ЛитМир - Электронная Библиотека

– Гундас! Гундас! – воскликнул он.

– Рэм?

Рэм пожал плечами, чувствовалось, что он несколько озадачен и смущен излишним вниманием к своей особе.

– Гундас, – пояснил он, – это гангстеры с собственной территорией, называемой «ралка». Владельцы мелких магазинчиков вынуждены платить им за «крышу», а полиция, как правило, делает вид, что ничего не замечает. Мой двоюродный брат прекратил подобную практику в этом районе, и вот тебе еще одна причина особого внимания, которое мне здесь уделяют.

* * *

Вернувшись в студию, мы обнаружили длинное электронное письмо от двоюродного брата Рэма. В нем было также и несколько фотографий жертв.

Только у двух из четырех были половые органы. У одного на месте, где когда-то были мужские гениталии, остался застарелый шрам от хирургической операции и последующего прижигания, а также морщинистое углубление как замена влагалища. У четвертой жертвы ампутация гениталий была произведена сравнительно недавно и, по-видимому, без участия профессионального хирурга. Операцию выполнили настолько чудовищно, что даже мясник сделал бы все намного аккуратнее. Член был не отрезан, а буквально отпилен от тела, края раны рваные, а между ног болтались какие-то остатки яичек. Судя по всему, парня изувечили с помощью совсем маленькой бритвы.

– Это не может быть самоубийством, – произнес Рэм, и в его голосе появилось напряжение.

– Почему же нет? Люди, ненавидящие себя, способны переносить немыслимую боль.

Большая часть порезов на теле моей матери располагалась на верхней части бедра и на животе. Эти порезы были белые и узловатые, как маленькие червячки. Она называла их своими боевыми шрамами.

У меня перехватило дыхание от вида крупного плана других ран на телах жертв.

Рэм встал из-за стола.

– Не могу поверить, что ты зарабатываешь себе на жизнь, рассматривая во всех подробностях этот ужас. Мне нужно покурить. Нажми вот эту кнопку, если захочется посмотреть еще.

Я снова взглянула на экран.

Кожа на лицах и руках рассечена, порезана слоями, раздавлена. В некоторых местах она была вначале нарезана полосками в полдюйма, затем полоски скатали, чтобы обнажить мясо под ними. Процедура выполнена с какой-то садистской точностью. Я вспомнила, что с такой же точностью наносила себе раны и моя мать.

«Изрезаны в клочья», – подумала я. В данном случае это не метафора. Тот, кто это делал, не торопился, явно наслаждаясь происходящим. Передо мной была медленная, тщательная процедура, сродни золочению, а вовсе не дело рук безумного маньяка. С одного из тел все еще свисали полоски кожи. Другие трупы успели очистить вода и морская живность. От одной мысли, что моя сестра или ее муж могут быть как-то связаны с этим кошмаром, все сжалось у меня внутри.

За фотографиями следовала пара страниц рукописного текста, а за ними – отпечатанные на машинке отчеты о вскрытии. Все они выглядели примерно одинаково:

"Пол – мужской.

Национальность – азиат.

Возраст – примерно 25 – 30 лет.

Признаков телесного распада нет, хотя наличествуют многочисленные разрывы тканей лица и рваные раны на теле. Частично это могут быть повреждения, причиненные морскими животными, частично последствия тяжелых наружных травм, нанесенных, по всей вероятности, острым предметом небольшого размера.

Не исключено, что перечисленные увечья являются следствием членовредительства.

Причина смерти – утопление".

– Наружная травма. Значит, такими словами у них называется отпиливание члена, – прокомментировал прочитанное Рэм. Он стоял у меня за спиной. – Если бы нечто подобное сделали со мной, мне бы на сто процентов была гарантирована и внутренняя травма.

Он указал на экран.

– Роз, скажи мне начистоту, что тебя заставило ввязаться в это дерьмо?

– Я же тебе сказала. Моя сестра...

Он оборвал меня:

– Нет, я не о ней. Я о том, что ты этим себе зарабатываешь на жизнь.

