ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Краудфандинг. Как найти деньги для вашей идеи
Кофеман. Как найти, приготовить и пить свой кофе
Бортовой
Что тогда будет с нами?..
Путешествия во времени. История
О лебединых крыльях, котах и чудесах
Проклятое золото храмовников
Персональный демон
Профиль без фото

– Интересно, у него есть чем поколоть дрова? – спросил Герман.

– Посмотрим! – Панама без всяких церемоний открыл багажник. – О, смотри, все есть!

Туристский топорик, конечно, не совсем то, что надо, но при необходимости и он сойдет. Герман принялся за дело.

– Помой овощи, – сказал он Геннадию, – хлеб нарежь…

– Хлеб можно и руками поломать. – Мамуч вновь вынырнул как из-под земли. Теперь он притащил алюминиевую кастрюлю, полную баранины. – Нанизывай на шампуры, а я сейчас!

На ходу закатывая штанины брюк – обувь он успел снять еще раньше, Мага понесся к берегу.

– Ураган! – пробормотал Панама, глядя вслед дагестанцу. – Что он еще затеял?

– А вон, видишь, рыбаки на катере? – Герман показал рукой в сторону моря. – Вот им он и кричит.

Гортанная перекличка длилась недолго. Вскоре деревянная байда, гордо именуемая катером, подплыла к берегу, и веселый рыбак, шутя и что-то громко говоря, выбросил на берег две большие свежевыловленные рыбины.

– Да это же осетры! – ахнул Геннадий и, бросив все, побежал к берегу. – Я же их только на столе видел!

Но Мамуч не стал его ждать, – схватив обоих красавцев за жабры, реактивный дагестанец оттащил их в сторону и, положив на большой валун, стал быстро разделывать.

– Как, Панама, жаришь шашлык? – спросил он.

– Я?! – удивился Геннадий. – Так быстро? Его же еще нанизать нужно!

– А-ай! – засмеялся дагестанец. Отложив в сторону отрезанную голову рыбы, он сделал круговой надрез в области хвоста и, резко встряхнув, выдернул из осетра «струну». – Пять минут, и шашлык из рыбы будем жарить! – пообещал Мага. – Спорим?

– Пять минут? – Геннадий посмотрел на кастрюлю с бараниной и нехотя взялся за связку шампуров. – Сомнительно!

– Панама, я бы на твоем месте не спорил, – поучительным тоном произнес Герман. – Проиграешь.

– Ну да! – возразил Панама. – Ее еще нужно разделать, потом на кубики разрезать, нанизать…

– Так ты споришь или только говоришь? – Мамуч положил бок рыбы, отделенный от костей, на стол и стал пластовать его на ленты.

Геннадий посмотрел на этот стахановский труд, лицо его приняло сосредоточенно-отвлеченное выражение.

– Что, запасной капитан, примолк? – спросил его Гера. – То чирикал, чирикал, а теперь что?

– Ты за собой смотри, – пробурчал Панама. – Как дрова, наколол?

– Да уже угли делаю, – похвастался Герман, показывая на мангал. – Я же не языком работал!

– Ой, мальчики, такая водичка, с ума сойти! – Валерия, вся мокрая и свежая, подбежала к столу и схватила кусок огурца. – Я даже не знала… ой, рыбка какая! Вы когда ее купить успели? Я же видела, мы не заезжали никуда!

– Сами наловили!

Мамуч бросил быстрый взгляд на полуобнаженную переводчицу и тут же отвел глаза. Герман возблагодарил бога, что купальник она надела довольно-таки скромный.

– На, попробуй! – Мага двумя пальцами, так, чтобы не испачкать рыбьей кровью, поставил на стол пакет с персиками. – Наши, местные!

Пикник затянулся до глубоких сумерек. Собирались уже почти на ощупь, хорошо еще остатки пиршества было кому оставить. Мамуч все сложил в посуду, взятую у сторожей, и вернул приветливым людям со словами благодарности за приют. Те тоже были рады, вспоминали, как здорово было, когда в Дагестан приезжало много гостей, привлеченных недорогим отдыхом у моря. Одним словом, до войны все было хорошо… И вообще без нее лучше, да вот Боря и Паша этого понять не захотели.

При отъезде произошел небольшой инцидент. В тот момент, когда машина стала трогаться и еще не успела набрать скорость, откуда ни возьмись вылетела свора собак и с лаем погналась за машиной. Никто и глазом не успел моргнуть, как Мамуч вдруг выхватил помповик без приклада и, в одно мгновение перезарядив его, выстрелил прямо себе под колеса. Еще одно мгновение – и помповик уже лежал между передними сиденьями, руки Маги вернулись на руль, а онемевшие пассажиры с тревогой вглядывались в темноту. К их радости, собаки, поотстав на значительное расстояние, хотя вновь возобновили лай, но бежать за машиной больше не решились.

