ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Джоди позвал Флажка и со всех ног припустил за отцом. Тот шёл быстро. Старая Джулия радовалась свежему следу. Её голос, её весёлый хвост, её лёгкая побежка ясно говорили о том, что это самое любимое её занятие. Флажок взбрыкнул и побежал с ней бок о бок.

– Он не стал бы так резвиться, вырасти старый Топтыга у него под носом, – мрачно заметил Пенни.

Пройдя с милю в западном направлении, они наткнулись на останки телёнка. Старый медведь, вероятно, не в состоянии охотиться из-за ран, нанесённых ему хряком Форрестеров, плотно поел. Туша была старательно прикрыта мусором.

– Должно, он залёг где-нибудь неподалеку и собирается вернуться, – сказал Пенни.

Но медведь не соблюдал никаких правил. След тянулся дальше и дальше. Он проходил неподалеку от Острова Форрестеров, поворачивал на северо-восток и по окраине Прерии Гопкинса уходит на север. Ветер был с юго-запада, сильный, и Пенни сказал, что Топтыга почти наверняка где-то недалеко впереди и что он учуял их.

Их поступь была так стремительна, а пройденное расстояние так велико, что ближе к полудню Пенни всё же был вынужден остановиться передохнуть. Собаки готовы были идти дальше, но их тяжело вздымающиеся бока и свисающие языки говорили о том, что и они заморились. Пенни выбрал для отдыха возвышенный островок живых дубов близ прозрачного прудка в прерии, чтобы собаки могли напиться. Он лёг на спину на припёке и лежал молча. Глаза его были закрыты. Джоди лёг рядом с ним. Собаки опустились плашмя на живот. Флажок неутомимо скакал по всему островку. Джоди наблюдал за отцом. Никогда ещё они не ходили так упорно и быстро. Куда девалась радость гоньбы, беспечная борьба человеческого ума с быстротой и хитростью животного. Тут была только ненависть, жажда мщения, и в них не было никакой отрады.

Пенни открыл глаза, перевалился на бок, развязал свою охотничью сумку и достал завтрак. Джоди достал свой. Они ели молча. Преснушки и холодный печёный сладкий картофель были почти лишены всякого вкуса. Пенни бросил собакам несколько полосок мяса аллигатора. Они ели его с удовольствием. Им было всё равно, вышел ли Пенни на обычную охоту или охотится с отчаянным намерением. Дичь всегда есть дичь, и резкий пахучий след, и добрая драка в конце. Пенни выпрямился, вскочил на ноги.

– Ладно. Пора идти дальше.

Отдых был краток. Башмаки гирями висели на ногах Джоди. След вёл в заросли, затем выходил обратно в Прерию Гопкинса. Топтыга пытался оторваться от собак. Он по-прежнему чуял их запах. Дважды за вторую половину дня Пенни был вынужден останавливаться, чтобы перевести дух. Он был вне себя от ярости.

– Прах меня разбери, было же время, когда я мог идти и идти без передышки, – оказал он.

И всё же каждый раз, как он вновь трогался в путь, его шаг был так скор, что Джоди еле поспевал за ним. Но он не смел и заикнуться об усталости. Один только Флажок резвился и забавлялся. Этот долгий поход был всего-навсего как увеселительная прогулка для его длинных ног. След доходил почти до самого озера Джордж, резко поворачивал обратно на юг, потом снова на восток и пропадал в сумраке болота. Солнце садилось, и видимость в тени зарослей была ограничена.

– Так-так… – сказал Пенни. – Он хочет снова вернуться к телёнку и покормиться. Ну, а мы пойдём домой и одурачим его.

Обратное расстояние до Острова Бэкстеров было невелико, но Джоди казалось, что ему ни за что не осилить его. На любой другой охоте он мог бы сказать об этом, и Пенни терпеливо дожидался бы его. Но сейчас отец двигался по направлению к дому так же упорно и непреклонно, как и покидая его. Они добрались домой уже затемно, но Пенни, не отдыхая, погрузил большой медвежий капкан на салазки, впряг в них Цезаря и повёз капкан к тому месту, где лежали останки телёнка. Он позволил Джоди сесть на салазки, а сам шёл рядом с Цезарем, ведя его в поводу. Джоди с облегчением вытянул натруженные ноги. Флажок потерял интерес к охоте и болтался возле кухонной двери.

– Ты не устал, па? – спросил Джоди.

– Я не устаю, когда я так взбешен.

