ЛитМир - Электронная Библиотека

Остальные остановились, потом, посовещавшись, так сказали мне: «Мудро ты поступил, Рантиди! Он злое замышлял против тебя и хотел утопить в воде. Он хотел, чтобы мы сказали, что чудовище убило тебя. Веди нас дальше, полководец Рантиди!»

Тогда мы взяли Дику и бросили в воду. Зеленые животные выплыли и сожрали его. Мы поклялись один другому сказать, что Дику убил враг, но мы за него мстим.

После этого мы долго шли. Перед нами боевые колесницы прочертили следы в песке, и мы поэтому знали, куда нам идти. Но вскоре мы очень устали. Устал и я, Рантиди.

К вечеру увидели мы деревню. Жители деревни, трепеща, вышли к нам навстречу, потому что слышали они уже о нашей доблести. Мы улыбались и говорили, что мы устали и хотим есть. Но в глубине души затаили мы хитрость. Я знал, что будет потом. Ведь я был их полководец, я, Рантиди!

Мы поели-попили и захотели спать с женщинами. Жители деревни плакали и отказывались повиноваться, после чего мы выбрали жертву для Иштар. Мы схватили одного незнакомого человека, привязали его за ноги к дереву, потом выпустили из него кровь, перерезав горло. Его кровью смочили мы лезвия наших мечей и наконечники копий. Так должны были мы сделать, ведь мы были воины и завоевали эту страну!

После этого жители деревни устрашились и плакали, и хотели бежать. Мы не позволили этого и убили некоторых. Остальные сбились в кучу, трепеща, как стадо овец. Тогда потешились мы всласть со всеми, с женщинами, с детьми. Так должны были мы делать, потому что мы были воины и победили их. И я вел их, я, полководец Рантиди!

После этого мы схватили старика. Один человек, которого мы позже убили, сказал нам, что старик знает о сокровище. Несметном сокровище, золоте, серебре, оружии. Своими собственными ушами слышал я это от него, я, Рантиди!

Старик, однако, не хотел говорить. Он посмел солгать нам, что не знает ничего. Тогда привязали мы его к дереву и копьями кололи его мягкие места. Когда мы стали опасаться, что отправится он в царство Иштар, мы сняли его с дерева и стали осторожно наносить увечья. После этого заговорил он!

Старик говорил так. Недалеко отсюда, под песком пустыни есть огромная усыпальница, такая же высокая и остроконечная, как те, что стоят на поверхности земли. Это могилы древних царей. Только эта могила спрятана под землей, а в остальном она имеет такую же форму и величину, как и стоящие на поверхности.

Мы только смеялись и снова стали колоть мягкие места старика. Тогда сказал он, что все правда, что он говорил. И если мы пощадим деревню, покажет нам дорогу туда. Я, Рантиди, тогда задумался, и думал я так. Старик все равно отправится в царство Иштар. С женщинами деревни мы управились, многих мужчин и детей мы убили. Золота, драгоценностей нет у них… Пойдем лучше туда, куда поведет старик.

Тогда по моему, Рантиди, приказу мы еще раз потешились в деревне и отправились в пустыню. Старика мы волокли на высушенной шкуре льва и уже не кололи его мягкие части. Тогда уже он говорил все, и я, полководец Рантиди, опасался, что, прежде чем мы найдем подземную могилу, он отправится в царство Иштар.

В друг старик сделал знак, и мы остановились. Старик показал вниз, на песок. Мы стали прыгать, сколько нас было, и услышали, что гудит под ногами земля. Тогда стали мы ковырять песок копьями, но не натыкались на твердое. Уже хотели мы совсем погубить старика, когда я, Рантиди, отдал приказ, чтобы копали еще глубже.

Я наблюдал, они копали. Когда глубина ямы стала в рост человека, один сполз и глубоко воткнул копье. И копье согнулось о спрятанный камень.

Тогда мы громко возликовали, и я тоже, Рантиди, полководец. Старик, хотя он уже был почти в царстве Иштар, рассказал, что пирамида открывается по волшебному слову и несметные сокровища явятся нам.

Когда мы потребовали от него этот сигнал, или волшебное слово, он сказал, что не знает его. По моему приказу мы стали колоть его мягкие места, но и тогда он не сказал ничего. Тогда Кочара подскочил к нему и убил его.

