ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Спокойно, дорогие гости! – В голосе Жанны явственно слышался медный перезвон смешка. – Господин Чубайсер не отключил нам электричество за неуплату, тем паче что мы платим за свет своевременно. Налоги, кстати, мы тоже платим… Так что – не пугайтесь того, что вам придется увидеть сейчас. Даже если пред вами вдруг появится налоговый инспектор или… или «Робкий монстр»!

Ее голос заглушила музыка.

Ах, дивный Элвис! Ну что за чудо!

It's now or never,
come hold me tight.
Kiss me, my darling,
be mine tonight…

Алёна тихонько засмеялась… и вдруг ощутила на своей шее ледяные руки.

Дыханье сперло – всё, что она могла, это издать хриплый визг, да и тот получился чуть слышным, сдавленным. Да уж, каким же ему еще быть, если тебе сдавливают горло – все сильнее, все крепче. Чем-то мягким, влажноватым, холодным… будто бы змеиными кольцами…

Самое ужасное, что она ничего не видела! Словно сама темнота решила ее удушить!

И вдруг вспыхнул свет. Хватка тотчас разомкнулась. Алёна открыла глаза (оказывается, она ничего не видела не только из-за того, что погасло электричество, но и потому, что от ужаса крепко зажмурилась!) и успела заметить какой-то черный силуэт – словно сгусток тьмы, ее порождение! – шарахнувшийся прочь к соседнему столику.

– ……………! – выкрикнул Влад сплошь непечатное. Волосы его были нелепо разлохмачены, из-под пуловера вокруг шеи торчало несколько разноцветных бумажных салфеток – на манер жабо.

Влад вскочил и ринулся было вслед темному силуэту, но его остановил голос Жанны:

– Господа, просим соблюдать спокойствие! Не стоит мешать актеру, когда он работает!

– Актеру?! – взревел Влад. – Это что за чучело! Мокрица! Жаба!

– Это не чучело и не жаба, а «Робкий монстр»!

Жанна еле сдерживала смех. Такое впечатление, что она откровенно наслаждалась ситуацией.

Tomorrow will be too late,
it's now or never
My love won't wait, –

заливался божественный Элвис.

Алёна машинально потирала горло – интересно, останутся пятна или нет? «Робкий монстр»?! Ничего себе – робкий! Но монстр – однозначно!

Невозможно было понять, что у него за костюм – все мрачное, фиолетово-серебряно-зелено-черное, все мерцает и переливается. Сгусток враждебной энергии, вот что это – сгусток тьмы и зла! Сейчас он стоит около соседнего столика, нависнув над пухленькой дамочкой, безвольно откинувшейся на спинку кресла. Лапы скрещены на ее горле, однако выражение лица у дамочки отнюдь не паническое – скорее истерически-восторженное. Мазохистка несчастная! Сосед по столику хохочет-заливается:

– Так ее, так!

Монстр не послушался – оставил жертву в покое (на ее лице промелькнуло жестокое разочарование) и метнулся к другому столу. Теперь его добычей стала та самая тетка – с явными признаками вырождения на физиономии, – которая пребывала в убеждении, будто на земле существует только один писатель и зовут его – Тарас Шевченко. Та, которая подвела Алёну под монастырь!

Когда лапы монстра сомкнулись на ее горле, Алёна чуть было сама не закричала: «Так ее, так!»

Вот он выхватил дамочку из кресла и без видимых усилий воздел ее упитанное тельце на руки. Потом опустился на одно колено, на другое посадил перепуганную, взлохмаченную жертву – и зал так и закатился: уж больно карикатурно выглядела эта нелепая грузная тетка в объятиях монстра! Чудище болотное и кикимора! И все это под сладострастные стоны Элвиса!

Зал ревел от восторга.

Алёна всегда очень болезненно воспринимала насмешки над женщинами (видимо, по какой-то непонятной извращенности натуры, ибо вообще-то женщин, как известно, хлебом не корми, только дай поиздеваться над сестрой по Творцу!), однако сейчас она не сдержала злорадного, хотя и хрипловатого смешка. За издевку над этой кикиморой монстру многое простилось, в том числе и ужас, который испытала Алёна, ощутив его хватку на своем горле!

