ЛитМир - Электронная Библиотека

Сделала несколько манипуляций, потом мы услышали, как загудело лазерное устройство микроскопа.

– Минимальное увеличение, – сказала доктор Хубер. – Собственно говоря, достаточно было бы и малого микроскопа, да мы уже…

Селия подняла голову.

– Вот эти маленькие попрыгунчики – сперма?

Тогда доктор Хубер, похоже, окончательно пришла в себя. Она подошла к Селии и откинула экран микроскопа.

– Так будет проще. Вы тоже видите?

Естественно, мы видели. И, естественно, не было никакого сомнения, что доктор Хубер говорит правду. На экране весело резвились маленькие клеточки. И можно было не сомневаться, что в капле жидкости на предметном стекле действительно плавали сперматозоиды.

Я понял, что должен действовать решительно, пока мы окончательно не потеряли голову.

– Карабинас и Йеттмар. Вы пойдете в наше здание, а мы останемся здесь. Возьмете из бутылочки, то есть из мраморного шара, новую пробу. Спирт попросите у химиков и приготовьте десятипроцентный раствор. Когда будет готово, принесете сюда. Мы будем ждать здесь. Вы не возражаете, доктор?

Мисс Хубер только махнула рукой.

Карабинас и Йеттмар поспешно ушли, мы же замолкли и погрузились в раздумье. Мы подняли глаза, только когда Хальворссон после длительного молчания произнес:

– А что, если…

Однако, встретившись с нами взглядом, он запнулся. Глубоко вздохнул и закрыл глаза. Наверное, он думал о том, насколько более безопасная наука фольклористика.

Карабинасу и Йеттмару понадобилось полчаса, чтобы вернуться. И еще три минуты, чтобы мы могли убедиться, что под микроскопом снова резвятся сперматозоиды.

Побледневшая доктор Хубер терла лоб.

– Мистер Силади, мне жутко стыдно, и я прошу у всех вас прощения. Простите, я вела себя ужасно глупо…

Но кого теперь уже интересовало, сердится на нас мисс Хубер или нет. Нам казалось, будто на нас обрушилось небо или, по меньшей мере, захороненная пирамида.

Первым заговорил Карабинас. Его голос был таким же хриплым, как у доктора Хубер.

– Мы не сошли с ума? Или все же это какой-то розыгрыш…

– Какой розыгрыш? – спросил Осима.

– Не знаю. Но ведь представить себе здравым рассудком…

– Ты видишь это собственными глазами.

– Глазами-то да, но только головой не воспринимаю. Хоть и вижу – не верю.

– Это… просто невозможно! – сказала, вернее, взвизгнула мисс Хубер, когда поняла, о чем речь. – Это невозможно… это противоречит всем биологическим знаниям!

– Всем прежним биологическим знаниям! – возвысила голос Селия.

– Сперму невозможно законсервировать… столько времени без охлаждения… Это все равно, как если бы ожила сама мумия.

– У вас есть другое объяснение?

– Нет, но… – И она замолчала.

– Мы не сошли с ума? – задал тот же вопрос и Йеттмар и поднял руку. – Сколько пальцев я показываю, Петер?

Никто не засмеялся его шутке.

И вдруг комната огласилась ревом Хальворссона:

– Господи! Математическая формула!

Он побелел, как стена, выпучив на нас глаза.

– Что такое? – непонимающе спросила доктор Хубер.

– Формула… или что это. Что нацарапана на мраморном шаре.

– При чем здесь формула? – выкрикнула Селия.

– Точка в вершине знака«… Понимаете?

– Боже мой! Сперма…

– И направление роста…

– Инструкция к пользованию! Мы орали, как полоумные, перебивая друг друга. Наконец, мы снова пришли в себя от вопля Хальворссона.

– Понимаете? Именно об этом говорится в послании!

Мы замолчали и уставились на него так, словно к нам вошел сам Иму.

Хальворссон воздел к небу дрожащие руки и, словно играя роль пророка в каком-то фильме о древних временах, начал декламировать: «…Я оставил семя, которое вы можете посеять когда угодно. Семя прорастет и выпустит колос. Но смотрите, хорошо посадите семя! Найдите плодородную почву, из которой сможет вырасти колос».

– Я все еще не верю. Я не в состоянии поверить, – простонала мисс Хубер. – Как можно законсервировать… Невероятно!

