ЛитМир - Электронная Библиотека

– Так и не рассказывай тогда, приятель!

– В том-то и дело, что нужно рассказать. На этом настаивал лейтенант.

– Ага… На чем, приятель?

– Он наклюкался, – услышал я ворчание негра, что вызвало мой возмущенный протест.

– Кто – я? В жизни еще я не был таким… ик!.. трезвым.

– Словом, проводили мы учения в тех местах, – повторил веснушчатый, – в Египте…

Я почувствовал, что туман клочьями стал улетучиваться. Когда я слышу слово «Египет», то просыпаюсь от самого крепкого сна.

– В Египте?

– Да, там. Только об этом не очень распространялись. Знаете, лейтенант говорил, что у нас с ним сложные отношения. Вы ведь понимаете, что он этим хотел сказать?

– Да так, в общих чертах.

– Ну, хорошо. А мы не очень. Мы только на зуб попробовали. Люди там не слишком жалуют нас. То есть военных. Кроме девочек.

– Те жалуют, – согласился второй.

– Так, значит. Мы были в пустыне возле тех треугольных… нет, четырехугольных штук…

– Штук?

– Такие высокие, ну… Как, черт возьми, они называются?

– Вы имеете в виду пирамиды?

– Во-во. Точно, их. Так вот, возле них мы там возились. Ничего не скажешь, огромные штуки. До черта камней, наверно, пришлось натащить?

– Нелегкая работенка была, – кивнул я.

– Да уж. И тут вдруг такая потеха пошла. – И он ладонью хлопнул негра по спине. – Верно, Билли?

– Еще и какая… ха-ха-ха!

– Представьте только себе, мистер Силади… Мы отправились маршем где-то в сумерки, но были еще довольно далеки от пи… Как они называются?

– Пирамиды.

– Ну да. Словом, идем мы к ним, а они еще такими маленькими казались: фута полтора высотой. Нам поставили задачу прибыть к ним к утру. Пришлось нам поднажать, потому что там бывает такая жара, что тлеют подштанники. Вы тоже бывали там?

– Был.

– Тогда вы знаете. Адская жара, верно?

– Да.

– Ну вот. Словом, идем мы, и вдруг наш лейтенант говорит, чтобы мы развернулись в стрелковую цепь, потому что скоро появятся войска местных, а мы должны с ними соединиться. И чтобы держали дисциплину, потому что по ней союзники будут судить о нашей боевой морилке.

– О чем? – я полупьяно вскинул голову.

– О морилке… или как ее там… Лейтенант сказал что-то такое, ей-богу.

– Не о морали?

– Вот-вот. Кажется, так он сказал. А это не одно и то же?

– Пожалуй, и в самом деле одно и то же.

– Словом, развернулись мы. Перед нами – полуторафутовые пир… пирамиды… рядом с нами – песок, но не голый песок, а поросший кустарником. Вы понимаете, не так ли?

– Такое я видел, – подтвердил я.

– О'кей. Мы уже развернулись, когда Билли… ну, как это сказать, словом, ему понадобилось по делу, Понимаете, да?

– Естественно, – кивнул я и подумал, что надо бы еще выпить, пока я не протрезвел бесповоротно,

– По большому делу, – добавил гордо Билли.

– Но ты ж сказал – по маленькому!

– Ясно. Не хотел скандала. Большое положено было сделать утром в сортире. Если бы Капяан узнал, он бы взбесился. Вот поэтому я и сказал о маленьком…

– Понял.

– Вот. Тогда он пошел в кусты, а мы пока сели на песок. То есть, те, у кого не было маленького дела.

– Или как у меня…

– Это только тебе было нужно. Больше никому.

– А я бы так не сказал, – запротестовал Билли. – Я заметил, что…

– Сейчас не о том речь, – оборвал его веснушчатый. – Возвращайся к сути. Или я вернусь?

– Возвращайся ты, – разрешил чернокожий.

– Ну вот. Словом, присел он за кустов, и тут вдруг…

– Эй! Какой ты быстрый! – обиженно прервал его Билли. – А скорпион?

– Тогда рассказывай ты, – дернул плечом веснушчаты и начал откупоривать вторую бутылку. – Если ты лучше знаешь, так ты и рассказывай!

– Словом, присел я за кустом, все чин по чину. Как раз спустил брюки, когда увидел скорпиона. Бррр, ну и мерзость! Вы видели скорпиона, приятель?

– Видел.

