ЛитМир - Электронная Библиотека

В центре комнаты на дощатом столе лежало обнаженное тело Олафа. Войдя в это сумрачное помещение, Анна увидела Элен, хлопотавшую над погибшим. В руках у нее была большая влажная мочалка.

Услышав шаги, Элен обернулась и сердито сказала:

– Тебе нечего здесь делать.

– Но я хочу помочь, – ответила Анна.

– Это зрелище не для беременных женщин, – строго возразила Элен.

– Я хочу помочь! – отрезала Анна. Она уже успела засучить рукава. – Я должна это сделать сама – ради Тора.

Не говоря больше ни слова, Элен протянула ей кусок чистого полотна. Они дружно опустили сбои мочалки в воду, уже побуревшую от крови.

Анна медленно провела мочалкой по ноге Олафа. Его кожа уже заметно посерела, и от этого светлые волосы сделались особенно заметны. По мере того как Анна поднималась выше, на коже мертвеца появлялось все больше кровавых разводов.

Женщины делали свое дело в полном молчании. Даже когда Анна первой добралась до груди Олафа и увидела то, что сотворил над ним неведомый убийца, с ее уст не слетело ни звука. Она молча обливалась слезами.

Ей вспомнилось, как Олаф играл в лабиринте с Лией и Джудит, как собирал для них на лугу целые охапки цветов, как катал их у себя на плечах по главному залу, как краснел от удовольствия и робел всякий раз, когда к нему обращался кто-то из женщин.

Элен оплакивала его так же беззвучно.

Закончив обмывать изувеченное тело, женщины завернули его в чистый саван и накинули поверх него плед клана Ранкофф. Элен расправляла край савана, чтобы прикрыть Олафу лицо, когда у дверей раздались шаги и в комнату вошел человек из клана Бернардов по имени Джон.

– Милорд вернулся, – сообщил он.

– Он приехал вместе с Тором? – спросила Элен. Джон кивнул.

– Никто ему не сказал?

Джон отрицательно покачал головой.

Анна подумала в этот момент о том, что любого человека, отважившегося сообщить Тору страшную новость, тот запросто может убить под горячую руку. Всем давно было известно, как скор на расправу этот неистовый норвежец, хотя в последнее время он стал более сдержанным.

Элен обернулась к Анне и приказала:

– Поднимайся к себе. Мегги отведет девочек на кухню и накормит ужином, так что о них можешь не волноваться. Тебе давно пора отдохнуть. Лучше всего, если ты приляжешь хотя бы ненадолго.

– Но я могу…

– Ступай к себе! – громко повторила Элен и, взяв ее за руку, добавила: – Я сама ему скажу!

Анна неохотно подчинилась. Поднимаясь по лестнице в верхние покои башни, она слышала, как Элен вышла во двор. Вот раздался ее голос, и в ответ низко загомонили мужские голоса. С высоты второго этажа трудно было разобрать отдельные слова и звуки.

А потом она услышала вопль, от которого ее сердце замерло на мгновение.

Анна рухнула на колени прямо на лестничной площадке, зажав уши руками и крепко зажмурившись. Но даже так она ясно слышала тяжелые шаги Тора, ворвавшегося в башню. Вот он с грохотом отворил дверь в старый зал и захлопнул ее за собой.

Элен с Манро вошли следом, но остановились у дверей в зал, вполголоса беседуя друг с другом.

Казалось, Анна просидела на лестнице целую вечность. Подол ее юбки, которым она утирала слезы, насквозь промок. Она оплакивала Олафа, и ей до слез было жаль Тора, ведь он очень любил младшего брата, так трогательно заботился о нем и никогда не повышал на него голос. Несмотря на свой крутой нрав, Тор всегда прощал Олафу его невольные оплошности.

Незаметно день склонился к вечеру, на лестнице стало темно и тихо. Снизу уже не доносилось никаких звуков.

Анна вытерла глаза и осторожно спустилась вниз. На нижней ступеньке рядышком сидели Элен и Манро. Он ласково обнимал жену за плечи. Элен опустила голову ему на грудь. Оба молчали.

– Как он там? – спросила Анна, оказавшись возле них. Элен с Манро вскочили.

– Он до сих пор не выходил, – сказала Элен.

– Ты бы накормила Манро ужином. – Анна покосилась на закрытую дверь и добавила: – А я проведаю Тора.

Переглянувшись с мужем, Элен согласно кивнула:

– Если что, ты знаешь, где нас найти.

Анна дождалась, пока они выйдут из башни, и лишь после этого толкнула дверь в старый зал и решительно шагнула внутрь.

Тор сидел у тела Олафа на небольшой скамейке спиной к двери. Он держал брата за руку. Услышав шаги, он даже не обернулся и грубо прокричал:

– Оставьте нас!

