ЛитМир - Электронная Библиотека

– Я настаиваю, чтобы у всех присутствующих здесь еще раз проверили пропуска, – потребовал Проспер.

И тут же исчез, оставив своим заместителем Салима. Ах, вот что пытался сообщить мне Рэм. Когда я рвала в клочья свой пропуск, то заметила, что Бина внимательно смотрит на меня. Я покачала головой и покрыла лицо вуалью.

Мой макияж под хиджру не смог долго вводить в заблуждение Салима. Он слишком хорошо меня знал. Он не стал произносить моего имени вслух, а просто плотно сжал губы и жестом приказал двоим мускулистым охранникам отвести меня в комнату к Просперу.

– Не находите сходства? – спросила я его, входя.

– Сходства с кем, Розалинда?

– С Сами.

Он повернулся к Салиму:

– Какие еще неполадки?

Салим покачал головой.

– Единственная проблема – пришла только половина приглашенных танцовщиц-хиджр.

– На них никогда нельзя положиться, – прокомментировал его слова Проспер. – Но это, безусловно, меньшая из наших проблем. Самое важное сейчас – наверстать упущенное время, чтобы успеть воспользоваться естественным солнечным освещением.

Когда Салим вышел из комнаты и в ней остались Проспер и два технических работника, внимание свояка снова полностью переключилось на меня.

– Вы расскажете мне, как вам удалось все это проделать?

Он жестом указал в сторону компьютера, управляющего изображением на экранах пещеры.

– Невозможно, – ответила я. – Я ничего не понимаю в компьютерах.

Проспер кивнул в сторону мужчины, сидевшего рядом с ним за панелью с разноцветными кнопками и переключателями.

– А этот джентльмен великолепно в них разбирается. И он уже удалил вашу запись и заменил ее нашим оригиналом. Неужели вы на самом деле полагали, что будет так легко уничтожить результат нескольких месяцев работы? Или что та игра, в которую вы вчера поиграли с Мистри, удастся вам сегодня со мной?

Я пожала плечами.

– Хождение путями истины – хождение по канату, как-то сказал ваш товарищ Оден в своем эссе по «Буре». Но это единственное, что нам удалось сделать за столь короткий промежуток времени.

– Очевидно, вы запасли еще какие-то сюрпризы для нас?

Взмахом руки Проспер указал в сторону диска.

– Я думала, фотографии смогут вызвать у вас кое-какие приятные воспоминания.

– Какая жалость, что впустую потрачено столько ума и таланта.

Он улыбнулся, но совсем не той своей улыбкой, которая была призвана очаровать собеседника и которую я уже очень хорошо знала.

– Вы могли бы заниматься чем-то значительно более достойным, чем склейка дешевых видеороликов для ночного телевидения. Но теперь мы должны продолжить работу. Надеюсь, вы получили удовольствие от своего шоу.

Перед нами располагалась батарея мониторов, каждый из них представлял одну съемочную камеру: половина – для камер, снимавших в пещере, вторая – для тех, что находились снаружи на морском берегу. Как и Проспер, я имела возможность наблюдать только за актерами, но не за изображением на экранах. Но судя по тишине, царившей на площадке, все было в порядке. Все шло в соответствии с расписанием, тихо и спокойно, так же, как в любой другой день в ходе любых других съемок. Слышалось тихое жужжание камер. Стоп. Регулировка света. Стоп. Жужжание камер. Стоп. Повторный дубль. Жужжание камер. Стоп. Уберите волосок с обтюратора!

За те несколько часов, которые я провела, наблюдая за работой свояка, я поняла, что он настоящий художник. И при этом немного актер – ему нравилось мое присутствие в качестве вынужденного зрителя.

В два тридцать Проспер кивнул помощникам:

– Перерыв на обед, двадцать минут. Мы выбились из графика. – Кто-то из них бросил взгляд на меня, и он добавил: – Оставьте охрану на крыльце, а также у Западного выхода. А когда будете возвращаться, принесите нам чаю.

Он закурил золотистую сигарету «Бенсон & Хеджес», откинулся на спинку кресла, сделал первую затяжку, прикрыв глаза от наслаждения. Он напомнил мне Шому Кумар в тот день, когда мы встретились с ней в отеле «Тадж-Махал».

– Миранда не оставляет попыток отучить меня от курения, – заметил он.

– Скажите мне откровенно, Проспер, чем вы занимались в постели с Майей, Шомой, Нони и всеми остальными вашими любовницами? И с Мирандой.

Он открыл свои удивительно красивые глаза.

– И что же вам, по вашему мнению, известно обо мне, Розалинда?

– Сами.