– Мерзкая тварь. Я подумал, что тут не до церемоний, потому что вцепится еще мне в зад. Я натянул брюки и втоптал его в песок. Вот так, каблуком сапога. Железно втоптал. Ну, подумал я, пусть его теперь отпевают, и снова спустил брюки. Нужно было поторопиться, потому что остальные ждали только меня, и мне бы не хотелось, чтобы по моей вине нас застал врасплох противник. Ну, знаете, противник по учениям. Представляете, как бы над нами ржали, если бы выяснилось, что они выиграли эту якобы войну только потому, что Билли Смиту приспичило. Вот был бы спектакль, а?

Мы налили, выпили, и он продолжил:

– Словом, дело пошло, как по маслу, я гляжу направо, гляжу налево, достаю бумагу и вдруг – что я вижу? Что это там, где я только что втоптал в песок скорпиона? Воронка… Чертовски большая воронка.

– Что такое?

– Воронка в песке. Песок все сыплется и сыплется в середину, а воронка становится все больше. Знаете, почему?

– Там что-то было внизу.

– Точно. Что-то там такое было. То ли дыра, то ли черт его знает, что еще. Когда я втоптал скорпиона, там что-то обрушилось, и песок стал сыпаться в дыру.

Тут я оживился. Наверно, почуял запах, как хорошая охотничья собака. Сколько крупных открытий в египтологии обязаны случайностям!

– Рассказывайте дальше, приятель, – сказал я нетерпеливо.

– Дыра все увеличивалась. Я уже понял, что там внизу что-то есть. Встал, покончив со своим делом, и пошел к своим, чтобы рассказать лейтенанту…

– Вот тогда-то и началась комедия! – захохотал веснушчатый.

– Еще бы. Лейтенант прицепился ко мне, что я не только за малым пошел, и разошелся не на шутку Знаете, как это бывает. Что, мол, из-за меня разваливается весь наш союз. И я буду виноват, если русские войдут в Вашингтон.

– А вы ему?

– А что я мог? Молчал в тряпочку, но сначала все-таки рассказал, что в пустыне есть дыра, поэтому я так и задержался. Тут все заржали, а мистер Каплан сказал, что вся беда в том, что у меня сзади дыра, и это всему причина. Еще и посоветовал, что с нею делать.

– Понял… Но вы же не оставили так эту дыру?

– Тогда я иначе не мог. К тому же появился наш союзнический противник. Они повыскакивали из вертолетов и с дикими воплями бросились на нас. А мы ноги в руки! Дали деру оттуда.

– Но недолго была эта суматоха, – проворчал веснушчатый,

– Нет. Погоня вскоре прекратилась, и мы начали обмениваться с противником барахлом.

– Обмениваться барахлом?

– Ну да. Шоколад и тому подобное. А те отдавали вместо этого всякую всячину. Кальяны, крокодильи зубы и всякие побрякушки. Верно, Ронни?

– Так было.

– Но потом-то вы вернулись туда?

– Сейчас расскажу. После обеда мы были уже возле самих пирамид, когда подошел лейтенант и, хохоча во все горло, спросил у меня, что там такое было с той дырой, когда появился противник. Я сказал ему, что не блефовал, действительно, там была большая воронка, где я втоптал в песок скорпиона. Наверняка, внизу есть какая-то дыра. Он все ржал, но отвел меня в сторону и заговорил очень серьезно. «Послушай, Билли, – сказал он, – в Египте полным-полно закопанного золота и всяких сокровищ, принадлежавших тем парням, которых хоронили под пирамидами. Заткнись и не ори на всю округу, что ты там нашел! Этот сброд кинется туда и все выкопает. Попозже раздобудем три лопаты и тихонько пойдем туда, идет?»

Что я мог ответить? Конечно, идет! Значит, достали мы лопаты и под вечер пошли в тот кустарник. Я, Ронни и лейтенант Каплан. Ну, будем!

Мы чокнулись.

– Как я сказал, под вечер мы втроем выбрались в тот кустарник, что было не таким уж удовольствием. Жарко было ужасно, и с неба сеялся мелкий песок, как у нас здесь, на среднем западе, выпадает роса. А там все сыпался песок, забивался за воротник и страшно натирал шею. Дрянь погода была, да!

– Пакостная погода, как бог свят! – поддакнул Ронни.

– Лейтенант Каплан хотел вернуться, не пройдя и полпути. Он тяжело дышал, как фаршированный гусь, и говорил, мол, ладно, ребята, давайте бросим эти глупости, вернемся в столовую и хорошенько прополощем глотку от проклятого песка. Нечего и говорить, поначалу эта идея нам очень понравилась, только мы уже добрались до тех самых кустарников. А какого же лешего поворачивать назад, когда мы уже пришли, верно? У меня есть подозрение, что лейтенант хотел надуть нас… хотя я не уверен.

30
{"b":"31127","o":1}