– Ты что, заиками нас решил сделать? – спросил Панама, немного придя в себя.

– А что, испугались? – засмеялся Мамуч. – Да не бойся, я же в песок стрелял!

– Да на кой черт ты вообще это делал?! – рассердился Герман. – Здесь же женщина, напугать мог!

– Понимаешь, в Коране написано, что собака животное нечистое! – важным тоном сообщил Мага. – Если она коснется твоей одежды, тебе все молитвы не засчитываются. Ее нужно сорок раз постирать, чтобы потом опять надеть можно было.

– Проще выбросить, – пробурчал Геннадий. – На хрен она после сорока стирок нужна будет. А машина как? Ее сколько раз стирать придется? Если ее собака об… обнюхает?

– Ха, машина! Кто же ее стирать будет? – опять засмеялся Мамуч. Ну и глупый же этот рыжий! – Я же в машине не молюсь, ее чем собака запачкать может?

Отдаленное селение, куда так стремился попасть Свенсон, оказалось таким же, как и все предыдущие, попадавшиеся им по дороге, но только меньше. Тридцать – тридцать пять домов, не больше. Герман уже привык, что горные жилища строятся на отвесных скалах, а потому не удивлялся террасной архитектуре поселка. Если говорить откровенно, то ему даже чем-то нравилась эта природная многоэтажность. Получался некий импровизированный небоскреб. Дом над домом, этаж над этажом. Да еще с площадкой для прогулок в виде плоской крыши соседа. Село становилось по-городскому компактным, и в то же время все дворы имели свое хозяйство, свой огородик и жилье для скотины…

Александров, уже усвоив, как нужно держаться в таких маленьких аулах, не торопясь, дабы не поднимать белесую дорожную пыль, подкатил к небольшому магазинчику и встал рядом с ним. Искать кого-то из представителей власти среди бела дня смысла не имело, а ждать вечера не хотелось. Опыт военного подсказывал, что проще всего узнать все новости, а главное, решить проблему с размещением можно, поговорив с продавщицей единственной торговой точки. Наверняка она не хуже сельского главы знает, где и как можно переночевать уставшим путешественникам. А заодно и познакомит с потенциальным хозяином временного пристанища…

– Здравствуйте! – поздоровался он. Продавщица, высокая, склонная к полноте женщина лет сорока пяти – пятидесяти, вскинула на него удивленные глаза. Увидев незнакомца, что для высокогорного селения нынче большая редкость, она приветливо заулыбалась.

– Здравствуйте! – с заметным акцентом ответила она и рассмеялась. По добродушному полному лицу разбежались мелкие морщинки. – В гости приехали?

– Да, на пару дней. – Герман сразу взял быка за рога. – Будем снимать фильм о вашем ауле. Не подскажете, где нам можно будет переночевать? Мы бы заплатили…

– У нас за ночлег не платят, – продолжая улыбаться, ответила женщина. – Гостя Аллах дает, как можно с него деньги брать? Пойдемте ко мне, у меня дом большой, всем места хватит.

Герман опешил, он даже не предполагал, что удастся так быстро утрясти основной вопрос. А продавщица, которую, как выяснилось, звали Загидат, без лишних слов вышла из-за прилавка и, поправляя платок, поспешила к двери. Герман даже не заметил, как у нее в руках оказался большой амбарный замок.

– Раньше маленьким закрывала, – Загидат перехватила взгляд гостя и виновато улыбнулась, – а теперь времена изменились, приходится такой вот вешать. Свои не зайдут, а вот…

Не договорив, продавщица, словно вспомнив что-то, посерьезнела и молча махнула рукой. Герман не стал уточнять, что же изменилось – и так было все ясно: рядом идет война, мало ли какие люди забредут, – и вышел следом за хозяйкой магазина.

Загидат, увидев дорогой «додж», ничуть не удивилась и показала на дом, стоявший почти напротив магазина.

– Вот здесь мы и живем, – сообщила она. – Я сейчас открою ворота, а вы заезжайте.

Герман посмотрел на высокую ограду, сложенную из рубленого камня, и большие деревянные ворота. На душе почему-то стало тревожно. Герман даже удивился: спроси его кто, с чего это он так всполошился, не ответит, а вот поди ж ты, душа ноет, словно предчувствуя беду.

7
{"b":"316","o":1}