ЛитМир - Электронная Библиотека

Он не понял даже, был ли у нее первым, – но и это было неважно. Женя влюбился так, что каждое воспоминание об Алине в те часы, когда ее не было с ним, сводило его с ума.

Да и нужно ли понимать такую удивительную женщину? Не главное ли чудо сама ее загадка?

Он хотел жениться на Алине как можно скорее. Одна мысль о том, что каждый раз надо отрываться от нее, торопливо одеваться в какой-нибудь чужой квартире, – одна мысль об этом была невыносима. А это происходило снова и снова, да еще на каникулах приходилось расставаться, потому что Алина неизменно уезжала к родителям в Кишинев.

– Ну не уезжай! – стал просить Женя, когда это произошло уже в который раз. – Неужели ты не можешь хотя бы после зимней сессии разок не поехать, неужели так уж обидятся твои родители? Или у тебя там есть кто-то?

– Никого у меня нет, – пожимала плечами Алина, глядя на него темными, как вишни, глазами. – Я еду, потому что так привыкла, и вообще – мне нравится ехать в поезде, в окно смотреть и думать…

– Тогда поедем куда-нибудь вместе! – хватался он за эту мысль. – Поехали на Байкал, например, – сколько суток идет этот поезд? Возьмем купе на двоих, насмотришься в окно до одурения!

Она только улыбалась и качала головой, и Женя понимал, что все его доводы резонны только для него самого. Алина жила по каким-то другим законам, ему неведомым.

И все равно он был готов жениться на ней в любую минуту, несмотря даже на то, что она категорически не понравилась его маме.

Он познакомил Алину с родителями вскоре после того, как они начали встречаться. Впрочем, нельзя сказать, чтобы Женя с трепетом ждал маминого решения. Он любил родителей, но с детства привык к тому, что они предоставляют ему свободу выбора.

Тем более удивился он, когда, проводив Алину и вернувшись, почувствовал, какая напряженная тишина стоит в квартире. Родители разговаривали на кухне и замолчали, как только он вошел.

– Что-нибудь случилось, мама? – поинтересовался Женя, садясь на подоконник и вопросительно глядя на мать.

– Женечка, эта девушка… У тебя к ней серьезное чувство? – вдруг вместо ответа спросила Элеонора Андреевна.

Женя слегка напрягся. Что, в самом деле, произошло? Они пили чай, беседовали о каких-то ничего не значащих вещах – вроде того, как теперь читается курс введения в литературоведение и как он читался в студенческие времена Жениных родителей. Мама держалась с неизменной любезностью, и незаметно было даже, чтобы она как-то особенно приглядывалась к гостье. И вдруг – этот странный вопрос…

– Допустим. А почему это тебя так волнует? – ответил он.

– Потому что эта девушка – не для тебя, – ответила Элеонора Андреевна.

Женю поразило уже то, что мама не обиделась на его нагловатый тон. И сразу ответила, без тени сомнения в голосе. Это его-то интеллигентная мама, которая любую фразу начинала с «может быть, я не права…».

– Интересно… – медленно проговорил он. – Интересно, мама, как это ты так быстро в этом убедилась?

Он посмотрел и на отца, но тот молчал, хмуро глядя в пол. Зато мама ответила сразу:

– Главным образом интуитивно. Все-таки ты мой сын, и я тебя люблю. А она тебя не любит и никогда не будет любить, не обольщайся.

Мать невольно задела больное место. Ведь Женя и сам сомневался, любит ли его Алина, и старался не задавать себе этот вопрос. Он ни разу не слышал от нее признаний в любви – да и вообще никаких не слышал признаний…

Обида на родителей овладела им вдруг, какая-то детская обида!

– Вы просто ревнуете! – воскликнул он. – Вам просто хотелось бы, чтобы я до седых волос оставался ребенком! Или, может, из-за прописки ее опасаетесь?

– Ну зачем так, Женька? – укоризненно сказал отец. – Когда это мы тебя считали более ребенком, чем ты есть? А уж насчет прописки – это ты вообще зря. При чем прописка, был бы человек…

Отец был прав, но Женя все равно не мог успокоиться – тем более что мама молчала, словно не считала нужным ничего больше объяснять. Наконец она подняла на него глаза, и он едва не заплакал сам, увидев в них слезы.