Джоди светил ему пучком горящих лучин, пока он кольями, чтобы не оставлять запаха, поднимал искромсанную тушу, заряжал капкан и сосновым суком наскребал на него листья и всякий сор. На обратном пути Пенни сел на салазки и, бросив поводья, предоставил Цезарю идти, как ему вздумается. Он поставил лошадь в хлев, и они вошли в дом. Горячий ужин ждал их на столе, он поел наскоро и сразу улёгся в кровать.

– Ора, ты не разотрёшь мне спину пантерьим жиром?

Она пришла и поработала над ним своими большими сильными руками. Он покряхтывал от блаженства. Джоди стоял и смотрел на них. Пенни перевернулся на спину и со вздохом уронил голову на подушку.

– Ну как, мальчуган?

– Мне стало хорошо после того, как я поел.

– Гм… Ребячья сила прибывает и убывает от желудка… Ора!

– Да?

– Приготовь мне завтрак ещё до рассвета.

Он закрыл глаза и заснул. Джоди лёг в постель и с минуту лежал, ощущая боль во всём теле, затем тоже забылся сном.

Он проспал первые звуки утра и проснулся с тяжёлой головой. Он потянулся. Всё его тело занемело. С кухни слышался голос отца. По-видимому, Пенни был полон всё той же мрачной решимости, что и вчера, и даже не подумал разбудить его. Он встал, натянул штаны и рубаху и, всё ещё впросонках, вышел на кухню с башмаками в руках. Нечёсаные волосы лезли ему в глаза.

– Здорово, приятель, – сказал Пенни. – Готов продолжать?

Он кивнул.

– Вот это характер.

Он ещё не проснулся как следует, и есть ему не хотелось. Он тёр глаза и лениво ковырялся в тарелке.

– А не слишком рано проверять капкан? – спросил он.

– К тому времени, когда мы туда доберёмся, будет в самый раз. Я хочу посторожить в засаде, на случай, ежели он почует неладное и будет только ходить вокруг да нюхать.

Пенни поднялся и вдруг припал на мгновение всем телом к столу. Его губы искривились усмешкой.

– Всё бы хорошо, – сказал он, – ежели б только спина у меня не разламывалась надвое.

Утро было мрачное, очень холодное. Из шерстяной ткани, что Бык привёз из Джексонвилла, матушка Бэкстер сшила обоим охотничьи куртки и штаны. Их жалко было надевать, такие они были нарядные, но, медленно шагая сосняком, Пенни и Джоди пожалели, что не надели их. Собаки, ещё не проспавшиеся и вялые, охотно шли у ноги. Пенни послюнявил и поднял палец, пытаясь уловить хоть малейшее движение воздуха. Но воздух был неподвижен, и Пенни прямиком направился к капкану. Он был установлен на довольно открытом месте, и Пенни остановился, не доходя до него ярдов ста. Позади на востоке занимался рассвет. Пенни легонько шлёпнул собак, и они легли. Джоди цепенел от холода. Пенни трясся в своей тонкой одежде и поношенной куртке. В каждом пне, за каждым деревом Джоди мерещился старый Топтыга. Бесконечно медленно всходило солнце.

– Ежели он попался, он, должно быть, мёртв, я ничего не слышу, – прошептал Пенни.

Они крадучись двинулись вперёд, держа ружья наготове. Капкан был в том же положении, в каком они оставили его накануне. Было ещё так темно, что нельзя было как следует рассмотреть следы и определить, как вёл себя осторожный зверь, – приближался ли он к капкану и, заподозрив неладное, ушёл. Они прислонили ружья к дереву и стали махать руками и притопывать на месте, чтобы согреться.

– Ежели он тут был, – сказал Пенни, – то он сейчас где-нибудь неподалеку. Джулия мигом поднимет его.

Свет утра, не несущий с собой тепла, растекался по чаще. Пенни прошёл к капкану и низко склонился к земле. Джулия молча нюхала следы.

– Прах меня разбери, – сказал Пенни. – Прах меня разбери!

Даже Джоди и тот мог видеть, что никаких других следов, кроме вчерашних, возле капкана не было.

– Он не подходил сюда, – сказал Пенни. – Чтобы спастись, он не соблюдает никаких правил.

Он выпрямился, позвал собак и повернул домой.

– Так или иначе, – сказал он, – мы знаем, откуда он ушёл вчера.

Он заговорил снова, лишь когда они достигли дома. Он прошёл в свою комнату и стал натягивать поверх тонкой одежды свой новый шерстяной охотничий костюм. Он крикнул жене на кухню:

66
{"b":"31138","o":1}