ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A
Джим-кнопка и Лукас-машинист - _1.png

Это означало: «Я уехал вместе с Лукасом-машинистом на Эмме.»

А потом еще быстро пририсовал внизу вот что:

Джим-кнопка и Лукас-машинист - _2.png

Это означало: «Не расстраивайся, не беспокойся!»

И совсем в конце быстренько нарисовал вот это:

Джим-кнопка и Лукас-машинист - _3.png

Это означало: «Целую тебя. Твой Джим.»

Потом он положил листок на подушку и легко и быстро вылез в окно.

Придя на условленное место, Джим не нашел там локомотива по имени Эмма. Лукаса тоже нигде не было видно. Тогда Джим побежал вниз, к государственной границе.

Там он увидел Эмму, уже спущенную на воду. Верхом на локомотиве восседал Лукас-машинист. Он как раз прилаживал парус к мачте, укрепленной прямо на кабине.

– Лукас! – тяжело дыша, крикнул Джим. – Подожди, Лукас! Вот он я!

Удивленный Лукас обернулся, и дружеская улыбка осветила его широкое лицо.

– Бог ты мой, – сказал он, – Джим Кнопка. Я уж думал, тебе расхотелось приходить. Двенадцать-то когда пробило!

– Да я знаю, – ответил Джим. Он зашлепал по воде, ухватился за лукасову руку и забрался на локомотив. – Забыл про письмо, понимаешь? Поэтому мне пришлось вернуться.

– А я боялся, что ты проспал, – сказал Лукас, выпуская из своей трубки табачное облачко.

– Я ни капельки не спал! – поклялся Джим. Конечно, это была неправда, но он не хотел ронять своего достоинства перед другом. – А ты и вправду уехал бы без меня?

– Ну-у, – ответил Лукас, – я бы, конечно, еще немного подождал, но потом…

Откуда мне знать, а вдруг ты за это время передумал? Так же могло быть, правда?

– Но мы ведь договаривались, – укоризненно сказал Джим.

– Да, – согласился Лукас. – И я страшно рад, что сдержал слово. Теперь я знаю, что могу на тебя положиться. Кстати, как тебе нравится наш корабль?

– Отлично! – ответил Джим. – А я всегда думал, что локомотив в воде потонет.

Лукас ухмыльнулся.

– Не потонет, если заранее выпустить воду из котла, убрать из тендера уголь, а двери законопатить, – объяснил он, выпуская из трубки маленькие табачные облачка. – Эта хитрость не всякому известна.

– Двери нужно что? – переспросил Джим, никогда не слыхавший такого слова.

– Законопатить, – повторил Лукас. – Это означает, что все щели надо основательно заделать паклей и смолой, чтобы внутрь ни капли воды не просочилось. Это очень важно, потому что раз котел полый, а в тендере пусто, Эмма ни за что не потонет.

К тому же у нас теперь есть симпатичная каютка на случай дождя.

– Только как мы в нее попадем, – поинтересовался Джим, – если все двери будут напрочь закрыты?

– Мы можем пролезть через тендер, – сказал Лукас. – Смотри, если только знать, как делать, то и локомотив поплывет что твоя утка.

– Ой! – удивился Джим. – Но ведь он же весь из железа.

– Это ничего, – ответил Лукас и с удовольствием плюнул в воду петелькой. – Корабли тоже бывают целиком из железа. Пустая канистра, к примеру, тоже вся железная, но все равно не тонет, если в нее не просачивается вода.

– Вона как! – сказал Джим с понимающим видом. Он считал Лукаса ужасно умным. С таким другом не пропадешь.

Мальчик был теперь очень рад тому, что сдержал свое обещание.

– Если ты не против, – сказал Лукас, – то то нам пора отчаливать.

– Идет, – ответил Джим.

Они отцепили от берега трос, которым Эмма была прикреплена к причалу, то есть отдали концы. Ветер наполнил парус. Мачта тихо скрипнула, и необычный корабль пришел в движение. Не было слышно никаких других звуков, только ветер гудел, да мелкие волны плескались у эмминого носа.

Лукас положил руку Джиму на плечо, и они молча стали смотреть, как постепенно удалялась тихая, освещенная луной Усландия с домиком госпожи Ваас, домом господина Эрмеля, маленьким зданием железнодорожной станции и замком короля между двумя горными верхушками, одна пониже другой.

По черной щеке Джима покатилась большая слеза.

– Грустно? – спросил Лукас. Его глаза тоже подозрительно блестели.

Джим громко втянул содержимое носа в себя, вытер тыльной стороной ладони глаза и мужественно улыбнулся:

– Все уже.

– Давай лучше не будем оглядываться, – предложил Лукас и легонько хлопнул Джима по плечу. И оба повернулись в противоположную сторону.

