ЛитМир - Электронная Библиотека

– Как подобное действие можно было вызвать в то время?

– Обычно, человека заставляют утратить психологическую опору, инициируют для него сложные жизненные обстоятельства, потом накладывают сильнейшее психологическое воздействие, если удасться, личностную или какую-то сходную зависимость, и пожалуйста – исполнитель готов.

– Это обычный трюк при целевой вербовке агента, либо, если существует необходимость, при изменении его мотиваций и действий. Я не понимаю, почему это поручили нам, паранормальщикам?

– Потому что, возможно, тогда не было серьезного разделения на обычные, психологические возможности вербовки, – Рыжов тонко улыбнулся, применяя этот термин, – и на связанные с некоторыми приемами колдовства. Но важнее другое, мне кажется, мы обнаружили тогда влияние «чрезвычайных» сил.

– Под этим термином вы подразумеваете аналог паранормальных воздействий?

– Давайте договоримся, что – да, пока, во всяком случае. Только я с самого начала предлагаю считать, что тут не будет чистой, заметной, так сказать, паранормальности. Следует понимать, если в этих случаях и происходит что-то необычное, то это имеет отношение не отдельно к людям и отдельно к механизмам, но в отношениях между человеком и механикой.

– Если вы правы, – медленно проговорил Кашин, – тогда мы имеем дело в новым классом явлений. Может быть, даже с новым качеством воздействий диверсантов на поражаемый объект.

– Вот поэтому я и просил вас притаскивать мне материалы по взрывам других линкоров. Чтобы понять, что тут сходится, а в чем наблюдаются различия. – Рыжов поднял на Кашина светлые, какие-то выгоревшие от возраста глаза. – Дмитрий, я хочу, чтобы вы понимали, это все не просто теории. Это… преступления, которые как раз мы и должны предотвращать.

– Арсений Макарович, выводы делать рано.

– Почему же, – Рыжов отпил чай и вздохнул. – Когда-то я был неплохим специалистом, и мое мнение кое-чего стоит. Так вот, то, что я вам сказал – мое уверенное, убежденное мнение.

– Извините, но пока все выглядит притянутым за уши. Рассчитать техногенную катастрофу сложно. На это нужно тратить время, привлекать тончайших специалистов, инженеров, детально знающих технику…

– Или очень точно просчитать людей, обслуживающих машины, как технический фактор.

Формула была не очень обычной, но как все свежие формулировки, она придавала делу новую окраску, или даже позволяла взглянуть на все в новом ракурсе.

– Собственно, чего вы хотите добиться своим… весьма новым взглядом на эти катастрофы?

– Я хотел бы, если возможно, вычислить этих ребят, сочинивших такую действенную и страшную схему уничтожения кораблей на рейде.

– И все?

– На остальное, скорее всего, у меня уже не будет времени, – проговорил Рыжов. – Но для того, чтобы иметь возможность доложить вам свой вариант событий, мне нужны материалы по «Комсомольцу».

– У вас нет к ним допуска, – ответил Кашин. Он знал, что к этому идет, но не хотел прежде времени объясняться на эту тему. Теперь вот пришлось. И это не доставило ему удовольствия.

# 3. 31 мая. Москва.

Утро было спокойным, даже ленивым. Кашин любил такие незанятые делами дни, как правило, он отводил их на вольные, внешне необязательные размышления. Вот и сегодня он решил с утра пораньше возобновить разговор с Рыжовым.

Конечно, он не хотел его будить, но надеялся, что «очень рано» для этого отставника не существует. Такое часто бывает с военными, прожившими сложную жизнь – они всегда остаются в некоторой степени… мобилизованными. Поэтому, около десяти часов он подъехал к уже знакомому дому и, миновав все ту же тетку у лифта, надавил на пуговицу звонка твердо и долго.

Рыжов открыл ему не сразу, но выглядел все таким же строгим и уверенным. Вот только лицо у него было сероватым, и глаза смотрели не вперед, а вниз, словно Рыжов не собирался никому показывать их выражение.

– Это вы? Прошлый раз вы ушли… несколько поспешно. Но я знал, что вы вернетесь. – Он отступил, позволяя Кашину войти. – Я сейчас чайник поставлю.