Между тем кикимора не делала никаких попыток слезть с его колена и, похоже, чувствовала себя в лапищах чудовища вполне комфортно. Однако монстр был не лишен такта: он заметил, что супруг кикиморы ( тоже невежда и недоучка, муж и жена – одна сатана!) нервически заерзал, словно собираясь идти отбивать свою собственность у похитителя. А может быть, монстр просек, какое обиженное, завистливое личико сделалось у кикиморовой дочки… девуля, между прочим, была очень даже ничего себе, в «мокрых» рыжеватых кудряшках, с премиленькими веснушечками на курносенькой мордашке и с весьма аппетитными формами… Так или иначе, мощным взмахом поднимает монстр уродину-мамашу и с размаху бросает ее на колени супруга, а дочку вместе с креслом выволакивает поближе к сцене, на открытое пространство, склоняется над ней и кладет ее маленькие ручки себе на грудь… медленно ведет ими вниз, вниз… еще ниже, еще…

Папаша-игнорамус и отвергнутая кикимора разом приподнялись с выражением праведного негодования на физиономиях, однако в этот момент шаловливые ручонки их дочки сделали какой-то рывок – и публика издала восторженный визг, потому что чешуйчатая, пугающая оболочка слетела с монстра, словно по волшебству, а под ней оказалось загорелое, в меру накачанное, стройное юношеское тело. Мерцающие фиолетово-серебряные стринги и такая же маска, плотно прилегающая к лицу (над ней клубились спутанные пепельные волосы), – вот и все, что напоминало о прежнем чудовище.

Экс-монстр наклонился к девице, храбро открывшей человечеству его красоту и стать, и чуть коснулся своими фиолетовыми губами ее губ. Она так и рванулась к нему, уже даже руки занесла, чтобы обхватить его за шею, прижать к себе… да не тут-то было! Расколдованное чудище танцующей походкой пронеслось по залу, склоняясь то к одному, то к другому столику, и видно было, как дамы, визжа от восторга, суют за резинку его стрингов купюры, – причем вместе с дамами поучаствовала в процессе обогащения монстра и парочка мужиков (один, кстати сказать, вполне гетеросексуального вида, ну а второй… что да, то да, роковая ошибка природы!). Еще раз мелькнув (правильнее будет сказать – сверкнув!) изумительно крепкими, загорелыми, атласно-гладкими ягодицами и вызвав восторженный визг у дамской части публики (напрасно думать, что только мужчины с вожделением смотрят на женские попки – женщины тоже обожают вид мужчин сзади… если, конечно, это подобающий вид!), монстр-красавец исчез за сценой, танго умолкло, и вдруг, перекрывая бурные и продолжительные аплодисменты, рыженькая дочка необразованных родителей радостно возопила:

– Вспомнила! Я вспомнила! «Тараса Бульбу» написал Гоголь! Гоголь, а не Тарас Шевченко!

Минута молчания. Зал воззрился на девулю в полной уверенности, что у нее крыша съехала – от чувств-с. Потом опять грянул хохот. Короче, клиенты дозрели все как один, атмосфера в «Барбарисе» теперь царила самая непринужденная. – Лапочка моя! – пробормотала Алёна, посылая отличнице воздушный поцелуй и торжествующе поворачиваясь к Владу.

Ее сосед уже успел пригладить волосы, вытащил из-за ворота салфетки и даже сложил их аккуратненькой стопочкой на столе.

– Вот видите!.. – торжествующе начала Алёна.

– Это не считается, – перебил Влад равнодушно. – Поздно. Первое слово дороже второго. Ты проспорила. Поехали!

– Нет, меня девочка выкупила! – решительно замотала головой Алёна, разглядывая коренастенькую фигуру своего поклонника (брюшко слегка нависает над ремнем, волосики жидковатые, ножки кривоваты, пальцы коротковаты, носик маловат, а это значит, что и все прочее, чем он собирался козырять нынче ночью, тоже не бог весть каково, – вернейшая народная примета!.. – и хотя, всем известно, главное не размер, а сноровка, но все же, все же, все же!) и вспоминая божественно сложенного стриптизера. Вот если бы ему проспорить… да, тут уж Алёна, пожалуй, поступилась бы принципами не вступать в случайные связи (тем паче что она этими принципами уже не единожды в жизни поступалась!), а что до обожания бесподобного танцора из Жанниного шоу… да не наплевать ли черноглазому красавцу Игорю на сам факт существования обожающей его писательницы и на то, с кем она спала, спит и будет спать?!

5
{"b":"31748","o":1}