Его вопрос застал меня врасплох.

– Думаю... потому... потому, что во всех подобных случаях я хочу узнать, почему... почему такое случается.

– Потому что убийца – больной придурок, вот почему.

– Нет, вопрос не в убийце. Почему погибли эти люди? Почему именно они? Почему именно таким образом? Неужели они это заслужили? – В моей памяти снова возникло лицо матери под водой. – Мне кажется, я ищу ответа на вопрос, случайность ли все то, что с нами происходит.

Рэм покачал головой.

– Тебе стоило бы принять индуизм, Роз. Идея реинкарнации ответила бы на все твои вопросы, и ты смогла бы бросить эту грязную работу и заняться чем-то другим.

Мы снова вернулись к компьютеру, к фотографиям хиджры по имени Сами, первому из убитых. При жизни он был по-женски миловиден, но смерть успела стереть почти все женственное в нем, подчеркнув мужское в классической форме заострившихся черт. Они застыли в мраморном совершенстве смуглого микеланджеловского Давида.

– Ты сможешь прочесть? – спросила я, показав на рукописные заметки, прилагавшиеся к фотографиям.

– А разве ты сама не читаешь на хинди? – Это, казалось, его удивило. – Должно быть, это оригиналы отчета, сделанные в учреждении следователя по особо важным делам. А отпечатанные страницы предназначаются для хранения в архиве. – Он нахмурился. – Минутку.

Рэм вернулся к отпечатанному варианту отчета и внимательно перечел страницу за страницей.

– Жуть!

– Что такое? Ты обнаружил указание на то, что утопление в море с предшествующим членовредительством – маловероятный способ самоубийства для одного индийского хиджры, не говоря уже о четырех?

– Трех, – поправил меня Рэм.

– Но здесь же у нас четыре трупа. Все они изувечены и утоплены.

– Как раз то, что сказано на отпечатанных страницах. В рукописных заметках содержится более подробная информация об увечьях в области гениталий: одному из этих ребят, по-видимому, и в самом деле была сделана профессиональная операция по кастрации. В них также говорится, что три тела были найдены у кромки воды – их выбросило волнами на берег, но первое – тело этого самого Сами – нашли на пляже Чоупатти довольно далеко от моря. Труп Сами был прислонен к статуе Тилака. Но это отнюдь не самое страшное. Бедренные и коленные суставы у него были сломаны, точно так же как локоть и пальцы правой руки. И все это после наступления трупного окоченения! Между ног зажат картонный плакат. Приводятся слова с этого плаката. В примерном переводе они звучат так: «Великий вождь борцов за свободу Сами ностальгически вспоминает о временах Маратхи и о славе Индии».

– Итак, действительно убийство. И убийца – человек образованный и с политическими идеями. Или по крайней мере хочет таковым казаться.

– Но это может быть и политическое самоубийство в знак протеста против чего-то.

– Да, конечно, вначале он убивает себя, а его приспешники сидят вокруг и ждут, пока не наступит трупное окоченение, после чего суют ему плакат, так получается? Интересная теория.

– Я не специалист в убийствах, самоубийствах, членовредительстве и прочих подобных удовольствиях, – возразил Рэм. – Ну, просвети меня насчет того, когда наступает трупное окоченение.

– Зависит от температуры окружающей среды, от погоды. Никогда невозможно сказать наверняка. Один остряк-профессор заметил как-то, что если у трупа нет явных признаков окоченения, это значит, что человек мертв либо менее шести часов, либо более сорока восьми. Но самое интересное здесь – сломанные суставы. Эта деталь свидетельствует о том, что хиджра был убит где-то еще, а сюда перенесли тело и здесь придали ему соответствующую позу. Но зачем же выставлять его таким странным способом?

– Может быть, они хотели кого-то предупредить? Тогда и плакат находит объяснение.

Я уже почти четыре недели не видела евнуха и прокаженного.

Рэм добрался до конца файла.

– Мой двоюродный брат прислал еще и записку лично для меня.

8
{"b":"31126","o":1}