ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он что-то грубо пробурчал себе под нос, когда Беатриче, приподнимая его веки, посветила ему в глаза лампой. Потом она осмотрела рану.

– Реакция зрачков на свет нормальная, края раны ровные. Как только освободится процедурная, можешь промыть и зашить рану. Но на всякий случай давай оставим его на ночь и понаблюдаем. Может быть, дело в алкогольном опьянении. Странно, что он так здорово набрался. Возможно, даже не понадобится местный наркоз.

Беатриче и Генрих вышли из-за ширмы.

Беатриче стянула перчатки, бросила их в мусорное ведро и вернулась в ординаторскую. Доктор Бурман, один из дежуривших анестезиологов, стоял перед световым экраном. Его короткие темные волосы торчали в разные стороны, на носу отпечаталась вмятина от операционной маски. Дымя сигаретой, он рассматривал, чуть наклонив голову набок, рентгеновские снимки тазобедренного сустава.

– Это твоя пациентка, Беа? – спросил он, быстро взглянув через плечо. – Классический перелом шейки бедра.

Беатриче встала рядом и начала рассматривать рентгеновские снимки. Перелом и в самом деле был огромен.

– И что? – спросила она и откинула со лба белые волосы. – Эндопротезы? Ей шестьдесят девять лет, она и так на грани.

Стефан почесал голову и еще больше взъерошил волосы.

– Она активна в быту?

– Достаточна бодра. Ведет хозяйство сына, готовит на всю семью, ходит в магазины за покупками, присматривает за внуками, нянчит правнуков – это рассказал мне ее сын. Поэтому протезирование бедра, как мне кажется, не совсем подойдет. Она не беспомощная старушка. Но… Я не могу это объяснить, посмотри сам.

Стефан пожал плечами.

– Никаких кардиологических и пульмонологических проблем? Диабет?

Беатриче покачала головой.

– Ничего такого. Надеюсь, она из тех людей, которые четко следуют предписаниям врача.

Я думаю, что мы сможем отказаться от эндопротеза. Но операцию необходимо сделать срочно, не откладывая даже на утро. Есть свободная операционная?

Стефан пустил дым в потолок.

– Первая еще будет некоторое время занята, а во второй только начали работать. Аппендэктомия. Насколько мне известно, больше ничего не запланировано. Можешь начинать.

– Хочешь ассистировать?

Стефан кивнул, улыбаясь.

– Разумеется. Я давно хотел поработать с тобой на операции.

Беатриче допила кофе.

– Пойду проинформирую родных.

Тщательно, быстрыми, заученными движениями Беатриче зашивала рану. Операционная сестра проверяла инструменты, сменная сестра убирала белье, Стефан готовился выводить пациентку из наркоза. Операция была закончена, она прошла гладко, без осложнений. Состояние пожилой женщины не вызывало опасений, шурупы аккуратно вошли в кость и точно зафиксировали ее фрагменты, так, как это было описано в учебнике.

Беатриче сняла перчатки и попросила приготовить марлевый компресс и пластырь для перевязки. Было немного грустно, что все закончилось. Она любила оперировать, ей нравилась атмосфера в операционной. Яркий белый свет ламп, которые никогда не ослепляли, шум дыхательного аппарата и прибора ЭКГ, резкий запах средств дезинфекции – все это было частью другого, особого мира, который не имел ничего общего с буднями приемного покоя. Операционный блок был сердцем больницы, святая святых. Таким его видели, во всяком случае, те, кто работал в хирургическом отделении. Здесь действовали строгие правила, которых неукоснительно придерживались все, от вспомогательного персонала до главного врача.

Один санитар однажды сравнил операционную с храмом: вход разрешен только верующим, готовым придерживаться всех ритуалов, носить подобающую одежду, закрывать голову и лицо, совершать омовение и ни при каких обстоятельствах не нарушать законов церковной иерархии. Если же непосвященные осмелятся не подчиниться этим правилам, они сразу же становятся изгоями и навсегда покидают святилище. Тогда Беатриче посмеялась над этим сравнением. Но сейчас ей казалось, что санитар прав.

Она отошла от операционного стола, сняла забрызганный кровью фартук и бросила в мешок для грязного белья.

– Всем спокойной ночи! – крикнула она сестрам. – И удачного дежурства!

– Разве мы сегодня больше не увидимся с вами, фрау Хельмер? – спросила операционная сестра.

– Хочу надеяться, – смеясь, ответила Беатриче. В любом случае она предпочла бы три часа работы в операционной одному часу в приемном покое.

Она подошла к маленькому столу, на котором лежал диктофон. Запись сообщения о прошедшей операции не заняла и пяти минут. Это была одна из тех обязанностей, которую неукоснительно приходилось выполнять после работы в операционной.

Беатриче неторопливо шла по тихому, слабо освещенному коридору и через окна смотрела на улицу. Тяжелые капли повисли на стеклах и, как маленькие кристаллы, отражали свет электрических ламп. Когда начался этот дождь? В восемь утра? В обед? Она так и не нашла ответа на свой вопрос. Кажется, сейчас дождь прекратился, но ночное небо все еще закрывали облака, сквозь которые посверкивали редкие звезды. Беатриче зябко поежилась. Без видимых на то причин ей вдруг стало холодно. Она открыла дверь предоперационной и скрылась за ней.

Неоновый свет ослепил ее, и на мгновение Беатриче остановилась, чтобы привыкнуть к яркому освещению. Потом сняла бахилы, поставила их на полку рядом с прочей обувью, стянула с ног чулки и бросила их вместе с повязкой и операционной шапочкой в мусорное ведро. Когда она через голову снимала широкую голубую рубашку, из бокового кармана что-то выпало и сильно ударилось о кафельный пол. Беатриче вздрогнула и едва не закричала от страха. На полу лежал небольшой голубой камень. Она была уверена, что он принадлежал не ей. Она никогда не видела его раньше. И потом, у нее не было привычки рассовывать что-либо по карманам операционной одежды. Она отвыкла от такой привычки еще будучи практиканткой, когда однажды забыла в кармане халата дорогие часы.

Беатриче подняла камень и с любопытством стала рассматривать его. Он был величиной с грецкий орех, удивительно тяжелый для своего размера и излучал яркий голубой свет. Одна сторона камня была гладкая, другая – шероховатая, рассеченная трещинами, как будто расколотая. Беатриче поискала на полу, но никаких осколков не обнаружила. Интересно, как он мог попасть в ее карман? Перед началом операции Беатриче говорила с фрау Ализаде. Конечно, та не поняла ни слова, но Беатриче по опыту знала, что даже дружелюбный тон, улыбка и пожатие руки всегда успокаивали пациента.

3
{"b":"31131","o":1}