, но выбирал такой маршрут, чтоб не повстречать мать. Иначе поездка сорвалась бы. Уртон, уже предупрежденный тетей Элли, кончал седлать лошадей. Тех, на которых мы поедем, и сменных. Я кинул ему мешок. Уртон встряхнул его, в мешке забрякало. Уртон с грустью посмотрел на меня.

— Не обращай внимания. На первом же привале сложу все как следует.

— Джон, письмо…

— Видишь, некогда.

— Это очень важно!

Я задумался.

— Хорошо. Напишешь письмо и пошлешь с гонцом. Мы будем ждать его за лесом. Уртон, поезжай вперед и открой ворота замка.

Я это здорово придумал. Если бы мы вдвоем возились у ворот, мать могла бы заметить меня и приказать остаться. А теперь я проскачу галопом, даже если она меня заметит, не успеет открыть окно, чтобы крикнуть. Уртон шагом подъехал к воротам, ведя в поводу сменную лошадь, груженую нашим имуществом, отдал распоряжение солдатам. Те налегли на рукоятки ворота. Тем временем Саманта обняла меня и поцеловала. Я обалдел. Вчера это было совсем не так…

Потом я опомнился, что время идет, мать наверняка уже разыскивает меня. И, конечно, у тети Элли. Потом пошлет кого-нибудь на главную башню, и только после этого — на конюшню.

— Джон, сними, пожалуйста, с меня ошейник, — попросила Саманта. Я дал ей ключ.

— Можешь снимать его в моей комнате и у тети Элли. Если отец увидит тебя без ошейника, поставит клеймо воровки на лоб. Или прижжет пятки и вденет железное кольцо в нос, как беглой.

Это я тоже здорово придумал. Теперь Саманта не будет приставать ко мне, чтобы я снял с нее ошейник. Вроде бы, я и разрешил его снять, но снимать все равно нельзя. Конечно, отец не будет ее клеймить, разве что прикажет выпороть на конюшне, но она-то этого не знает!

Я проверил в последний раз подпругу (моя кобылка любит иногда надувать живот) и вскочил в седло. Намотал на кулак повод второй лошади.

— Джон, не забудь, ты дал слово не читать мое письмо. Ой, Джон, стой! Как же я пошлю гонца? Меня же никто слушать не будет. И за ворота не выпустят.

Саманта была права.

— Йорик! — позвал я помощника Уртона. — Пока Уртона нет, головой отвечаешь за леди Элану. Саманта сейчас принесет тебе письмо, отвезешь его Уртону. Он будет ждать тебя за лесом. Поедешь на этой лошади, — я бросил ему поводья второй лошади. — Лошадь оставишь Уртону. Все понял?

— Чего не понять. Назад пешком топать.

Я рассмеялся, хлопнул его по плечу, подмигнул Саманте и пустил кобылку с места в карьер. Распугивая кур, пронесся по двору, круто свернул к воротам и был таков. За воротами перешел на легкую рысь. Нет, положительно, я сегодня молодец! Даже если Йорика спросят, где я, он не знает. Где искать Уртона, он знает. Но Уртон сам по себе, я сам по себе… Сегодня я предвижу все не хуже тети Элли. А может, зазнаваться начал?

Уртона догнал в лесу. За лесом мы остановились, я переоделся в охотничий костюм, прицепил к поясу ножны меча, с другой стороны повесил кинжал, сунул нож за голенище сапога. Перебрал вещи и сложил в мешок как полагается. Йорик все не ехал. Уртон бросил на траву попону и улегся досыпать. Я высмотрел самое высокое дерево, залез на него, но именно в этот момент подъехал Йорик. Кроме письма он передал Уртону какой-то сверток. Я решил не показываться Йорику на глаза, чтоб у него не возникало ненужных вопросов. Вскоре тот ушел. Я слез с дерева, развернул сверток и застыл с открытым ртом. Там была кольчуга. Да какая! Все звенья маленькие, блестящие, не больше пяти миллиметров. Вы видели кольчуги простых солдат? У них звенья размером с маленькую монетку. Кинжал милосердия проходит сквозь них беспрепятственно. Эта была не такая. Эта была как изделие ювелира. И вместе с кольчугой были кольчужные перчатки такой же тонкой работы. Очень дорогой подарок. Я не удержался и надел ее. Уртон хмыкнул. Он не признавал кольчугу. Говорил, какая от нее польза, если тебе не отрубят руку, а сломают. Ведь следующим ударом все равно голову снесут. Вот панцирь из пластин — это другое дело. Я не стал спорить. Я любовался кольчугой. Она сидела на мне как вторая кожа. Замечательное ощущение. Я решил ее не снимать. Откинул только капюшон за спину, а поверх накинул легкий плащ. Уртон опять хмыкнул. Моя кобылка обнюхала обновку, фыркнула и потрясла головой. Не понравилось. Нет, ей далеко до рыцарского коня. Конечно, у нее есть свои достоинства, но конь рыцаря должен одобрять все, что защищает его хозяина. Даже если ему придется нести чуть больше груза.

29
{"b":"31110","o":1}