ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Возвращаясь на участок, Андрей вспомнил один эпизод из их с Леонтием совместных прогулок по Сонгвилю. Они проголодались, и Андрей предложил зайти в явно новый, по европейски выглядевший ресторанчик.

– А ты уверен, что здесь все чисто? – спросил Леонтий, войдя и оглядываясь.

– Смотри, все по-европейски – ответил Андрей, указывая на зеркальную витрину, стойку бара, пластиковые столики.

Поздоровавшись и пошутив, как обычно, с барменом, Леонтий спросил, где можно помыть руки, и не получив ответ от растерявшегося бармена, толкнул дверь, противоположную входу. За дверью оказалась не кухня и не подсобные помещения. Там был незастроенный пустырь, отвратительно грязный и покрытый отбросами. Неподалеку от двери стояла африканская железная печка с древесным углем, по-видимому, ресторанная кухня, и ведро с мутной водой. Рядом прямо на земле стояла стопка тарелок. Перевернутые стаканы сушились на торчащих из грязи камнях. Только вилки и какие-то продукты лежали на маленькой деревянной скамеечке. Зрелище было настолько впечатляющим, что Андрей в первый раз в жизни подумал, что в российских санитарно-эпидемиологических станциях, возможно, есть что-то хорошее. До этого он, как и все его знакомые, воспринимали их как чистое, абсолютное зло, созданное для обложения непосильными взятками любой экономической активности. Когда они вышли на улицу, Леонтий спросил его:

– Я говорил тебе о моих четырех правилах выживания в Африке?

– Нет еще.

– Слушай. Никогда не спи без накомарника. Не пей сырой или неизвестной воды. Не ешь в месте, в чистоте которого не уверен. Не пользуйся междугородным автобусом.

– Автобусом почему?

– Рейсы длинные. Машины неисправные. Питание плохое. Водители устают, засыпают за рулем, машины переворачиваются.

И вот он сам нарушил свое правило. Почему?

Вернувшись домой, Андрей нашел завалявшуюся бутылку водки, и они с Николаем выпили ее как воду, не опьянев. Смерть Леонтия он ощущал физически, как удаление части тела, как выпадение важного элемента из окружающего его мира. Слева и чуть сзади окружающее его пространство было разрушено, и он касался телом пустоты, откуда дуло леденящим холодом. В последующие дни он не мог заставить себя не думать о тайне смерти. Где сейчас душа Леонтия? Что она заслужила? Леонтий всегда был неизменно доброжелателен к людям и даже к животным, старался всем помочь и всегда был окружен смехом и улыбками. Он не принадлежал формально к церкви и к религии относился легко и скептически. На эту тему им не случилось серьезно поговорить. Интересуют ли его душу еще земные дела? Видит ли он, что происходит с его семьей или с его друзьями? Или открывшаяся новая, вечная жизнь настолько важнее, что земные обстоятельства теряют значение?

ЗНАКОМСТВА И ПЛАНЫ

Смерть Леонтия сделала Андрея почти одиноким. С Николаем они были по-прежнему дружны и доброжелательны, но раньше втроем им было очем поговорить, а теперь вдвоем – нет. Они говорили о простых вещах, о том, что вот запланированный полигон скоро кончается и можно будет ехать домой, куда им обоим страстно хотелось. Они не говорили о дальнейшей совместной работе, потому что, как Николай выразился, «надо сначала домой попасть, в себя прийти, горилки выпить, тогда о чем-то думать». Действительно, после трех лет, прожитых непрерывно на полигоне, он явно нуждался в курсе психологической реабилитации. Пока они полным ходом продолжали добычу и потихоньку думали, как готовить участок к консервации.

Теперь у него появилась привычка, бывая в Кайене или в Кундугу, заходить в бар и просиживать за столиком несколько часов, о чем-то думая или болтая со случайными собеседниками. Бар с ресторанчиком в Кундугу принадлежал теперь тому самому хозяину, которому Андрей помог когда-то вернуть безнадежный кредит. Он и куплен был на те самые, полученные от Андрея деньги. При их первой случайной встрече хозяин сам напомнил ему об этом, назвал его другом, братом, настоящим хозяином заведения и тому подобное. Разумеется, его благодарность не доходила до бесплатного угощения, такое в Африке невозможно, но он всегда встречал Андрея с предельной сердечностью и старался лично его обслуживать. Расплачиваясь, они каждый раз шутили, что Андрею тоже пора начинать пить в кредит.

