ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Все, все в этой истории отдавало дешевой опереттой, начиная с бегства рабыни из гарема и кончая именем и внешностью проныры-старпома! Алёну так и подмывало его спросить: «Ваша фамилия, часом, не Попандопуло?» Он был весьма высокий, но весь какой-то мягкий, как бы обвисший, с покатыми, сутулыми плечами, расплывшимся загорелым лицом, густыми усами под вислым носом, жгучими и весьма приметливыми карими очами. У Грицка был нестерпимый южный говорок – с этим его фрикативным «гэ» и карикатурными интонациями. Под разболтанной внешностью и мягким говорком скрывалась, впрочем, железная натура завсегдатая знаменитого одесского базара – Привоза, способного насмерть торговаться за копейку (в данном случае – за цент). Однако Грицко обладал и необходимой для удачной торговли гибкостью: когда понял, что может вообще упустить пассажиров, сделав отчаянное лицо, пошел на уступки: «А, гори оно все огнем, будь по-вашему, режьте, грабьте!»

Только потом, уже придя в условленное время на корабль и заметив вытянувшееся лицо Грицка, Алёна поняла: немалую положительную роль в снижении цены сыграла ее прическа. Увидев, что она сделала со своей головой (вернее, угадав, потому что всей картины Алёна на обозрение не собиралась выставлять, предусмотрительно обмотав голову шарфиком), Грицко сделал такое лицо, словно собирался немедленно сбросить «зайцев» за борт. Спасло ситуацию неторопливое появление капитана, который, похоже, очень благосклонно отнесся к пополнению своего кармана. Грицко скрежетнул зубами и развел новых путешественников по их разным каютам.

На лице Юрия мелькнуло огорчение… а может быть, Алёне это только показалось. Ведь его тоже ужаснула ее новая «прическа». Хотя что она такого сделала, в конце концов? Ну, подстриглась наголо, сбрила волосы – подумаешь, большое дело!

«Зато не жарко будет», – сказала она тогда, легкомысленно пожав плечами, будто расставание с роскошной, годами лелеемой косой для нее ничего не значило. Как бы не так… Тем более, что жарко все-таки было. Алёна ведь так и не решилась выставить на всеобщее обозрение свою лысину и вынуждена была обматывать голову легоньким индийским шарфиком, который каким-то чудом оказался в кармане прихваченной из Аммана кофты. По столь же чудесному совпадению, шарфик оказался красно-каштанового цвета, почти такого же, как ее «родные» волосы, и эта иллюзия была настолько мила Алёне, что она решила ее не разрушать и носила шарф практически постоянно, снимая его только на ночь, чтобы простирнуть и высушить.

Конечно, ее тайна недолго оставалась тайной – соседки-то видели ее спящей, а значит, бритоголовой и разнесли весть по теплоходу. С тех пор Алёна то и дело ловила испытующе-насмешливые взгляды – а может быть, ей это только казалось, может быть, на нее вообще никто не обращал внимания, все-таки в этом круизе по Черному и Красному морю участвовала чертова уйма всякого народу, и у каждого были свои проблемы, вдобавок команда из кожи вон лезла, стараясь, чтобы пассажиры были интенсивно заняты развлечениями. Вот конкурс новый придумали…

Она еще немножко постояла на корме, делая вид, будто любуется стайкой дельфинов, затеявших игру неподалеку от теплохода, а сама неприметно поглядывая по сторонам. Нет, Юрия не видно. Алёна пожала плечами. Странный парень. Уж из элементарной-то вежливости мог бы поддерживать с ней какие-нибудь отношения, ну, хоть здрасьте, до свиданья говорить. Не хочется об этом думать, неприлично, будто она счет ему собирается выставить, однако Юрий ей кое-чем обязан. Все-таки Алёна выручила его из весьма неприятной ситуации, очень может быть, что и впрямь жизнь спасла, как он красноречиво распинался, пока их такси мчалось с холма Геракла, а за их спинами пыхтел взбешенный «Мерседес». Благодаря ей он попал в Акабу, благодаря ей плывет на комфортабельном, можно сказать, лайнере к родимым берегам. И хоть бы раз нашел ее, перекинулся словом! В конце концов, кошелек его по-прежнему пуст, а ведь из Одессы тоже надо будет как-то добираться до Нижнего! Самолет для Юрия отпадает: у него нет документов. Это Алёна может спокойно улететь в Москву, а ему придется трюхать на поезде. А билет взять тоже проблематично: без паспорта можно только за взятку… А есть-пить в дороге? А откупаться от русских и особенно украинских пограничников, которым, по большому счету, плевать, кто и зачем пересекает границу, но иногда на них находит такая страсть к исполнению служебного долга, что они начинают в вагонах все вверх дном переворачивать? Или Юрий намерен в одесском порту возникнуть перед Алёной так же внезапно, как возник перед ней в Аммане, и снова взвалить на ее плечи заботу о своей персоне?

