ЛитМир - Электронная Библиотека

Сайфулла Мамаев

Ледяная птица

ВСЕМ ТЕМ, С КЕМ ДОВЕЛОСЬ МНЕ СЛУЖИТЬ, ВСЕМ, КТО СЧИТАЛ И СЧИТАЕТ СЕБЯ ОФИЦЕРОМ, ПОСВЯЩАЕТСЯ

Начиналось следующее тысячелетие.

Земля находилась на пороге очередной войны...

Господи, какая жарища! Солнце как будто взбесилось, который день палит немилосердно, даром что сентябрь уже перевалил на вторую половину. В Краснодаре стоит такая погода, что впору вспоминать многочисленные теории глобального потепления. Правда, сосед по лестничной клетке, старенький пенсионер Петров, с которым повстречался утром, говорит, что в той же Москве сейчас весьма прохладно, да только кто в такое поверит? Вон как листву на деревьях скрутило. Прямо древний пергамент, такая пожухлая. Деревья в это время еще зелеными должны стоять, а вместо этого посмотри на них – какие-то бронзово-коричневые. И так везде, по всему городу. Разве что у водоемов еще остались небольшие островки зелени, а так весь город скоро в некое подобие Сахары превратится.

Герман прищурил глаза. Черт, до чего же ярко светит солнце! Даже в тени и то смотреть больно: никакие защитные очки не помогают. Да и может ли помочь такая дешевка, как у него? Скорее вред от них. Вон по телевизору говорили как-то, что только дорогие очки могут спасти глаза… Еще бы сказали, где их бесплатно дают, эти дорогие очки. А когда в желудке вот уже три дня ни крошки не было, думать о зрении не приходится. Пожрать бы… да и об этом лишь мечтать остается. Хорошо еще, что родители не дожили до такого позора. Да и от женитьбы бог уберег. А ведь сколько соблазнов было… Это он сейчас безработный майор запаса, а еще несколько лет назад был вполне перспективным молодым летчиком. Имя Германа Александрова гремело в дивизии, да и сам командующий не раз отмечал успехи офицера. И было за что. Гера, как называли его друзья еще со школы, чувствовал самолет так, как иной и свое тело не ощущает. Самую сложную фигуру высшего пилотажа выполнял запросто, не задумываясь. Будто бы с детства этим занимался. Имел все высшие формы допуска на полеты в условиях минимума летной погоды. Вот только летать в последние годы не давали – нехватка топлива, запчастей, денег… да разве все причины перечислишь? А потом… Нет, что было потом, лучше не вспоминать. Да и что его вспоминать, вот оно, твое «потом», ставшее назойливым настоящим, похоже, что и будущим. Голодным и беспросветным.

Александров посмотрел на будку с ярко-красной лентой «Кока-кола» и тоскливо сглотнул. Какая там кока-кола, на хлеб бы денег найти. Но где их взять, работы нет, а занимать… не у кого. Это тебе не прежние времена, когда можно было забежать к соседу и разжиться до получки. Теперь такого нет. С этим рынком народ сильно изменился. Те, у кого есть средства, очень плохо понимают тех, кто их не имеет. Теперь и дружба-то от тех же финансов зависит. Богатые дружат с богатыми, неимущие – с голодными…

Герман уже не раз подумывал о том, чтобы продать квартиру, оставшуюся ему от родителей, но вот куда потом податься? Где жить? Был, правда, вариант рвануть на Север или в Сибирь, купить недорогое жилье, но ведь и там нужна работа, а что он умеет? Кроме штурвала разве еще только баранку в руках держать обучен. Попробовал пристроиться в бригаду строителей, так характером не сошелся. Не умел глаза закрывать в нужный начальству момент. Заметил, что бригадир недоплачивает работягам, и врезал ему как следует. Ну и, как водится, оказался в дураках. Даже те, кого обманывали, его не поддержали. Нет, втихую, конечно, хвалили, руки жали, а вот выступить открыто, встать рядом… духу не хватило. Та же история повторилась и в таксопарке, где отказался давать долю руководству. Результат – увольнение. И не просто вышибли, а еще и негласный волчий билет прилепили. Сбросили информацию коллегам, и все, с тех пор ни один хозяин автопарка с Александровым даже разговаривать не хочет. Это и понятно: кому нужны скандалисты-правдоискатели?

