1
2
3
...
16
17
18
19

– А как же собаки? – удивился Панама. – Они-то почему не порвали чужаков? Или они комнатные у вас?

– Комнатные? – Курбан чуть не задохнулся от возмущения. – Вот ты попробуй войти в дом, когда здесь меня или Загидат нет, тогда узнаешь, какие у нас комнатные…

Геннадий мгновенно вспомнил пса, который сегодня встречал хозяина дома. Да уж, с таким на медведя можно ходить! О чем он и поспешил сказать Курбану.

– То-то же, – удовлетворенно кивнул Алиев. – А это, между прочим, потомки его собачек! Помельчали, правда, у Муртуза они крупнее были. И не один кобель был у него, а целых четыре.

– И что?

– А то, – буркнул Курбан. – Убежали они.

– Как это?

– А вот так! – Горец вновь посмотрел в окно. – Вначале бросились на чужих, а потом вдруг завыли и убежали. Они вообще больше не вернулись. Люди говорят, что после этого новые волки появились, черные, большие и совсем никого не боятся. Ни человека, ни своего брата, овчарку.

– О, я слышал о таком! – воскликнул Геннадий. – Или в газете читал. Ученые потом писали, что такого быть не может. Что это сказки…

– Дураки они, эти ваши ученые. – Курбан привстал и выглянул в окно. Что-то гортанно крикнул бегающему во дворе Гамидику и вернулся к разговору. – Ваших бы ученых… Вред от них один.

– А Муртуз что сделал? – Панама следил, чтобы разговор не перешел на другое. – Он что, не пытался объясниться с… грабителями?

– Пытался! И с кинжалом на них кинулся! Хотя был один, а их трое. – Горец поднял глаза и посмотрел на гостя. – Но не добежал. Молнией его ударило.

– Молнией?

– Молнией, – кивнул Курбан. – А когда пришел в себя, видит, чужаки стоят над ним и ждут, пока он в себя придет. Он снова за кинжал схватился, да только те быстрее были. Приложили так, что Муртуз нескоро пришел в себя. И сказали, что теперь озеро принадлежит им и чтобы никто не смел туда соваться. А за это, мол, они нам дадут молодость и здоровье. Защиту обещали.

– И что, ваши согласились?

– Какой согласились? – возмутился Алиев. – Не мужчины, что ли?

– А что сделали?

– Сначала всем не верилось – так в горах себя не ведут! А потом решили проверить, Муртуз ведь был не такой человек, чтобы глупости болтать. Собрались крепкие ребята, вооружились, как и положено, выбрали старших, кто пойдет с ними, и отправились…

Горец не договорил. Неожиданно, в очередной раз глянув в окно, он вскочил из-за стола. Панама подумал, что это вернулись ребята, и тоже подхватился, но двор был пуст.

– Что случилось? – спросил он. – В чем дело?

– Да товарищ твой. – Курбан показал на машину. – Он, как поговорил по телефону, вышел за ворота, и до сих пор его нет. Нехорошо это! Чужой человек, языка не знает… Мало ли что может случиться? А позор потом на мой дом ляжет! И Гаруна, как назло, все нет и нет. Ты посиди, а я пойду посмотрю, где он.

– Нет, я с тобой! – Панаме стало неловко. Увлекся разговором и совсем забыл про шведа. А ведь он словно ребенок, заблудится и даже помощи попросить не сможет. – Елки-палки, что же это я! Совсем голову потерял!

Ругая себя последними словами, он выскочил следом за Алиевым, который трусил к воротам. Выскочив на пыльную дорогу, прорезающую все село, они стали нервно озираться. Мартина не было.

Курбан что-то выкрикнул на своем языке и стал стучаться к соседям. Не дождавшись, пока те откликнутся, он открыл калитку и, увидев кого-то из домочадцев, стал что-то быстро говорить. Оператор не понял ни слова, но и так было понятно, что речь идет о шведе.

Не прошло и минуты, как Алиев вышел и перебежал к другому дому. Он забарабанил кулаком в дверь и, не услышав ответа, повернулся к Геннадию.

– Чего стоишь? – крикнул горец Панаме. – Иди по той стороне, спрашивай у людей! Не дай Аллах, он ушел…

О том, куда мог уйти Свенсон, Курбан вслух не сказал, лишь сокрушенно махнул рукой, но Геннадий все понял. Озеро! Алиев боялся, что гость направился к озеру!

