ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Особенно катастрофично это проявлялось в сфере государственного управления. На ключевые технические должности, скажем, в аэропорту, в телефонной компании, в электрических сетях, назначали французов, но кто же мог позволить им руководить суверенным государством?

До того, как колониальные державы вообще ушли из Африки, они пытались усовершенствовать управление колониями. а высшие административные посты, раньше доступные только белым, стали назначать местных жителей. При этом кандидаты на должности добились соблюдения принципа равной оплаты за равный труд, то есть если на место белого губернатора назначался губернатор черный, то ему сохранялась та же зарплата, которая была в сотни раз выше, чем деньги, когда-либо где либо получаемые африканцем. Так в последние колониальные годы сформировался класс высших чиновников, радикально превосходящих по уровню жизни остальное население. Эти чиновники были основным двигателем антиколониального освобождения и, само собой, теми, кому досталась власть в новых независимых государствах вместе с сохранением прежних привилегий и с использованием огромных возможностей, которые государственная власть давала для личного обогащения. По всей Африке близость к государственной власти стала источником неслыханных, сравнимых с царскими, преимуществ. Человек, назначенный на пост министра, за несколько лет мог обеспечить на всю жизнь себя и весь свой род, десятки и сотни человек. Естественно, он этим и занимался, не обращая внимания на такую ерунду, как собственно нужды управления. Государственных служащих назначали исключительно на основе родственных связей и личных услуг. Оценивать квалификацию и компетентность служащего было и некому, и незачем.

Как-то раз, когда Андрей оформлял землю для народного предприятия, возникла задержка. Квадратик на карте, означающий испрашиваемую землю, надо было изобразить в цифровой форме, то есть написать координаты углов квадратика. Ему сказали, что во всем департаменте геологии эту операцию умеет делать один человек, который берет за это несколько сот долларов, и к нему стоит очередь в несколько месяцев. Если без очереди, то несколько тысяч. Андрей очень удивился. В принципе, это было упражнение для первокурсника геологической или строительной специальности, проходящего курс геодезии. Он взял карту, линейку, калькулятор, сел за стол и подсчитал координаты. Чтобы не ошибиться, он перепроверял все по три раза и затратил часа четыре. В следующий раз он мог бы сделать эту работу за час.

Еще как-то для планирования работ на полигоне ему понадобились месячные цифры осадков в районе участка и он отправился в гидрометеорологический департамент. В многочисленных кабинетах департамента сидели упитанные женщины в бубу и тюрбанах. На столах стояли огромные механические пишущие машинки, которые еще в семидесятые годы можно было видеть в советских учреждениях. Больше на столах и полках не было ничего, ни бумажки, ни книжки, ни карандаша, только пыль. На вопросы Андрея женщины давали ответы, эквивалентные русскому «не в курсе я, товарищ», и указывали в сторону кабинета начальника.

Начальник, правда, был в курсе, и у него было множество бумаг и папок. Он любезно объяснил, что десять лет назад были начаты метеорологические наблюдения, а три года назад началось составление годовых сводок. Пока успели составить первую сводку, десятилетней давности, а через год будет выпущена девятилетняя, и так далее, поскольку силы департамента ограничены. Эта сводка, содержащая таблицы наблюдений и кое-какие графики, и была предложена Андрею примерно за двадцать долларов. Он машинально прикинул, что, имея простейший компьютер, смог бы без особого труда составить такую сводку недели за две.

Еще как то раз он ехал в общем потоке по одной из немногих асфальтированных улиц Сонгвиля, как из переулка величественно выкатил сверкающий «Лендкрузейр» с государственными надписями и, игнорируя гудки Андрея, занял то место на дороге, где в этот момент должен был находиться его «джип». Андрей затормозил, его занесло, он чудом избежал падения в канаву открытой канализации, ужасно разозлился и бросился в погоню. После нескольких зигзагов он его нагнал, притер к обочине, подошел и открыл водительскую дверь. Шофер, глядя виноватыми глазами, произнес:

– Месье, прошу меня извинить.Я был неправ, но мне патрон приказал ехать – он указал на пассажира, тоже негра, в дорогом костюме, глядящего прямо перед собой в ветровое стекло.