Нет, если быть до конца откровенным, нельзя сказать, что уж совсем не было выхода. Кое-какие серьезные предложения были. В милицию предлагали идти, в пожарные… Первый вариант отклонил, потому что душа ну никак не принимала снова погоны, а вот форму пожарных примерил и носил целых четыре месяца. Но, так и не дождавшись зарплаты, ушел. Звали его и в школу преподавать географию, так ведь и там не платят. Да и вспыльчив Александров чересчур, трудно было надеяться, что выдержит и не отвесит подзатыльник какому-нибудь великовозрастному балбесу.

Гера с надеждой посмотрел на подъезжающий трамвай. Может, кто-то из знакомых покажется. Чем черт не шутит, вдруг что-то да вылезет, проснется Фортуна и бросит на забытого ею летчика свой ленивый взгляд. Ведь было ж так однажды, когда удалось заработать, помотавшись по районам вместо школьного товарища Витька Черкасова. А тот, пока жена ждала его из командировки, со своей кралей в Лазоревское рванул, на море… И заплатил-то гроши, а все равно выручил. Вот так бы и сейчас… Должно же повезти наконец. Да нет, обязательно повезет, Герман это прямо нутром чувствовал. Именно сегодня, именно сейчас, с этим трамваем…

Нет, видимо, предсказатель он никудышный. Трамвай отошел, а знакомых что-то не появилось. Единственное, что увидел Александров, когда трамвай отъехал, был неведомо откуда взявшийся на противоположной стороне улицы внушительный темно-вишневый, с тонированными до непрозрачности стеклами, микроавтобус. Машина была явно дорогая и мощная, скорее всего американского производства. «Додж», – решил про себя Герман и, хотя понимал, что уж здесь-то ему точно ничего не обломится, от окна не отошел.

Водительская дверца распахнулась, и из кабины выпрыгнул высокий худощавый парень. Тут же хлопнула вторая дверца, и с другой стороны микроавтобуса показалась загорелая крашеная блондинка. Длинные, ровно подстриженные волосы закрывали половину спины и были схвачены вверху узкой лентой. На вид девушке было лет двадцать пять. Короткий топик подчеркивал небольшую, явно не стесненную бюстгальтером грудь, а сквозь бежевые обтягивающие брючки просвечивала светлая микроскопическая полоска трусиков. Завершали образ этой явно не комплексующей бизнес-леди почти незаметные босоножки на высоком каблуке.

Приехавшие обменялись несколькими словами и быстро направились к углу здания, где, согласно вывеске, должен был находиться пункт обмена валюты. Дверь распахнулась, и незнакомцы вошли внутрь.

Александров, отметив по себя, что мужчина явно не страдает галантностью – войдя первым, он даже не подумал придержать дверь для дамы, – вздохнул и отвернулся. Что ему до чьих-то проблем с валютой и воспитанием, когда у самого в кармане ни копейки? Черт его знает, зачем ему все это – и образование, и воспитание, и порядочность, если в доме жрать нечего? И продать тоже. Мебель – старая, никому не нужная рухлядь, телевизор – ламповый мастодонт, который если кто и купит, так только разве что музей. Даже бутылок пустых нет. Те, что были, давно сдал, а до того, чтобы ходить по улицам и подбирать чужие, еще не докатился. Лучше уж и вовсе не жить…

Герман проводил взглядом пассажиров очередного трамвая. И здесь пролет. Ни одного знакомого. Безнадежный взгляд Александрова обратился снова к обменнику. Парочка уже вышла, но, по-видимому, у них ничего не получилось. Вид у обоих был расстроенный, они старательно вертели головами, высматривая, нет ли поблизости еще одного места, где можно поменять деньги. Но пункта не оказалось, вместо этого к молодым людям подошел светловолосый мужчина с небольшой кожаной сумочкой-барсеткой в руках. Мужчина показал рукой на дверь и что-то спросил. Блондинка отрицательно мотнула головой и отвернулась. Ее взгляд скользнул по Герману, прошел мимо, но затем вдруг вновь вернулся назад. Летчику показалось, что незнакомка заинтересовалась им, но он тут же отогнал эту мысль: слишком уж непривлекательно он, должно быть, выглядит, чтобы им могло заинтересоваться такое удивительно эффектное создание.

1
{"b":"316","o":1}