ЛитМир - Электронная Библиотека

Бормоча слова благодарности, Галина попятилась к двери и, задом распахнув ее, вывалилась в сени.

Марина впервые обрадовалась, что Жени не было дома к ее возвращению. Она так устала, что ей хотелось одного – лечь, закрыть глаза.

Но, несмотря на усталость, сначала Марина разделась и, встав в тазик, облилась водой. От омывающих холодных струй ей стало немного легче. Не вытираясь, она накинула махровый халат и села в кресло, в котором любил сидеть Женя. Она не волновалась, что его до сих пор нет: в музее как раз шла инвентаризация тургеневской библиотеки и Женя часто задерживался допоздна.

«Опять, опять!» – тоскливо думала она.

Ей не было жаль потраченных сил, и зла на настырную Галину она не держала. Она боялась только того, что снова разбудила в себе – как тогда, по просьбе Иришки. И снова разбудила просто так, не из собственной души…

Марина уже знала, как нелегко ей теперь будет успокоиться. Волны, поднимавшиеся у нее внутри, подступали к самому горлу, от их мощного наплыва темнело в глазах, и мучительная тоска охватывала ее.

Она сидела в кресле, обхватив колени руками, невидящими глазами глядя куда-то в угол. Глаза ее расширились, казалось, на пол-лица, темная глубина ставших огромными зрачков залила их до краев.

Ясные виденья проплывали перед нею, и Марина погружалась в них, плыла в их медленном течении. Ей виделся город – огромный город с просторным размахом улиц, с толпами людей и потоками машин. Потом – она видела себя, идущую по какому-то тихому переулку над прудом, но это не был переулок в провинциальном городе вроде Орла: она ступнями почувствовала мощное дыхание залитой асфальтом земли и вдруг поняла, что это – Москва…

– Маша! – услышала она Женин голос и медленно, с невообразимым усилием взглянула на него.

Он вошел незаметно и стоял теперь в дверях, глядя на Марину.

– Что с тобой, Маша? – тихо спросил он, по-прежнему не подходя ближе. – Почему ты… такая?

– Не волнуйся, Женечка, – произнесла она, с трудом шевеля языком. – Ничего со мной, я просто устала. Я сейчас лягу, я ужасно хочу спать…

– Ты сможешь сама лечь? – спросил он. – Или тебе помочь?

– Я сама, смогу сама, – пробормотала Марина. – Ты почитать еще хотел? Не обращай на меня внимания, Женя, милый…

Она действительно доплелась сама до кровати – и тут же уснула, провалилась в сон, как в яму.

Глава 8

На следующий день, в субботу, Марина проснулась поздно. Только легкий отзвук головной боли напоминал о вчерашней усталости, и она чувствовала себя почти спокойной.

Женя уже встал, она слышала, как он ходит по смежной комнате, открывает буфет, звякает чашками. Марина зажмурилась, с удовольствием слушая эти счастливые звуки его присутствия. По комнатам был разлит приятный запах утреннего кофе, который Женя варил на маленькой электроплитке, стоявшей прямо в комнате.

«Надо вставать, – подумала она. – Как хорошо – он здесь и надо вставать!»

– Женечка, – сказала она извиняющимся тоном, выходя в соседнюю комнату, – опять тебе с завтраком возиться пришлось! А я, знаешь, так устала вчера – уснула как убитая, ты извини…

– Ничего, Маша, – ответил он. – Это ерунда.

Что-то в его спокойном тоне насторожило Марину. И то, что Женя не смотрел на нее, делая вид, будто наблюдает за кофейной пенкой…

– Что случилось, Женя? – спросила она, подходя к нему и кладя руки ему на плечи.

– Случилось? – Он по-прежнему не оборачивался. – Что могло случиться – ничего.

Тон его был таким натянуто-безразличным, что не мог бы обмануть даже ребенка. Марина убрала руки с его плеч и вышла в сад. Осень была теплая, и они до сих пор умывались под медным рукомойником.

Когда она вернулась, кофе уже стоял на столе.

– Ты не хочешь мне сказать? – повторила Марина.

Женя наконец поднял на нее глаза. Наверное, что-то в ее лице убедило его, что дальше притворяться бесполезно. Да и хотел ли он притворяться перед нею?

– Да! – сказал он. – Да, случилось, и ты знаешь что!

– Не знаю, Женя… – тихо произнесла она. – Правда, я не знаю, поверь мне.

– Но ты же все знаешь! – воскликнул он. – Ты же все знаешь: что было в моем прошлом, что происходит со мною сейчас – все! Я не хочу скрывать от тебя, Маша: я боюсь тебя…

– Ты – меня? Боишься? – спросила она с невыразимым изумлением. – Но почему вдруг, Женя, почему?