– Чего же ты убегал? – спросил Андрей.

– Патрон приказал – повторил шофер.

Пассажир, все так же не поворачивая головы, произнес, что это его страна, что, если Андрею здесь не нравится, он может уехать, а, если хочет, может сейчас вызвать полицию. Андрей пожелал ему в следующий раз въехать под его отечественный грузовик и уехал.

При этом Андрей никогда не видел, чтобы африканцы отказывались от американских ценностей во имя почвенных идей. Все, как один, любили электричество, телевидение и автомобили. Все хотели быть богатыми.Все хотели жить, как в Европе Здесь, ему казалось, было два параллельных пути к процветанию. Один заключался в терпеливой помощи белого мира, в его многочисленных экономических, культурных, образовательных, медицинских проектах, в диктовке нужных законов и тому подобное. Другой прокладывался неудержимым стремлением самих африканцев пожить в Европе, попасть туда легальным или нелегальным путем. В Сонгвиле все молодые люди хотели попасть в Париж, и французская виза была предметом их страстной мечты. Большая группа людей жила только тем, что дорого продавала, нет, не визы, а место в очереди к дверям посольства. Убирая в Париже мусор, африканцы зарабатывали гигантские, по их понятиям, деньги и усваивали, сами или через своих детей, европейские понятия о жизни и работе. Часть этих людей и заработанных ими денег неизбежно вернется назад в качестве мотора для африканского развития, и так произойдет выравнивание в рамках глобального общества.

В большом мире, который они так легкомысленно обсуждали, тоже все время что-то менялось, и одно из изменений привело к тому, что их разговоры, их «постоянно действующее политико-экономическое совещание», как выражался Леонтий, в один прекрасный день закончились. Прогноз роста цен на золото не оправдался. Американская экономика переживала небывалый в истории бум, доллар стоял как никогда высоко, значение золота в качестве валютного резерва падало. Европейские страны одна за другой выбрасывали на рынок государственные золотые запасы, что еще более снижало цену. Андрей вполне отчетливо ощущал это при еженедельной продаже, он даже начал думать, не придержать ли ему часть добычи до лучших времен. Акции золотодобывающих рудников падали, банки и финансовые группы выводили средства из горнорудного сектора и вкладывали их в интернет и мобильную телефонию. Ресторан «Отдых друзей» в Сонгвиле существенно опустел. Англичане, нанявшие Леонтия, не были исключением. Теперь их больше интересовали оптико-волоконные сети в Западной и Восточной Европе. Они прекратили полевые работы и перевели Леонтия обратно в Сонгвиль на режим полувыжидания, пообещав, что вскоре задействуют его в другой деятельности.

Через несколько недель Андрей был в Кайене и позвонил жене, она сказала ему что тоже очень тяжело переживает то, что случилось с Леонтием.

– А что случилось? – насторожился Андрей.

– Как, ты не знаешь? – в свою очередь ахнула жена. – Он умер. Мне Наташа звонила.

Наташа была жена Леонтия, в России они успели познакомиться семьями.

Андрей не мог долго разговаривать, поскольку каждый звонок в Россию в Сонгае стоил небольшое состояние. Положив трубку, Андрей тут же перезвонил в посольство, консулу, с которым, как он знал, Леонтий был дружен. После обычных долгих расспросов дежурного: «Кто и зачем?» (в посольстве больше всего боялись, что какой-нибудь попавший в беду соотечественник обратится к ним за помощью) его соединили с консулом.

– Да, – подтвердил тот, – умер. По каким-то делам выехал в… (он назвал провинциальный город к югу от Сонгвиля) на автобусе. Почему не имел машины? Мы не знаем. Выехали рано утром. Сидел на переднем сиденье, рядом с шофером. Шофер заснул за рулем. На повороте к мосту автобус на полном ходу съехал с дороги, скатился к реке и врезался в дерево. Леонтий разбился насмерть. У него в кармане был русский паспорт и полиция нам сообщила. Мы все очень сожалеем.

38
{"b":"31114","o":1}