ЛитМир - Электронная Библиотека

– Пижмы? – тупо повторила Аня, с трудом шевеля губами. – Ладно, попью…

И так же, по стеночке, вышла из консультации.

Ледяной ветер ударил по лицу и привел Аню в себя. Она даже смогла улыбнуться, наконец-то постигнув смысл доброхотства санитарок: те ведь сочли ее обычной неосторожной бабенкой, забеременевшей от любовника, а «пришить» это дело мужу нет никаких шансов. А между тем дело обстояло с точностью до наоборот! «Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно!» – кто это сказал с таким глубоким, таким трагическим знанием дела?

Аня повернулась спиной к ветру и пошла на остановку. Сзади засигналил автомобиль, выруливший из-под арки. Она неуклюже метнулась в сторону, только чудом вывернувшись из-под колес грузовика, да так и застряла в сугробе, вдруг подумав, как было бы замечательно, если бы водитель не дал себе труд посигналить – и наехал на нее. К примеру, мела бы метель, он бы не заметил Аню… Впервые мечта о смерти посетила ее – как мечта о спасении. От позора и горя. От уныния и одиночества, что ждут ее теперь. Ведь Дима ее наверняка бросит, когда все выяснится.

Умереть – и никто ни о чем не узнает. Умереть – и ничего не объяснять Диме!

Бедняга, сколько он натерпелся позора и беспокойства с этими анализами, а все зря. Он изначально был ни при чем. Но вот интересно: женился бы он на Ане, если бы знал, что она бездетна?

* * *

– Эта тварь должна умереть, – тихо, без выражения, сказал Валера. – Удивительно, что ее до сих пор земля носит.

– Ну, милый, – хмыкнул Пирог. – Она, многотерпеливица, и не таких носит. Сонька – это еще детский лепет.

Струмилин вскинул брови. По уверениям Валеры, в тех фотографиях, какие якобы стали причиной самоубийства Кости Аверьянова, детского было столько же, сколько чаю «Липтон» – в ядерной боеголовке. Струмилин этих фоток пока не видел, только слышал о них, однако, клялся Валера, у каждого мужика, кто такого счастья сподобился бы, волей-неволей возникла бы мысль: а как он сам поступит, если узнает такое о своей жене?

Небось сто из ста сказали бы: «Убью!» Но девяносто девять из этой сотни присовокупили бы: «Эту суку!» Костя же…

Вот именно.

Валера уверял, что известие о тайных забавах Сони Аверьяновой оказалось просто-напросто последней каплей в чаше терпения ее мужа. Однако Струмилин, которому по долгу, так сказать, службы частенько приходилось иметь дело со всеми и всяческими суицидами, насчет самоубийства очень сомневался. Отравиться грибами нарочно – это, мягко говоря, хлопотно. Хлопотно, мучительно, неэстетично и не шибко быстро. Правда, наверняка. И поди докажи, сам человек наелся поганок или ему кто-то их в жареху подсунул. Эти бытовые отравления всегда можно толковать двояко.

Вот, к примеру, чемеричная вода.

Всякий врач «Скорой помощи» сталкивается с отравлением чемеричной водой достаточно часто. Как правило, карету вызывает заботливая жена: что это с моим благоверным? Хлещет из него отовсюду, слабость, пульс еле-еле, ну просто помирает, страдалец, спасите его для меня! Обычно одного взгляда хватает опытному человеку, чтобы понять: весь этот переполох учинила сама супруга, хотя и взирает сейчас перепуганными глазками. Врач отводит ее в сторонку или на кухню выводит, чтобы не слышал страдалец, и начинает пытать с пристрастием: в каком количестве давала она супругу известное средство от педикулеза (проще сказать, от вшей)? И что бы она ни врала, как бы ни всплескивала ручками, это бессмысленно, потому что такой вот характерный анамнез наблюдается исключительно у мужиков с признаками застарелого алкоголизма. Согласно народной медицине, чемеричная вода, в состав коей входит растительный яд рератрин, – для многих отчаявшихся женщин последнее средство внушить мужу отвращение к водке. И помогает, знаете ли! Пусть на время, но помогает! Другое дело, что относительно дозировки народная медицина ничего конкретного не говорит. И бывают, не часто, но бывают, такие случаи, что умирают мужики стараниями заботливых женушек. А сколько таких мужиков померло, грибочков покушавши! Особенно – закусивши ими. Вот и Константин…

– Кот пил, что ли? – спросил он угрюмо, и Валера кивнул:

– Да разве от такой жизни не запьешь?!

