ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Неймар. Биография
Святой сыск
Доказательство рая. Подлинная история путешествия нейрохирурга в загробный мир
Магия смелых фантазий
Колодец пророков
Машина Судного дня. Откровения разработчика плана ядерной войны
Разреши себе скучать. Неожиданный источник продуктивности и новых идей
Десятое декабря (сборник)
Молчание сердца. Учение о просветлении и избавлении от страданий

Но если бы меня спросили, что я, собственно говоря, понимаю под этим, я не смог бы объяснить.

Перед тем мы вели долгие и острые споры о праве на владение археологическими находками. И, наконец, приняли решение ничего не вывозить в Штаты контрабандой. Очевидно, того же хотел и папа Малькольм. Поэтому мы все внесли в список найденных вещей и те предметы, которые вынесли из склепа военные. Единственным обманом, к которому мы прибегли, было указание другого места находок. Мы записали, что саркофаги и статуи нашли над Абдаллах-Бахари.

В Управлении археологии нас ожидал первый неприятный сюрприз. Толпа орущих и толкающихся людей ждала, пока одуревшие от шума сотрудники Управления не шлепнут на их бумаги штамп, дающий право на вывоз находок. Египет был охвачен настоящим археологическим бумом.

Мы прождали не менее получаса, пока, наконец, не попали к компетентному лицу. Дежурным компетентным лицом оказался молодой мужчина в очках, по всей вероятности, студент университета, которого привлекли к административной работе из-за этого бума. Когда мы вошли в его кабинет, он встретил нас дружелюбной улыбкой и пригласил сесть. Он с уважением остановил взгляд на бороде Хальворссона, но ничего не сказал, а тут же углубился в изучение поданных ему списков, слегка кивая по прочтении каждого пункта. Посмотрел и зарисовки местности – но без особого интереса. Наконец он сложил перед собой бумаги и озабоченно посмотрел мне в глаза.

– Словом, это все?

– Пока да. Остальные заняты раскопками коптского кладбища, но еще не закончили. Мы тоже остались бы, если бы не это несчастье, смерть…

Лицо его омрачилось, и он сочувственно кивнул.

– Естественно. Очень и очень неприятно… Значит, два саркофага. Вам известно, чьи они могут быть?

Я немного поколебался, но в интересах нашего дела1 вынужден был скрыть правду.

– Точно – нет. У нас есть только догадки.

– Фараон?

– Исключено. Пожалуй, один из советников фараона.

– Нашли в склепе золото, драгоценные камни?

– Нет.

– Канопы?

– Две. Обе из мрамора. И один мраморный шар.

– Что? – наклонился он ко мне заинтересованно. Я уже пожалел, что сказал об этом.

– Мраморный шар. Похожий на мяч… только из мрамора.

Он состроил гримасу и покачал головой.

– Никогда не слышал ничего подобного. Не может это быть флаконом для благовоний?

– Возможно, – не замедлил я ответить. – Мы еще не имели возможности изучить его внимательней. Знаете ведь, смерть…

Он снова погрузился в бумаги.

– А Анубис?

– Где-то вот таких размеров. – И я показал. – Сделан, вероятно, из какого-то незнакомого нам минерала.

Он отодвинул бумаги и снова улыбнулся.

– Ну, не так уж и много. Честно говоря, я вам сочувствую. Досталось вам какое-то завалящее коптское кладбище, и когда случайно вы находите склеп, то и тут никакой радости. В довершение всего и мистер Малькольм еще… Вы знаете, что голландцы нашли настоящего фараона?

Мы напустили на себя такой несчастный вид, что над нами сжалился бы даже убийца-рецидивист. Хальворссон жевал кончик своей бороды, и из глаз его вот-вот должны были брызнуть слезы. Надо полагать, нам будет позволено забрать с собой документацию и, может быть, даже часть коптского кладбища.

Чиновник выдвинул ящик стола и вынул из него печать. Усердно подышал на нее, потом с размаху опустил на бумагу.

– Вот, пожалуйста! Итак, до свидания! Можете забирать!

Мы встали, но до нашего сознания еще не совсем дошло, что он сказал.

Хальворссон пришел в себя первым. Он тряхнул бородой и почти шепотом спросил:

– Можем забирать? Что?

Теперь пришла очередь удивляться чиновнику.

– То есть как – что? Все, разумеется! До последней канопы. Это подарок Египта.

Мы оба чуть не упали в обморок. А служащий все смотрел на нас, ничего не понимая.

