ЛитМир - Электронная Библиотека

– А зачем ему было хотеть? – спросил Ронни.

– Черт его знает. Ну, словом, вошли мы в кустарник, который, видно, не только мы, но и местные использовали как сортир на открытом воздухе. Там столько было неразорвавшихся биомин, что пройти через них можно было, только танцуя ча-ча-ча. Хотя они уже почти все высохли.

– Но-но! – поднял вверх палец рыжий. – Были там все-таки и взрывоопасные!

– Наконец, мы нашли то место, где я разделался с проклятым скорпионом. Там по-прежнему была в песке воронка, какой я ее видел утром. Разве что стала она чуть-чуть побольше, но не очень.

– Чрезвычайно интересно…

– Очевидно, ссыпавшийся песок расширил отверстие. Мы тогда сразу так подумали.

– Ну, и…?

– Ну, обошли мы это место кругом, потом лейтенант Каплан как начнет ругаться, а затем и ржать начал. «Вы, поганцы! – орал он. – Вы позор армии! Вы знаете, что это такое?» И показал, что он держал в руке. Мы посмотрели, а у него в руках банка из-под каких-то консервов. Я говорю, что бы это было, лейтенант? А он все то ругается, то хохочет, а потом швырнул консервную банку так далеко, что мне показалось, сейчас она долетит до Судана. «Что это такое, ты, скотина? – спрашивает он, наконец. – Это первоклассные говяжьи консервы, какими только американскую армию снабжают. Мы даже союзникам не даем их, соображаешь?» Я говорю, соображаю, но все еще не понимаю, какого лешего он так бесится. Тут он как заорет, мол: «Послушайте, вы, идиоты, вы все еще не видите, что все это значит?» А мы только таращимся на него, как баран на новые ворота. Тогда он упал навзничь на песок и завопил в небо, будто мы сидели на облаках, которых там не было: «И до вас, болваны, были тут, в Египте, американские военные! Ровно год назад здесь были большие совместные учения. И эта консервная банка – то, что после них осталось, дурачье! Тут располагалась какая-то рота или полк, и когда они смотались отсюда, то закопали мусор и нечистоты в землю. А вы нашли это, золотокопатели!»

Тут он распростерся на песке, задыхаясь, как носорог, за которым охотники гонялись по всем джунглям.

Ни я, ни Ронни ничего не сказали, хотя нам жутко хотелось запустить ему в морду консервной банкой, причем набитой песком. Но что ни говори, а лейтенант Каплан был порядочным парнем, хоть и быстро терял голову. Наконец, только мы вдвоем принялись копать. Мы лопатили песок туда-сюда, а Каплан заснул и храпел, как свинья.

Лопатили мы так этот сортир и уже начинали подумывать, не бросить ли это дело к черту, как вдруг лопата Ронни громко звякнула. Я осторожно потянулся рукой, чтобы не порезаться, если там все-таки всего лишь консервные банки с высохшими нечистотами вперемешку.

Так вот, потянулся я рукой, но не было там ни консервной банки, ни чего-то другого. Рука моя нащупала под песком только плоский полированный камень. Вернее будет сказать, показалось мне, будто нащупал я золото. И сразу же сказал Ронни, мол, смотри, друг, тут что-то есть, и совсем не то, что бывает в заброшенных сортирах. Тогда мы стали быстро копать дальше и скоро стояли уже по пояс в этой проклятой яме. Края ее без конца осыпались и все нам на черепушку. Но тут, наконец, увидели мы этот плоский камень.

Ну что сказать, была эта самая что ни на есть обыкновенная каменная плита. Такой же величины, как крышки каменных гробов, знаете, тех, что можно увидеть в музеях в Европе. В каких хоронили древних макаронников.

Я почувствовал, что все больше волнуюсь и с трудом сдерживаю дрожь в руках. То есть я и не смог бы ее сдержать, если бы не было передо мной на столе нужного лекарства. Мы немедленно к нему и приложились, за найденный камень.

– Ну, тогда я говорю Ронни, что нужно бы разбудить лейтенанта, потому что он так и дрых без перерыва. К тому времени мы уже очистили весь камень от песка, и на поверхности его показались всякие рисунки.

– Какие рисунки? – спросил я дрожащим голосом.