Судя по лицам, и у самого Валеры, и у Пирога жизнь тоже была такая. И уже давно! Возможно, их тоже иногда тянуло расстаться с такой жизнью.

И тем не менее версия о самоубийстве Аверьянова существует только в голове Электровеника, Костя ведь ни записки никакой не оставил, ничего такого. Пирог, способный мыслить и говорить более связно, сообщил, что жену Константина чуть не заподозрили в попытке убийства. Но у нее оказалось такое алиби, что не подкопаешься. Слухи, конечно, продолжали ходить всякие, однако, увы, Соню даже не задерживали – допросили раз, и все. Вообще официальный вердикт такой – смерть от случайного отравления, тем паче в конце лета – осенью масса народу травится грибами и всякими лесными сборами. И если бы не эти фотографии, о которых Валерка все уши прожужжал…

Валера между тем налил по новой. Руки его дрожали, хотя выпили-то всего ничего. Это от злости, от ненависти к жене Константина, – довела баба мужика до ручки!

Струмилин пожал плечами. Хоть убей, он не понимал, как можно кончать с собой из-за гулящей бабы. Вообще-то на самоубийство из-за сердечных дел гораздо чаще идут женщины, чем мужчины. Разве что Костя уже свое отжил, и знал это, и вот судьба дала ему шанс уйти под благовидным предлогом.

Видимо, так. Струмилин слишком много видел смертей, чтобы не верить совершенно твердо в одно страшноватое старинное изречение: ловит волк роковую овцу. Да, работа давно сделала его фаталистом!

Вопрос вот в чем: кто сыграл для Кости роль этой судьбы? Кто сделал его «роковой овцой»? Кто подсунул фотки, стоившие ему жизни?

Или все это тоже произошло случайно?

* * *

Лида выскочила из автобуса и суматошно огляделась. Часы на здании вокзала показывали три.

Осталось десять минут! Она опоздает, точно опоздает! Еще же надо найти этот дурацкий поезд!

– Уважаемые пассажиры! Скорый поезд номер сто тридцать восемь сообщением Северолуцк – Адлер через десять минут отправляется с первой платформы. Выход на платформу через зал ожидания, а также через левое и правое крыло вокзала. Нумерация вагонов начинается с головы поезда. Повторяю…

Повторения не требовалось: Лида уже ударилась всем телом в стеклянную дверь, ворвалась в здание вокзала и, лавируя, обремененная множеством вещей, понеслась к выходу на платформу. Красное платье из легкого шелкового трикотажа, вернее, сарафан на тоненьких бретельках, вился в ногах, высоченные каблуки красных босоножек то и дело грозили подломиться.

«Как Сонька с ними справляется? – в десятый по меньшей мере раз за последние полчаса подумала Лида. – При таких каблучищах только на панель, и то не ходить по ней, а прислонившись стоять!»

Она-то предпочитала устойчивый плотный каблук, а на шпильки взбиралась, когда уж совсем деваться некуда.

Оказавшись напротив очередной стеклянной двери, Лида не смогла удержаться от искушения и не поискать взглядом свое отражение, однако дверь ни секунды не стояла на месте: люди так и ломились на платформу, словно им предстояло драться за места в пригородной электричке, а не располагаться в скором поезде «согласно купленным билетам». С другой стороны, рассосаться за десять минут этакой толпище людей – тоже надо уметь!

В кильватере двух крутых парней с крутыми чемоданами на колесиках Лида выскочила на платформу и огляделась, нервно отводя волосы со лба. И тут же ее прошибло холодным потом: челка! Господи, да ведь новехонькая, полчаса назад выстриженная челка сейчас встанет дыбом! Соня еле-еле заставила волосы сестры, привыкшие быть строго зачесанными назад, лежать на лбу. И примачивала их, и лаком брызгала, и гелем смазывала – никакого толку. Каким-то чудом удалось уложить непослушные пряди, до жестяной жесткости засушив их феном, и сейчас Лида по дурости, одним движением руки, уничтожила Сонин тяжкий труд. Какие это последствия может иметь – даже думать не хочется!

7
{"b":"31785","o":1}