Конечно, она не откажет ему в помощи, но только из чувства долга, убеждала себя Алёна. Все-таки она надеялась на его моральную поддержку, а он, оказывается, просто использовал ее… и чем в таком случае Юрий отличается от всех других мужчин, которых она знала? Все они одним миром мазаны!

Хотя нет. У Юрия есть одно существенное отличие: он не полез к ней под юбку – другие-то ведь только этим и занимались.

«Ну, это не совсем точно, – сказала она мысленно, с непонятным, извращенным наслаждением стремясь причинить себе как можно больше боли. – Они тоже не лезли ко мне под юбку, хотя бы потому, что на мне никаких юбок, вообще ничего в те минуты не было. А что до этого парня… На что ему сдалась моя юбка, увенчанная лысой головой, когда здесь такой выбор жаждущих красоток! У него небось глаза разбежались, наверное, каждый вечер с новой бабой проводит, а ночь, конечно, опять с другой. И уж сегодня-то на этом кретинском конкурсе все они дадут себе волю!»

На душе стало совсем тошно. Ну неужели никто, кроме нее, не представляет себе, во что выльется обещанное веселье? Это же будет свальный грех, потому что дамочки для храбрости непременно подогреют себя винцом, ну а мужики при виде такого количества голых титек просто обезумеют. Вдобавок близится конец круиза, надо наконец оттянуться на прощание, а какая расплата наступит потом, в скучной городской квартире, когда за окнами льет дождь… Стоп. Это уже плагиат, это уже классика!

Алёна заставила себя усмехнуться и привычно направила свои стопы в библиотеку.

Однако ей не повезло.

– Библиотека закрывается, – сообщила черноокая библиотекарша.

– Что-то рановато сегодня.

– Так ведь конкурс!

Алёна скользнула взглядом по внушительному библиотекаршиному бюсту, которому тесно было даже в этом щедро открытом сарафанчике, и пожалела, что никому не пришло в голову принимать ставки на победителей. Алёна наверняка выиграла бы, потому что вот же она, стоит перед ней, мисс Грудь-99!

Пожелав хорошенькой хохлушке удачи, она уныло побрела в свою каюту. Та уже была заперта: соседки умчались трясти своими выпуклостями. Ну и на здоровье. Гораздо хуже оказалось то, что у Алёны не нашлось ключа.

Надя Кунина. Декабрь 1998

– Да ты что? Ты что, с ума сошел? И матушка твоя тоже явно спятила! Да где же она, интересно знать, видела женщину, которая дожила бы до сорока лет и осталась девочкой?! Вам, милые мои, в монастырь надо обращаться, может, там твоя мамаша найдет себе невестку по вкусу! Ну не могу я обратно девушкой сделаться, не могу! Что же мне, зашиться, что ли?!

В голосе Нади зазвенели слезы, и она резко отвернулась, зная, что сейчас же на скулах вспыхнут некрасивые красные пятна. Рыдания перехватили горло. Главное, убивало собственное бессилие. Тряпка! Она и подумать не могла, что Рашид окажется такой тряпкой! И надо же, чтобы это началось именно теперь, когда уже обо всем договорились, когда всем на Мытном рынке известно, что через десять дней свадьба… В памяти промелькнули злорадные лица подружек – закружились хороводом, испуская пренебрежительный шепоток: «Ну и дура эта Надька! Дурой была, дурой и осталась! Как она могла поверить, что ее хачик на ней женится! На сколько она его старше, на десять лет? Кошмар! И вообще, с ее рожей давно пора перестать думать о мужиках!»

14
{"b":"31721","o":1}