Чайник, тем не менее, пришлось ставить Кашину. Впрочем, это было не трудно, кухня сверкала чистотой, в ней не было грязных чашек или невымытых тарелок. Сам Рыжов появился минут через десять, выбритый, в своей кофте с пуговицами, карманами и накладками на локтях.

– Освоились? – он чуть заметно улыбнулся. – Это обнадеживает.

– Почему вы решили, что я вернусь? – спросил Кашин, усаживаясь на облюбованный стул у окна, напротив холодильника.

– Во-первых, мы не договорили. Точнее, вы не узнали мою версию. Во-вторых, у вас должно быть умение возвращаться, без него вы бы не работали в группе. Тем более, не стали бы ее начальником.

Кашину не понравилась эта игра в «угадайку», она откровенно раздражала, но он улыбнулся и кивнул.

– Согласен, умение возвращаться у меня, наверное, вьелось в кости. И поскольку материалов по «Комсомольцу» я не принес, давайте сразу поговорим о «кукловодах». Ведь в этом суть вашей версии?

Они разлили чай, Рыжов к тому же намазал меда на два больших куска хлеба, хотя, как заметил Кашин, без масла. Видимо, для этого человека все еще существовало понятие физической формы. Сам Кашин от хлеба отказался, зато с удовольствием наполнил медом синюю розетку. И перешел к делу, едва Рыжов прожевал первый бутерброд.

– Вы полагаете, перед Первой Мировой войной могли существовать кружки влияния?

– Они существовали. Чтобы мне не пришлось выдумывать доказательства, почитайте как-нибудь мемуары о воздействии, какое оказывал на людей Распутин. А ведь он был, скорее всего, лишь видимой частью некоей, может быть, мощной группы. Понимаете, эффективная система не существует без базы, без подошвы, без некоторой зоны проб и ошибок. А в случае с Распутиным все почему-то решили, что он – уникум, и ничего похожего на его методы где-то поблизости существовать не может.

– Не нужно про Распутина. Тем более, что там не все ясно, слишком много слухов, а не сведений, возможно, фальсифицированных свидетельств, а не доказательств… Давайте вернемся к «Комсомольцу».

– Хорошо, не будем о Распутине. – Рыжов дожевал второй кусок хлеба с медом, с некоторым сожалением посмотрел на Кашина, и вдруг резковато спросил: – Вы хотите знать, что вам следует искать?

– Вот именно. Если можете помочь, я буду благодарен. Если же нет…

– Знаете, чтобы стало ясно, что следует искать, давайте еще раз пройдемся по всем катастрофам.

Кашин вздохнул, но послушно кивнул. Чай, к счастью, оказался еще лучше, чем прошлый раз, вернее, более привычным, ведь он сам его заваривал, а потому можно было немного посидеть, выслушивая Рыжова.

– Итак, в феврале 1898 года в порту Гаваны взорвался американский линкор «Мэн». Взрыв произошел утром, около 10 часов, когда часть команды еще спала, в крюйс-камере под носовой башней. Я не специалист, но моряки свидетельствуют, что повреждения в этой части корпуса всегда рассматривались как самые тяжелые в борьбе за живучесть корабля. Причин несколько, во-первых, боезапас носовых, основных в боевых условиях башен всегда больше, и даже существенно больше, чем в погребах других башен. Во-вторых, повреждение корпуса осложняет пользование ходовыми машинами, просто потому, что движение вперед создает дополнительный приток воды в пробоину за счет динамического давления. В таких случая приходится двигаться задним ходом, со всеми вытекающими из этого сложностями. В-третьих, именно в этой части корабля сложнее всего накладывать пластырь. В-четвертых, на линкорах значительная часть экипажа находится в носовых кубриках, и получается, что взрыв в этой части поражает наибольшее число людей, которым полагалось бы бороться за корабль, вызвает у них шок и чувство беспомощности. И в-пятых, что необходимо отметить, взрыв в этой части наносит максимальный урон системам управления кораблем, и повреждает капитанский мостик с вахтенным офицерским составом.

Рыжов посмотрел на Кашина, выбирая темп и, вероятно, интонацию своих аргументов. Поскольку Кашин слушал, не выказывая возражений, он продолжил:

3
{"b":"31848","o":1}