– Можно подумать, ты действительно не понимаешь почему! Ну хорошо, я объясню. Сначала я думал: потому что я мало тебя знаю, ведь мы так недавно вместе. Я думал – любовь, мы сблизимся, все наладится… Но потом я понял: я не то что пока не знаю тебя, Маша, – я вообще не понимаю тебя и никогда не пойму. Есть ведь такие женщины, которых никогда не поймешь, сколько с ними ни проживи! И ты – как раз такая… – Он посмотрел на нее взволнованно и почти умоляюще. – А с меня хватит этого, Машенька, пойми! Со мной… У меня уже была такая женщина – и я зарекся от этого на всю жизнь. Второй раз я этого просто не выдержу. Я хочу понимать женщину, с которой живу. Понимать так же глубоко, как я люблю ее в постели, извини за пошлость.

Марина смотрела на него молча, не в силах произнести ни слова. Ей хотелось кричать, плакать, объяснять ему…

«Женя, единственный мой, чего ты боишься! – готово было сорваться с ее губ. – Меня ли тебе бояться, этого ли вообще бояться в жизни! Да ведь я люблю тебя…»

Но она молчала, и он молчал тоже.

– Ты даже сейчас молчишь так, что я теряюсь, – наконец произнес Женя. – Что клубится в твоей голове, что у тебя в душе – я не знаю… А вчера, когда я тебя увидел, глаза твои увидел, – я просто ужаснулся, Маша. Этот темный пожар, которым они полыхали… Никогда больше, ты слышишь, никогда больше я не позволю, чтобы такой пожар сжигал мою жизнь! Ты понимаешь, о чем я говорю?

Она кивнула.

– И когда ты сказала – помнишь, на лугу? – о том, чтобы защищать…

– Я ведь сказала, что тебе не придется этого делать, – тихо произнесла Марина. – Я совсем не жду от тебя этого, Женя… Да ты и не сможешь этого – защитить, ты даже удержать меня не сможешь, если я вдруг захочу уйти. Я люблю тебя совсем не за это… Я просто так тебя люблю, Женя, ни за что и ни ради чего!

– Вот именно! – воскликнул он и сжал руки тем самым жестом, от которого белели его суставы. – Вот именно: а вдруг ты захочешь уйти? А что будет со мной, с моей душой, что я буду делать – об этом ты подумала?

– Я не захочу уйти, Женя, я неправильно сказала, просто потому, что я волнуюсь… Мне просто трудно говорить, вот и все, я совсем не думала о том, чтобы уйти!..

– Сейчас не думала, а потом можешь и подумать! И я не смогу этого предотвратить, ты сама только что сказала. Маша, с тобой связано столько… необъяснимого, что для меня это слишком много. Ты вся необъяснимая, ты пугаешь меня всем, что делаешь. И тогда, когда Наташа вдруг побледнела и ушла…

Он быстро ходил по комнате, а Марина остановившимся от невыносимой боли взглядом смотрела, как вьется тонкая струйка пара над остывающим кофе.

– Но я ничего не сделала ей! – воскликнула она, услышав имя Спешневой. – Я не сделала ей ничего плохого, ты же сам видел! Что с того, что она ушла, что немного голова у нее заболела? С нею не случилось ничего плохого! Я просто не могла видеть, как она специально мучает тебя, Женя!

– Да ерунда это все – подумаешь, какая мука! Обычная женская ревность – понятная, Маша, по-нят-на-я! А то, что произошло потом, – непонятно… И я не хочу этого, я ничего не хочу от тебя!

Она невольно вскрикнула, услышав это. Он ничего не хочет от нее!.. Слезы полились по ее щекам потоком, она захлебнулась рыданием и закрыла лицо руками.

– Ты… больше не любишь меня? – спросила она, почувствовав, как Женя отнимает ее руки от мокрых щек. – Женя, неужели ты больше меня не любишь?!

– Машенька, ну прости меня, – сказал он, и Марина затрепетала, услышав его ласковый, любимый голос, заглянув в его глаза – так давно знакомые, с этими тонкими серыми лучиками и рассеянным дальнозорким взглядом. – Прости, что я так грубо… Я не хотел тебя обидеть, но я должен был сказать: я больше так не могу. Наверное, я… не совсем разлюбил тебя, – торопливо сказал он, поймав ее молящий, устремленный на него взгляд. – Или не совсем успел полюбить… Все произошло так стремительно, ты же помнишь, так независимо от моей воли! А теперь… Я не знаю, Маша! Знаешь, что со мной недавно было?

15
{"b":"31889","o":1}