Страшным гневом воспылал я, я, Рантиди. Я дал приказ, чтобы бросили Кочару в яму и закопали. Тогда возник спор. Двоих убил я своей рукой, прочие стали за меня. Так одержал я победу над подземной каменной горой, я, полководец Рантиди!».

Хальворссон закончил чтение и в комнате на какое-то время воцарилась тишина. Нужно было собраться с мыслями.

– Что скажете на это? – спросил он погодя.

– Омерзительно.

– Еще бы, конечно. Но, черт возьми, чего вы ожидали от ассирийского наемника?

– Тем не менее.

– Конечно, согласен. А говорит ли это вам что-нибудь с точки зрения египтологии?

– Ровным счетом ничего. Но, во всяком случае, это сообщение основывается на реальных фактах. Ашшурбанапал действительно вторгся в Египет, и ассирийские войска действительно сжигали города.

– А подземная пирамида?

– Видите ли, мистер Хальворссон. Как бы это сказать? Для меня это второе сообщение не представляет интереса или почти не представляет. Дело в том, что я не нахожу здесь ничего, что указывало бы на какую-либо функцию подземной пирамиды. Точнее говоря, здесь отсутствует мотив обелиска. Осталась лишь усыпальница. А это неинтересно!

– Только для вас! Только для вас!

– Возможно.

– Меня же интересует процесс! Вы видели когда-нибудь более красивый процесс?

– Процесс? Что вы имеете в виду?

– Вот послушайте. Сначала была реальность, если можно так выразиться. Кто-то описал первоначальную функцию пирамиды. То есть, ее двойную функцию: обсерватория и сокровищница. Это и вы признали, не так ли?

– Да, признал.

– Итак, однажды была задана реальность или почти реальность. Потом проходит семьсот лет, и от реальности остается только сказка. Согласно ассирийскому источнику, осталась только функция сокровищницы, сочетающаяся с определенными волшебными элементами. Нужно произнести волшебное слово, и пирамида откроет свою тайну. Отсюда уже всего один миг до «Сезам, отворись!».

Я пожал плечами.

– Вы, вероятно, правы, мистер Хальворссон, но учтите, что эту историю ассирийская литература тоже могла просеять через свое собственное сито.

– В самом деле?

– По-моему, да. Абсолютно неправдоподобно, чтобы этот отъявленный негодяй по имени Рантиди сам написал это сочинение, на что вы, впрочем, уже намекнули. Очевидно, он рассказал кому-то о своих приключениях, и тот придал им литературную форму. А что он сам потом добавил, это только Иштар ведомо!

– Это сейчас и не главное, – отмахнулась рыжая борода. – Факты наверняка соответствуют действительности. Но все же я полагаю, что и для вас сочинение Рантиди должно что-то означать.

– И что бы это было?

– Оно подтверждает, что хеттская глиняная табличка – не подделка.

– Действительно, – сдался я со вздохом, – оно, бесспорно, подкрепляет предположение, что подземная пирамида существовала.

Хальворссон с улыбкой полез в карман и извлек еще бумагу.

– Посмотрите на это. Клянусь, что вы о таком и не слыхали.

– Что за…?

– Спустя еще несколько столетий на землях Египта появился новый завоеватель, Александр Македонский.

– Александр Великий.

– Вот именно. И в его свите был человек, который тщательно записывал все, что он пережил в чужом мире. По какой-то причуде он вел записи на папирусе, но по-гречески. И по словам моих знакомых – на таком безукоризненном греческом языке, что это, вне всякого сомнения, был его родной язык.

– Где нашли папирус?

– В Британском Музее.

– Как он туда попал?

– Это теперь невозможно установить. Точнее говоря, его подарил или продал музею некий полковник Карвер, служивший в Индии. Но как он попал к нему – загадка. Да этот папирус и не считают особой ценностью. И знаете, почему?

– Начинаю догадываться.

– Потому что он изобилует сказочными элементами, а следовательно, – по мнению экспертов– недостоверен.

Мой собеседник оперся локтями о стол и принялся читать:

«Я прилег на берегу моря и стал смотреть в воду, катившую ко мне свои волны. На слугу моего, видимо, тоже подействовали чары безбрежного моря, потому что я услышал позади себя сдавленные рыдания. Я почувствовал, что и у меня на глаза навертываются слезы и еще немного – и мы, рыдая, кинемся в объятья друг друга: господин и слуга.

23
{"b":"31127","o":1}