Бар этот носил гордое название «Звезда Африки» (Андрей вспомнил фирму Виктор Викторовича) и был местом довольно живописным. Он располагался во дворе, в тени огромного баобаба, на ветвях которого хозяин развесил какие-то маски, символические резные фигуры и цветные фонарики, которые зажигал по вечерам. В июле дерево цвело огромными белыми цветами, а в остальное время года с веток свисали плоды в форме замшевых огурцов на длинных веревочках, заполненные внутри белой ватой, кисло-сладкой на вкус. В период дождей посетители перемещались под конический травяной навес. Еще в структуру заведения входил небольшой отель, состоявший из нескольких комнаток с душем и даже со светом: если жильцы согласны были платить, по вечерам запускался маленький движок. Еще был небольшой бордель, укомплектованный, как всегда, африканским женским интернационалом. Девушки жили в круглой глинобитной хижине, размерами побольше, чем обычная крестьянская. Глиняные перегородки, радиальные, как спицы колеса, разделяли круглый дом на треугольные комнатки, входить в которые надо было из центра круга. Происходящую в комнатках жизнь вряд ли можно было назвать интимной, поскольку перегородки не достигали конической травяной крыши, потолка, само собой, не было, а вместо дверей висели тряпочные занавески. Обитательницы комнат обычно болтались в баре, обслуживая посетителей, и стараясь привлечь их внимание.

Посиживая за столиком, Андрей не раз знакомился с белыми, проезжавшими по дороге по своим делам, когда те останавливались на ночлег или пообедать. Припасов они никогда с собой не возили, по европейской привычке полагаясь на придорожный сервис, и остановки всегда затягивались. Хозяин бара не мог позволить себе омертвлять оборотный капитал в продуктовых запасах – а вдруг посетителей не будет? Поэтому, получив заказ, повар посылал девочку на рынок купить необходимых продуктов, потом их мыли, разделывали, разводили огонь, готовили, и все происходило с африканской неспешностью. Если спешащий посетитель волновался, ему неизменно говорили «Сию минутую. Все уже готово».Так что времени на то, чтобы познакомиться и пересказать друг другу свою жизнь всегда хватало. Белые в африканской глубинке неизменно приветствуют друг друга и обычно знакомятся, что вряд ли бы случилось, если бы те же люди встретились в своих родных странах. Из их рассказов Андрей узнал неизвестный ему мир, где проклятие «В поте лица своего будешь добывать хлеб свой» было преодолено, где каждое человеческое существо было обеспечено всем необходимым просто по праву своего рождения, где уже не было борьбы за выживание, а если была борьба, то только за успех. Мотивы всех этих людей были различны, но это не было простое зарабатывание на жизнь, как у сонгайцев или русских.

Как-то проехали на мотоциклах два молодых шведа. Они делали вид, что изучают места, по которым пройдет трасса гонок «Париж-Дакар» в каком-то будущем году, чтобы принять в них участие, а вообще-то просто искали приключений. Сначала они намеревались пересечь на мотоциклах Сахару с севера на юг, но шведское правительство, прослышав об их намерениях, специально обратилось к правительствам Алжира и Туниса с просьбой вот именно этим двум шведам визы не давать. Правительство заботилось об их жизни и здоровье, поскольку пересекать пустыню по международным правилам разрешалось лишь на специально подготовленных двух автомобилях со связью и с запасами горючего, воды и колес, и уж никак не на мотоциклах. Действительно, чем еще заниматься Министерству иностранных дел в стране всеобщего благоденствия? Парни очень досадовали на свое докучное правительство, но, правда, теперь желание пересекать Сахару на мотоциклах у них уже прошло.

Проехала итальянка, дипломница Миланской академии танца, маленькая, некрасивая лицом, но изящная, крепенькая, наполненная энергией, как пружина, в любую секунду готовая выбросить из себя неожиданное движение. Она прибыла сюда изучать в оригинале африканские танцы и планировала попасть в самые отдаленные деревни. Андрей от души пожалел, что не может познакомить ее с Авой, лучше которой, по его мнению, никто в Африке не танцевал. Итальянку сопровождал высокий, красивый, веселый и общительный негр с внимательным агрессивно-ревнивым взглядом. Она познакомилась с ним в Сонгвиле. Такие парни сопровождают всех белых женщин, путешествующих в одиночку, поскольку отвязаться от них невозможно.

39
{"b":"31114","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Горький квест. Том 2
Цвет Тиффани
Склероз, рассеянный по жизни
Северная Корея изнутри. Черный рынок, мода, лагеря, диссиденты и перебежчики
Тень горы
Меняю на нового… или Обмен по-русски
Практический курс трансерфинга за 78 дней
В объятиях герцога
Прочь от одиночества