– Но я ведь никогда не говорил, что не знаком с Сами. Мне он очень понравился, когда мы впервые встретились много лет назад. Мы снимали документальный фильм в районе Грейт-Пэлас. Он привел меня в совершенный восторг. Такое странное сочетание ума и...

– Преступных наклонностей? Мне все известно о связи между вами. Семейный снимок.

– О чем вы говорите? – Его голос звучал предельно убедительно и почти наставительно. – Сами подошел ко мне в прошлом году с этим жалким маленьким фото. Ему казалось, что проблему так легко решить. И ему так мало было нужно. Я просто передал всю информацию Калебу и попросил найти какой-то выход из ситуации.

– Калеб сказал, что вы никогда не говорили ему, что Сами мог быть его сыном.

– И вы ему поверили? – На лице Проспера отобразилось совершенно искреннее удивление. – Ну, конечно, ведь у вас с ним было нечто вроде... любовной связи.

– Но почему же вы не сказали Сами, что он не ваш сын?

Брови Проспера изогнулись – он задумался.

– Не знаю, в самом деле не знаю почему. Поначалу мне даже понравилось предположение, что я мог породить...

Я прервала его прежде, чем он смог выдумать какую-нибудь новую историю:

– Это был хороший предлог для встреч с Сами и одновременно возможность обманывать себя по поводу истинных ваших намерений.

– О, вы заблуждаетесь относительно моих намерений. Я совершенно искренне любил Сами. Он обладал удивительными талантами. Был исключительно одаренным художником и скульптором...

– И изготовителем подделок.

– Если бы он родился в другое время, то стал бы одним из придворных фаворитов. При дворе Великих Моголов существовала долгая традиция романтических связей с хиджрами. Я узнал об этом, когда собирал материал к фильму.

– Мне это известно. Даже в «Камасутре» описано, как заниматься любовью с евнухом. Итак, вы трахнули Сами и поняли, что вам понравилось. Заставив же поверить в то, что вы являетесь его отцом, вы посвятили его также и в таинства инцеста. Но что же случилось потом?

– Вы постоянно все передергиваете, Розалинда.

– Я видела фотографии, Проспер.

У Проспера на несколько мгновений возникли трудности с готовыми ответами, и тем не менее я видела, что беседа доставляет ему огромное удовольствие. Она была для него чем-то вроде безобидного визита к психоаналитику, у которого вы можете оставить все свое грязное белье, накопившееся за долгие годы нечистоплотной жизни. В конце концов, кто же поверит на слово сумасшедшей?

– У меня с Мирандой все не очень хорошо складывалось... – наконец произнес он. – Разница в возрасте, всякое другое... потом она забеременела. Поначалу это никак не отразилось на моих отношениях с Сами. Всякий раз ему требовалось чуть-чуть больше, чем прежде, но все же не слишком много. До того момента, пока он не увидел фотографии в журнале Шомы, фотографии беременной Миранды.

– Классическая ситуация. Любовница не предполагала, что ее дружок продолжает трахаться с женушкой. Но ведь вы-то не трахались, не так ли? В том-то и весь парадокс.

– Но почему же вы в этом так убеждены? – Он улыбнулся и покачал головой. – Трудно отрицать, что страсти в наших отношениях с Мирандой поубавилось, но ведь так бывает почти всегда после нескольких лет супружеской жизни. Но это вовсе не значит, что мы совсем перестали заниматься любовью. Потом Сами начал преследовать Миранду. Вначале просто преследовать. Говорил ей разные вещи. Наконец перешел к откровенным угрозам... Кажется, у него уже тогда были все эти фотографии, и не только с моим участием. Он сказал, что покажет их Миранде, если я не дам ему денег на операцию. – Проспер снова задумался. – Сама по себе операция стоила бы мне двадцать семь сари, двадцать юбок, двадцать семь блуз, два танцевальных платья, девять серег и двести рупий на повитуху. Плюс к этому Сами понадобилось бы определенное вспомоществование на то время, в течение которого он не смог бы работать. Ему на протяжении месяца пришлось бы жить в полном одиночестве, ну и потом, после операции, восстановительный период в течение сорока дней. В общем, для нас, конечно, пустяки. Но у него были и другие требования с политическим уклоном, которые не так легко удовлетворить. И я понял, что могу потерять контроль над ситуацией.

114
{"b":"31126","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Книга, открывающая безграничные возможности. Духовная интеграционика
Корпорация «Русская Америка». Форпост на Миссисипи
Homo Deus. Краткая история будущего
Мужчины с Марса, женщины с Венеры. Курс исполнения желаний. Даже если вы не верите в магию и волшебство
Сабанеев мост
Школьники «ленивой мамы»
Что посеешь
Черная полоса везения
Три товарища