ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

ХIII

Беатриче сидела в своей комнате на кровати в позе портного и привязывала тонкую хлопчатобумажную нить к одной из стоек кровати, пытаясь на свободных концах завязать хирургические узлы – один за одним, то с левой, то с правой стороны. Она вновь чувствовала себя студенткой. Так обычно на лекциях и в студенческой столовой они упражнялись в завязывании различных узлов на шерстяных нитках. Одним из способов она сплела даже браслет из тонкой кожи в подарок подруге на день рождения. Беатриче сделала глубокий выдох. Тогда всем студентам это казалось занятием для умалишенных, ведь каждый из них даже не мог представить себя в операционной. И все же настал момент, когда она должна была сделать шов на коже.

Она помнит об этом как сейчас. То был перелом голеностопного сустава. Ее руки дрожали так, что она чуть не выронила иглодержатель. Сейчас же она вязала операционные узлы, чтобы хоть как-то скоротать время и не дать умереть себе от скуки, а также сохранить подвижность пальцев и их ловкость. При этом Беатриче не могла представить себе, что когда-нибудь у нее вновь будет возможность перетягивать сосуды и зашивать раны. Неожиданно дверь распахнулась.

– Ты должна это прекратить, Беатриче, и сейчас же! Ты должна наконец что-то предпринять!

Беатриче с удивлением смотрела на Мирват, которая как фурия влетела в комнату. Это было впервые за много дней. Они, прежде считавшиеся неразлучными, уже давно не разговаривали друг с другом. С некоторых пор Мирват стала избегать встреч с Беатриче, посещала купальню в необычное для себя время, в «час женщин» не покидала своих покоев, почти перестала появляться на общих женских трапезах. А когда случайно они видели друг друга во дворце, Мирват издалека поворачивалась к Беатриче спиной. И постепенно Беатриче прекратила искать с ней всякие контакты.

Однако такое поведение Беатриче еще больше разозлило Мирват. А может быть, ее привело в ярость то, что, дав отпор эмиру, она снискала искреннее уважение многих молодых женщин. Везде, где ни появлялась Беатриче, она сразу оказывалась в центре внимания, женщины стали подражать ее прическе, носить похожие платья и даже перенимать жесты. А на Мирват, привыкшую ко всеобщему обожанию, едва обращали внимание.

– Мирват, прости, я не услышала стука в дверь, – холодно сказала Беатриче.

Мирват жестом руки показала, что не нуждается в извинениях.

– А я и не стучала. Но сейчас это неважно. Я…

– Спасибо, я чувствую себя достаточно хорошо, – прервала ее Беатриче. Она была брошена подругой на произвол судьбы и не могла простить ей этого. – Пребывание в кромешной тьме оказало, конечно, негативное воздействие на мое здоровье, но, к счастью, у меня была верная подруга, которая все время поддерживала и помогала после моего возвращения.

– Сочувствия и восхищения ты от меня не дождешься, – вызывающим тоном возразила Мирват. – Ты заслужила это наказание.

– Что-что? Я не расслышала.

– Ты совершила преступление, – сказала Мирват не моргнув глазом. – Ты набросилась на эмира и сломала ему нос. На его месте я бы заключила тебя в карцер пожизненно.

Выведенная из себя такими словами, Беатриче покачала головой.

– Послушай, Мирват. Тогда, в купальне, ты сказала, что Фатьма заслужила зверские побои Нуха II, и я не поняла и не приняла твоего отношения к этому. Я не в состоянии постичь, как можно считать справедливым, когда один человек причиняет боль другому. Но ни для кого не секрет, что ты не питаешь к Фатьме добрых чувств и она к тебе тоже и что вы обе все еще оспариваете свое первенство нахождения рядом с Нухом II. Но мы с тобой были подругами. И то, как поступил со мной Нух II…

– Ты ведь только что сама сказала, что это несправедливо, когда кто-то кому-то причиняет боль, – поспешно прервала ее Мирват. – Ты сломала Нуху II нос, разве это не правда?

Беатриче в гневе соскочила с кровати.

– Свинья хотела овладеть мною силой! Если бы я не сумела оказать такого сопротивления, он избил бы меня более жестоко, чем Фатьму. Сама знаешь, как сложно противостоять такой силище.

Мирват покачала головой.

– Думаю, что ты многого не понимаешь, Беатриче. Ты женщина Нуха. И когда он тебя просит…

– Он не просил, а хотел заставить меня пойти на близость с ним против моей воли. – Беатриче не дала Мирват договорить. – Я никогда не поддамся ему! Он не имеет права.

– Ты заблуждаешься, Беатриче. Он вправе требовать от тебя подчинения своей воле. Ты являешься его женщиной и потому обязана…

– Нет! – гневно воскликнула Беатриче. – Я нахожусь в его гареме не по собственной воле. Он добыл, купил меня, как кусок мяса на рынке. Однако долго не предъявлял на меня своих прав. Решение, с кем и когда мне спать, я всегда принимаю сама, и только сама. И никто, слышишь, никто не сможет насильно принудить меня к близости.

– Я не понимаю тебя. Что же в этом плохого?

– Все очень просто! Это же унизительно и оскорбляет достоинство человека. И отвратительно до такой степени, что меня начинает тошнить при одном воспоминании.

Мирват опять покачала головой.

– Но почему же ты теперь для других чуть ли не героиня? Если уж ты такая недотрога, то это твое личное дело. Но зачем распространять свои странные идеи среди других женщин? Тебе известно, что все больше и больше женщин отказывают Нуху II в близости? Он уже не знает, что должен делать.

– Бедный он, бедный, у меня прямо слезы наворачиваются на глаза. – Беатриче скрестила руки на груди. – Мирват, ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. Если до сих пор физическая близость с Нухом II доставляла женщинам столько радости и удовольствия, почему же теперь они уклоняются от этого?

Мирват немного подумала.

– Вероятно, сказывается твое влияние. Ты их заколдовала, одурманила их разум и…

– О Мирват, вслушайся в то, что говоришь! – Беатриче, смеясь, покачала головой. – Ты же умная молодая женщина. Неужели, лежа ночами в собственной кровати, ты ни разу не подумала о том, что все твои предположения – настоящая ерунда? Насколько мне известно, ты здесь одна-единственная, кто по-настоящему любит Нуха II. Многим женщинам он в лучшем случае абсолютно безразличен, некоторые же просто ненавидят его или он вызывает у них отвращение. Возможно, ты и испытываешь от близости с ним радость, но лишь одна из немногих. Для большинства женщин ночи с ним – это принуждение. И так было всегда, до тех самых пор, пока эмиру не пришла в голову идея купить меня. Женщинам просто нужно было повстречать человека, который разъяснил бы, что им может нравиться не все, что у них есть права, которыми они могут воспользоваться. И что делаю я, могут делать и они.

64
{"b":"31131","o":1}