Анна аккуратно прикрыла дверь и осталась стоять возле нее.

– Ты что, оглох… – Тор наконец-то оглянулся и осекся на полуслове, увидев того, кто вошел. Он ссутулился и повернулся к покойнику.

Анна растерялась. Наверное, ей нужно было что-то сказать, чтобы утешить Тора, но она не знала, с чего начать.

Молча приблизившись к столу, Анна пододвинула табурет и села рядом. В голове теснилось множество умных фраз, и она даже открыла было рот, собираясь что-то сказать Тору, но в конце концов передумала. Такое горе нельзя исцелить словами. Единственное, что можно было сделать сейчас для Тора, – просто сидеть рядом и молчать. Пусть знает, что он не один в своем горе, она тоже оплакивает гибель его брата.

Олафа похоронили на следующий день, на кладбище возле замковой часовни. Манро предлагал перевезти его в Ранкофф. Хотя тамошняя церковь давно пришла в запустение, на кладбище оставался клочок освященной земли. Но Тор сказал, что его брат хотел обрести последний приют именно здесь, в Данблейне, чтобы и после смерти не расставаться с двумя маленькими девочками, которых успел полюбить всем сердцем. Посовещавшись, Элен и Манро решили отвести Олафу место среди могил родственников Элен.

С той минуты, когда Тор вернулся в замок и узнал о гибели Олафа, он был как в воду опущенный. Анна даже стала беспокоиться за него.

Она сидела за столом и обедала, когда Тор возник у нее за спиной и сказал:

– Я бы хотел с тобой поговорить. Мне нужно ненадолго съездить в Ранкофф. Может быть, сегодня вечером ты сделаешь исключение и согласишься погулять со мной в саду?

У него был такой грустный вид, а в глазах такая тоска, что Анне нестерпимо захотелось прижать его к себе, поцеловать и не отпускать из своих объятий до тех пор, пока его взгляд не станет таким, как прежде.

Но вместо этого она только чинно кивнула.

Тор коротко попрощался с отцом, и они с Финном быстро вышли из главного зала.

На закате Анна ждала Тора в саду. Она не стала зажигать факел. Ей больше нравилось сидеть в темноте и слушать голоса ночных тварей. Громко стрекотали насекомые, слышался шорох птичьих крыльев, с конюшни ветер доносил ржание пони и невнятные обрывки людской речи. Вечер выдался очень теплый, даже душный, и Анна закатала рукава и чуть-чуть ослабила застежку на воротнике платья.

Вскоре Тор появился на тропинке, что вела от кухни в сад. Анна обратила внимание на его мокрые волосы. Наверное, он только что искупался и вымыл голову, а кроме того, гладко выбрил щеки и переоделся в шотландский плед.

– Спасибо, что пришла, – поблагодарил он Анну, когда подошел ближе. Никогда прежде она не слышала его голос таким. Он все еще говорил с норвежским акцентом, и в сочетании с шотландским выговором его речь казалась особенно странной и непривычной. Этот человек по-прежнему оставался для Анны загадкой, хотя и был отцом ее ребенка.

Тор опустился на скамью на некотором расстоянии от Анны и продолжил:

– Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты позаботилась об Олафе. Финн все мне рассказал.

Анна хотела было возразить – разве не в этом состоит ее христианский долг? – но промолчала. Тору надо было выговориться, и она не стала его перебивать.

– Поверь, для меня это значит очень многое. То, что вы с Элен… – От волнения у Тора перехватило дыхание, и он не сразу нашел в себе силы продолжать. – Он любил вас обеих.

Тор положил свои огромные руки на колени и стиснул их так, что побелели костяшки пальцев. Анна нежно погладила его по горячей руке:

– Я тоже его любила!

– И это снова возвращает меня к тому, ради чего я пришел сюда. – Тор посмотрел Анне в глаза. В них было столько скорби, что у нее невольно сжалось сердце. – Хотя говорить об этом не так-то просто… – продолжал Тор. Анна молча слушала. – Потеряв Олафа, я понял… – Тор снова умолк, перевел дыхание и вновь продолжил: – Почти всю свою жизнь я только и делал, что жалел о том, чего не сумел получить из-за своего происхождения. Я так упивался этим, что не замечал все то хорошее, что было вокруг. Анна, я хочу предложить тебе свою руку и сердце, и не потому, что ты носишь моего ребенка и было бы честно и правильно узаконить его появление на свет нашим союзом. Нет, я прошу твоей руки, потому что… потому что ты мне нужна… и мне… мне кажется, что я тоже нужен тебе. Позволь мне сделать тебя своей супругой. Позволь мне заботиться о тебе. – Тор снова до боли стиснул руки и выпалил: – Потому что мне это необходимо!

58
{"b":"31125","o":1}