– А что? Может быть, вы считаете, что этого мало? Да, действительно… я дал бы вам и больше, но, в конце концов, по-настоящему хороших храмов мало. И так уже США получили свои. А голландцы свой успели даже увезти.

– Но эти Апис и Анубис… они из полудрагоценного камня и…

Словом, я не хотел его надувать. Молодой человек терпеливо улыбнулся.

– Полудрагоценный камень – это не драгоценный камень. Если бы вы нашли золотые украшения, я был бы вынужден задержать их здесь. Или, скажем, какого-нибудь значительного фараона. Но в этом случае!

Он почесал в затылке, потом неожиданно, словно вспомнив что-то, вскрикнул:

– А не из-за мраморного ли шара вы в такой растерянности? Успокойтесь, и он принадлежит вам. Я поинтересовался им из простого любопытства. Впрочем, я совершенно уверен, что это флакон для благовоний. Иначе просто не может быть. А сейчас прошу меня извинить. Я еще раз выражаю вам свое искреннее соболезнование по поводу смерти мистера Малькольма, но меня ожидает много людей… Вы меня извините, не правда ли? 15 июня Сегодня я получил уведомление, что в мое отсутствие меня назначили директором Археологического института Университета Санта-Моники. Знаю, что положено было бы устроить небольшое торжество, но из-за смерти папы Малькольма ни у кого из нас не было ни малейшего желания. Мы в молчании выпили несколько рюмок, а потом спать отправились даже студенты.

Может быть, над нами тяготеет проклятие фараона? 17 июня Я решил вернуться в Санта-Монику. Йеттмар и Карабинас заявили, что уедут вместе со мной, в то время как остальные, за исключением Осимы, который взял небольшой отпуск для поездки в Японию, продолжат раскопки. Хальворссон, хотя и очень хотел уехать вместе с нами, все-таки остается при своих ботинках. В этом его решении, пожалуй, не последнюю роль играла Селия Джордан.

Вечером мы попрощались с теми, кто остается. Я был удовлетворен, но радоваться по-настоящему ничему не мог. 25 августа Сегодня доктор Рэглэнд, сотрудник Медицинского института, и доктор Хубер – между прочим, больше похожая на манекенщицу, чем на врача, – провели рентгеновское обследование мумий. Они установили, что в меньшем саркофаге лежит мумия птицы, по-видимому, ибиса.

Но настоящий сюрприз ожидал нас при рентгеноскопии мумии взрослого мужчины. Выяснилось, что скелет мужчины среднего возраста не таков, как у обычного человека. Его ребра оплетали грудную клетку не только по горизонтали, но и по вертикали. Между отдельными ребрами имелись сочленения, ясно видные на рентгеновских снимках. Увенчивавший скелет череп был несколько меньше нормального размера, и форма его тоже отличалась от формы человеческого черепа. Впереди и сзади он был плоский, крышка черепа была ровной, без каких бы то ни было выпуклостей, словно ее специально сделали такой.

Мозг по объему тоже заметно уступал человеческому, а вес его, по словам доктора Хубер, не составлял и половины веса мозга человека.

Однако это было еще не все. Доктор Рэглэнд при обследовании пелен мумии обнаружил жука-скарабея, изготовленного из какого-то странного, почти прозрачного материала.

На сегодня это было все. 26 августа – Ну? – спросил Карабинас. – Как дальше?

– Не знаю, – пожал плечами Осима. – Но одно ясно. Захороненная пирамида – не легенда. И советники Эхнатона тоже существовали. Те, с решетчатыми ребрами.

– Нужно найти пирамиду, – сказал Карабинас.

– Кто они были, по-твоему? – спросил Осима.

– Советники.

– Пока неизвестная человеческая раса? Оба посмотрели на меня, словно я должен решить этот вопрос.

– Я много думал об этом, – сказал я. – Даже пытался взяться за дело с противоположного конца.

– Как это, черт возьми, понимать? – удивился грек.

– Я стал развивать мысль в обратном направлении.

Дело в том, что одной из наших отправных точек было предположение, что люди с решетчатыми ребрами были представителями высокой культуры, скажем, даже суперкультуры. Ну, а если все было не так? А если правда заключается в обратном?

– Как это в обратном?

– Возьмем размеры их мозга. По словами Рэглэнда, вес их мозга составлял около 700 граммов. Это, грубо говоря, половина мозга человека. Не могло ли быть, что их взяли ко двору фараона именно потому, что… ну, потому, что они были исключительно глупы и примитивны? Скажем, они выполняли ту же функцию, что и придворные шуты.

51
{"b":"31127","o":1}