– Бедный мой мальчик… – сказала мама. – Надо же было тебе в нее влюбиться! Да ведь она сама не знает, чего хочет. И как это – любить, тоже не знает. Она не то что бесстрастная – но в ней страсть, если когда-нибудь и проснется, будет направлена только на себя саму, на удовлетворение своих желаний. А уж через тебя она перешагнет не задумываясь, даже не вспомнит, что ты был…

Это были слишком жестокие и несправедливые слова, и при всей своей любви к матери Женя постарался как можно скорее их забыть.

Пусть Алина кажется бесстрастной – он-то знает, что это не так! Да у него во рту пересыхает при одном воспоминании… И если она пока не понимает, любит ли его, то он добьется, что она его полюбит! Это не может быть иначе, он-то знает ее лучше всех…

Как же он ликовал, когда наконец оказалось, что он был прав! Через пять лет после того дня, когда он увидел ее впервые, после бесконечного изматывающего ожидания, после ежедневных сомнений в ее чувстве к нему Алина согласилась выйти за него замуж.

– Женя, если ты хочешь, – сказала она, – если ты не передумал, мы можем пожениться.

Это было после ресторана, где вся их группа во главе с неизменной старостой Леночкой Яшкевич праздновала защиту дипломов. Женя был слегка пьян, голова у него кружилась, и он боялся верить своим ушам. Но он знал, что Алина не пьянеет никогда; у нее только глаза становились от выпитого еще темнее и взгляд – еще задумчивее.

– Я… – он задохнулся от волнения. – Аля, я… Как я мог передумать!

Они стояли на тротуаре у двери ресторана «София», вокруг шумели развеселые однокурсники. Женя как раз поднял руку, чтобы остановить такси – да так и застыл на обочине с поднятой рукой.

– Эй, парень, чего махал-то? – вывел его из оцепенения оклик таксиста.

– Но я не хотела бы, чтобы свадьба как-то меняла твои планы, – сказала Алина уже в машине. – Тебе надо подготовиться в аспирантуру, а пожениться мы можем и зимой.

Планы, аспирантура… Все плыло у него в голове, ни о чем не мог он думать! Женя принялся целовать Алину, рука его скользила по ее груди, он забыл даже о том, что они едут в такси по Садовому кольцу и что сейчас снова придется расстаться с Алиной у двери общежития…

Алина мягко отвела его руку, кивнув на широкую спину шофера.

– Только переходи ко мне жить сейчас! – попросил Женя. – Сколько можно, Алечка, я же до свадьбы не доживу, ведь мы ж не дети…

– Хорошо, – кивнула она. – Я съезжу домой до осени и приеду уже к тебе, с вещами.

– Господи, это еще зачем? – взмолился Женя. – Опять до осени, опять ты уезжаешь! В конце концов, почему бы нам не съездить к твоим родителям вместе, раз уж мы решили?.. Почему бы им наконец не узнать о том, что у тебя есть жених?

Женю давно уже удивляло, что Алина никогда не предлагала ему познакомиться с ее родителями, к которым ездила с такой завидной регулярностью и которые ведь приезжали несколько раз к ней в Москву. Но это был один из ее необъясняемых поступков, и он не мог настаивать.

– Вот поженимся – и узнают, зачем что-то объяснять? А ты будешь готовиться к экзаменам, не отвлекаясь на меня, – спокойно заметила она, и Женя понял, что возражения по-прежнему бесполезны.

Все и было так, как она сказала. Она вернулась в октябре и перешла жить к Жене, и он сдал экзамены уже при ней. Родители не возразили: то ли привыкли за пять лет к мысли о том, что судьба их сына вверена Алине Ясеневой, то ли тоже поняли, что возражать не имеет смысла.

Свадьба была назначена на пятнадцатое февраля, раньше не удалось уговорить регистраторшу в загсе. Но свадьба не имела для Жени никакого значения: Алина была с ним, и какая разница, когда состоится свадьба?

Пятого февраля Алина не пришла ночевать. То есть не просто не пришла ночевать – в этом случае Женя, наверное, уже обзвонил бы все морги и отделения милиции или сошел с ума. Но она позвонила в половине десятого и сказала, что не придет ночевать.

9
{"b":"31889","o":1}