Геннадий перешел дорогу. Он решил, что начнет двигаться от магазина влево. Почему именно влево? Да очень просто, в той стороне находилось чертово место, которого уже и он стал бояться.

Подойдя к деревянной некрашеной калитке, Панама заметил синюю кнопку в правом верхнем углу. Позвонил и, не услышав звонка, нажал на кнопку еще раз. Залаяла собака, за дверью послышались неспешные шаги. Дверь открылась, и показалась голова в темном платке.

– Извините, уважаемая. – Панама приложил руку к груди. – Мы ищем своего товарища…

Договорить ему не дал Курбан. Получив очередной отрицательный ответ, он, увидев, что Геннадий пытается расспросить еще одного человека, который, дай бог, может сообщить что-нибудь важное, подбежал и, не дожидаясь, пока гость закончит объясняться, заговорил громко-громко, так, что было слышно, наверное, в самом конце улицы.

Женщина – на вид ей было за пятьдесят, – что-то еще добавила, а потом показала рукой направо. Курбан сердито качнул головой и опять что-то спросил.

Та снова кивнула и уверенно показала вправо. Если смотреть от дома Алиевых, получалось влево!

Лера окинула взглядом холм, с которого они только что спустились.

– Господи, Гарун, мы должны вернуться! – воскликнула она. – Там же Герман!

– Что, прямо сейчас? – В голосе парня сквозила издевка. – И не страшно?

– Слушай, а что это было? – спросила Лера. Перед ее глазами как будто снова появилось озеро, накатывающий на берег страшный вал. Девушка поежилась. – Кто живет в вашем озере?

Гарун не ответил. Он ласково похлопал по шее коня, спасшего сегодня две жизни, не считая своей, и повел его к дороге.

– Сейчас грязь начнет застывать, – бросил он на ходу, – лучше уйти отсюда. Вдруг она как бетон станет? Будешь как в «Джентльменах удачи» камнем штаны разбивать.

Не оглядываясь на спутницу, он, высоко поднимая ноги, двинулся вниз. Постепенно забирая правее потока, Гарун вел измученного Карая так, чтобы тот не поскользнулся и не упал. Опасения горца были небезосновательны, скакун так устал, что еле держался на ногах. Что же, он сделал все для людей, теперь настало время отдавать ему долги.

Леру обидело такое пренебрежительное отношение, но она понимала, что осталась в живых только благодаря реакции юноши и выносливости коня, а потому проглотила обиду и побрела следом.

Идти было нелегко. Скользкая жижа противно чавкала под ногами, неприятно холодила босые ступни – босоножки она потеряла еще там, наверху. Но долго шлепать по грязи не пришлось, вскоре стало суше, потом под ступнями оказалась трава. Валерия остановилась и стала обтирать пучками травы грязь с ног. За этим занятием и застал ее грозный окрик:

– Стоять! Руки за голову!

Лера подняла голову и увидела двух военнослужащих в камуфляжной форме. Один из них держал на прицеле Гаруна, другой с удивлением рассматривал Леру.

– Руки за голову! – с угрозой повторил тот, что носил погоны старшего сержанта. – Кто вы и откуда?

Лера посмотрела на свои грязные руки и демонстративно повертела ими перед собой. Весь ее вид говорил: «Господа, вы что, ослепли? Разве вы не видите, что перед вами слабая женщина, нуждающаяся в помощи?»

– Чего кривляешься, сука? – заорал сержант. – Снайперша небось? А ну руки за башку или я стреляю!

– Э, ты что! – не выдержал Гарун. – Это наши! Она из…

Парень не договорил – приклад автомата попал ему в левую часть головы и он упал. Кровь брызнула на зеленую траву.

– Что, чичики, попались? – засмеялся рядовой. Его автомат смотрел в грудь Валерии. – Паш, чур я первый ее допрашивать буду! Или давай вдвоем… Она у нас все расскажет!

– Документы! – Сержант, которого напарник назвал Пашей, продолжал внимательно следить за каждым движением Леры. – Ваши документы!

Господи, да какие могут быть у нее документы? Они же остались в сумке, а та в машине! Но разве и так, без документов не видно, что она не боевик и никакого отношения к чеченцам не имеет? Он что, слепой, этот Паша, не видит, кто перед ним?

17
{"b":"316","o":1}