– Какие рисовали те древние парни, которые под этими пи… пирамидами лежат. Лейтенант сказал, что это письменность. Сам черт не разберется. Хотя и у китайцев чертовски трудное письмо, не так ли?

– А дальше?

– Разбудили мы лейтенанта и показали ему плиту. Он так обалдел, словно мы ворвались в Форт-Нокс. Только посвистывал сквозь зубы, что он делает, если очень нервничает и не имеет понятия, как быть дальше. Тогда я говорю ему, мол, ну что, лейтенант, что теперь? А он все посвистывает и разглядывает камень. Наконец, он встал, прекратил свой дурацкий свист и сказал, что, мол, «ребята, черт его знает, что дальше предпринять. Ясно, что под этим камнем не сортир. Уж извините, что наговорил ерунды, консервная банка сбила с толку». А мы ему, что, мол, невелика беда, командир, сейчас главное – что нам делать. Он в ответ только пожал плечами и снова стал разглядывать камень, который по-прежнему лежал на дне ямы. Смотрел, смотрел, потом почесал в затылке. «Не знаю, мальчики, – сказал он, – ясно только, что камень этот положили те типы, которые правили в этой стране, когда в Америке еще и индейцев-то не было, не то что нас. Под камнем наверняка что-тo есть, надо было бы посмотреть, только вот вопрос, стоит ли». Тут мы с Билли чуть не лопнули от злости: мы полчаса ковыряемся в этом проклятом песке, выкапываем весь исписанный камень, этот мошенник только и делал, что дрых, а теперь еще спрашивает, стоит ли. «Все равно, – сказал я ему, – вам стоит или нет, а мы с Билли будем копать дальше, и если найдем золото, то вашего будет столько, сколько заработали». Тогда он прыгнул в яму, мол, «не глупите, мальчики, я не это имел в виду, просто дома нам говорили, на одном инструктаже, который проводили для офицеров, что произведения искусства, к которым, возможно, относятся и такие камни, запрещено вывозить из страны, и если кто найдет такое, тотчас должен заявить, потому что здешние законы очень суровы в этом отношении, и будет очень неприятно, если именно американский военный попадется на таком, и так далее, и так далее».

Выпалил он все это одним духом, на что мы ему сказали, что нечего волноваться заранее, пока мы нашли только камень, а вот когда появится золото, тогда и будет время причитать. И стали снова копать.

– И?

– С полчаса спустя нам удалось поднять камень.

– Господи! Подняли?

– Подняли. Но можете поверить, нелегкая была работенка.

– Потом.

– Ну… Он весь был исписан теми древними буквами. Вы знаете. Там были всякие птицы и люди и показывали друг на друга. У всех голова была повернута набок: вот так! – И он показал.

– Понятно. Потом?

– С большим трудом мы его повернули. Но сначала немного расчистили для себя места, потому что под ногами у нас ничего не было, только воздух. Точнее говоря, внизу была огромная пустота.

– Боже мой! Вы сказали – пустоте?

– Ага. Когда, наконец, мы совсем сдвинули камень, солнце осветило пустоту. И представьте с«5е, там внизу была комната!

– Комната?

– Ну да. Точь-в-точь, как комната в квартире. Или склеп.

– О Боже… Могильный склеп…

– Что-то в этом роде. И на стенах было полным-полно всяких рисунков и точно такого письма, как на камне. Только на стенах письмо было цветное. Видно, какой-то художник подмазал.

– Потом что вы увидели, ну же?

– Ну… не так уж и много. В общем, пусто там было. И много мусора. Как будто кто-то разбросал его. Всякое тряпье. Как на приемном пункте старьевщика.

– Никакого сомнения, могилу разграбили, – подумал я.

– Ну, тогда возник вопрос, кому спускаться. Лейтенант Каплан не хотел, а Билли нужно было оставаться наверху. Ведь его сила понадобится тому, кто, в конце концов, спрыгнет в комнату. Ну, я и спрыгнул, хотя, говоря по правде, довольно вонючий был там воздух.

– Дальше!

– Ну вот, спрыгнул я и осмотрелся. Разбросал тряпки, но ничего не нашел среди них. Не было там ни одной золотой монетки. И ни одного драгоценного камня. Кого бы там ни похоронили или кому бы ни принадлежала эта хата, ума у него хватило только на то, чтобы велеть размалевать ее. А что камушки он не там хранил, это как пить дать!

31
{"b":"31127","o":1}