– Очевидно, они знали какую-то тайну, – сказал Йеттмар. – Во-первых, шар. Его закрыли так замысловато, что открыть его можно только вакуумным насосом. Потом еще коричневое красящее вещество. И кто-то еще может утверждать, что это не высочайшая культура! Тогда что же это, черт побери?

Хальворссон хлопнул себя полбу и покачал головой.

– А я, дурак, еще подумал, что обнаружил корни христианства. Горчичное семя и тому подобное. А здесь речь идет о совершенно конкретном семени! Но кто, черт возьми, мог бы подумать о таком под землей?

– Тут будет еще и кое-что похлеще, – сказал Карабинас. – Дело в том…

Я почувствовал, что мне пора вмешаться, иначе фантазия заведет нас бог знает куда.

– Больше ни слова! Возьмемся за работу и повторим этот опыт еще минимум раз десять. Со спиртом, с водой, с чем угодно. В различных условиях. И в строжайшей тайне. Вы согласны помочь нам, доктор? 20 сентября Доктор Хубер откашлялась и в замешательстве стала перекладывать бумаги.

– Собственно, мне нечего сказать. Я просто не могу себе этого представить. Если бы мне рассказал такое кто-то другой, я бы его высмеяла и посоветовала обратиться к психиатру. И тем не менее. Все в наилучшем порядке. Понимаете? В наилучшем порядке. Чтоб его черт побрал!…

– Что с ней? – проворчал Карабинас.

– Я просто не могу поверить. И сейчас еще не верю. Я убеждена, что кто-то где-то в чем-то нас обманывает, обманул или обманет. И мы попадемся на его удочку. Попадемся, потому что бессильны!

– А вы не преувеличиваете, доктор? Хубер пригладила волосы.

– Возможно. Но я уже трое суток не смыкаю глаз. Я почти поселилась здесь, в лаборатории. А если все-таки засыпаю, то и тогда не нахожу покоя. Знаете, что у меня прыгает перед глазами?

– Подозреваю, – пробормотал Йеттмар.

– Сперматозоиды, – сказала доктор. – Человеческие сперматозоиды. И как подумаю, что я девушка-Один Хальворссон дерзнул хихикнуть…

– Итак, доктор? – поторопил я ее с нетерпением.

– Опыты дали положительный результат, мистер Силади. И в то же время непонятно. По крайней мере, для меня.

– Что именно?

– Сперма… это человеческая сперма, но не совсем.

– То есть?

– Видите ли… Сперма – это живые клетки. А эти ведут себя не так. Совсем не так.

– В каком смысле?

– В том смысле, что их ничто не может погубить. Суперклетки. Если их высушить, то под действием любой жидкости они снова оживают. Будь то вода, кислота, щелочь или еще что-то. Я не пробовала, но могу поклясться, что им не причинит вреда даже концентрированная серная кислота. А это все что угодно, только не нормально.

– Вы можете как-нибудь объяснить, почему они такие?

– Смутно представляю. Пожалуй, от того коричневого красящего вещества, которое обнаруживается и в растворе. Я бы сказала, что к семенным клеткам подмешали некое неизвестное нам консервирующее вещество, которое защищает клетки от всего.

– Вы не знаете, что это?

– Если бы знала, то давно уже натерлась бы им сама.

– И нельзя установить?

– Я бьюсь над этим все три дня. И все больше убеждаюсь, что не справлюсь, ведь в конце концов я не химик! Остальное вам решать.

Я спрятал лицо в ладонях.

– Господи! Что мне сделать?

Остальные были в такой же растерянности, как и я. Они только смотрели в пространство, и кто его знает, какие мысли блуждали у них в голове.

– Это суперкультура, спору нет, – сказал наконец Осима. – Те, кто смог это сделать, победили смерть.

– Но-но1 – подняла палец Сепия. – Не забывай, что Иму умер, и остальные тоже.

– Конечно, конечно, – пробормотал японец.

Хальворссон дернул бородой и почти со страхом спросил у Хубер то, что не решался спросить у нее даже я.

– А… доктор… способны ли они к оплодотворению? Мисс Хубер развела руками.

– Я не пробовала. Но как вы думаете, зачем их законсервировали? Забавы ради?

Прежде чем кто-либо успел ответить, я был вынужден направить разговор в иное русло.

55
{"b":"31127","o":1}