– Ну вот! – сказал Лукас. – Набью-ка я себе новую трубочку, а потом мы немного побеседуем.

Он набил трубку, раскурил ее, выпустил пару дымных завитушек, и они начали разговаривать. Уже совсем скоро оба опять развеселились и засмеялись.

Так и шли они под парусом по океану, мерцавшему в лунном свете.

Глава пятая,

в которой путешествие по океану заканчивается, и Джим видит прозрачные деревья

Во время путешествия не происходило ничего из ряда вон выходящего. Погода, к счастью, все время стояла хорошая. День и ночь напролет легкий бриз надувал парус, и Эмма без затруднений продвигалась вперед.

– Хотел бы я знать, – время от времени задумчиво повторял Джим, – и куда это мы все плывем и плывем?

– Понятия не имею, – уверенно отвечал Лукас. – Поживем – увидим.

Несколько дней подряд друзей сопровождал косяк летучих рыбок, частенько их развлекавших. Летучие рыбки – очень веселые создания. Они кружились у Джима над головой и играли с ним в салочки. Конечно, он ни разу ни одной не поймал, такие они оказались проворные, зато в пылу игры пару раз шлепался в воду. К счастью, мальчик умел хорошо плавать. Этому он научился на пляже в Усландии еще совсем маленьким. Всякий раз, когда Лукас вытаскивал Джима наверх, и тот, насквозь мокрый, стоял на крыше кабины, все летучие рыбки вытягивали из воды свои головки и широко разевали рты, как будто смеясь. Разумеется, ничего не было слышно, ведь рыбы, как известно, немые.

Проголодавшись, путешественники снимали с коралловых деревьев штучку-другую морских груш или огурцов. Деревья эти часто вырастают так высоко, что тянутся с океанского дна до самой поверхности воды. Морские плоды оказались очень питательными, богатыми витаминами и такими сочными, что друзьям ни разу не пришлось страдать от жажды.

(Морскую воду не попьешь, она ужасно соленая.) Целыми днями они рассказывали друг другу разные истории или насвистывали песенки, или играли в «Человек, не сердись!». Лукас предусмотрительно прихватил с собой коробку с настольными играми, потому что предполагал, что путешествие будет довольно долгим.

По ночам, когда уже хотелось спать, друзья открывали крышку тендера, которую вообще-то всегда держали закрытой, чтобы внутрь не попадала вода, и через топку пролезали в кабину. Потом Лукас опять тщательно закрывал крышку. Закутавшись в теплые одеяла, они устраивались поудобнее. Конечно, в каюте было очень тесно, но зато и уютно, особенно когда в законопаченную дверь плескала вода, и Эмма, словно большая колыбель, покачивалась вверх-вниз.

Однажды утром, а точнее говоря, на третий день четвертой недели их путешествия, Джим проснулся очень рано, словно бы ощутив внезапный толчок.

«Что бы это могло быть? – подумал он. – И почему Эмма больше не качается, а стоит себе совершенно спокойно?»

Поскольку Лукас еще спал, Джим решил разведать все самостоятельно. Осторожно, чтобы не разбудить друга, он поднялся, встал на цыпочки и выглянул в окошко кабины.

В розовом свете утренней зари перед мальчиком расстилались окрестности, полные красоты и очарования. Ничего даже немного похожего на это он еще никогда не видел. Даже на картинках.

– Нет, – немного погодя сказал Джим самому себе, – это, наверное, не взаправду.

Просто мне снится, что я здесь стою и все это вижу.

И он снова быстро улегся и закрыл глаза, чтобы досмотреть этот сон. Но с закрытыми глазами ничего не было видно. Значит, никакой это не сон. Он опять встал, выглянул наружу, и окрестности появились опять. Там росли чудесные деревья и цветы причудливых оттенков и форм. Однако самым странным оказалось то, что все они, похоже, были прозрачными, как цветное стекло. Перед окошком, в которое смотрел Джим, стояло очень толстое и очень старое дерево, такое могучее, что трое взрослых не смогли бы зараз обхватить его. Однако все, что находилось дальше, можно было увидеть сквозь дерево, словно сквозь стенку аквариума. Дерево было нежно-фиолетового цвета, и поэтому все позади него выглядело нежно-фиолетовым. Легкий туман стелился над лугами, тут и там извивались речки, а над ними качались изящные узкие фарфоровые мостики. У некоторых мостиков были причудливые крыши, и с них свешивались тысячи маленьких серебряных колокольчиков, сверкавших в лучах утренней зари. На многих деревьях и цветах висели такие же серебряные колокольчики, и когда над окрестностями проносился легкий ветерок, отовсюду, как в раю, тут же раздавались нежные многоголосные перезвоны.

5
{"b":"31145","o":1}