ЛитМир - Электронная Библиотека

Ольга Воронцова появилась через неделю. Однажды утром Лиза услышала, как кто-то включил воду в ванной, потом простучали каблуки в коридоре, зашелестела бумага на кухне. Она торопливо оделась и вышла из комнаты.

На кухне у стола с заплесневевшей посудой стояла молодая женщина – кажется, чуть постарше Лизы – и разворачивала что-то, завернутое в засаленную газету. Она была довольно красива, но Лиза тут же отметила про себя, что таких женщин она не видала с новополоцких времен. Слишком уж вульгарно была накрашена соседка, слишком небрежно одета – темные потные круги виднелись под мышками, темнели корни отросших, крашенных в бело-желтый цвет волос.

– Жарища какая, – сказала соседка, оборачиваясь на звук Лизиных шагов. – Жарища, пылища, а только еще май начался! Ты, наверно, жиличка, в Иркиной комнате живешь? Тебя как звать? – И, не дожидаясь ответа, представилась сама: – А я Ольга, соседка.

– Да, мне Тамара Сергеевна говорила, – сказала Лиза. – Только я не знала, куда ты девалась. Меня Лизой зовут.

– Да были дела кое-какие, – неопределенно повела плечами Ольга. – Отдохнула недельку… Сейчас к начальству пойду объясняться – откроют рот. Я ведь дворничихой тут, – объяснила она. – А ты ничего… – Ольга окинула Лизу оценивающим взглядом. – Юбочка какая… Где купила?

– Так, портной один сшил знакомый, – ответила Лиза.

Не объяснять же Ольге, что юбку шили в доме моделей самого Никиты Орлова.

– Ладно, потом поговорим, – сказала Ольга. – Тороплюсь сейчас. Я вечером дома буду. Слушай, – неожиданно спросила она, – а пива у тебя нет?

– Нет, – ответила Лиза, слегка удивившись.

– Башка болит-отваливается, – объяснила Ольга. – Ринат, сволочь, сэкономил на водке, взял дряни какой-то паленой, а я мучайся теперь. Ну ладно, до вечера!

И, торопливо вытерев руки о газету, она вышла из кухни.

«Такая, значит, соседка, – подумала Лиза. – Что ж, выбирать не приходится».

Лиза вернулась к себе в комнату, присела у стола. На столе лежала открытая косметичка, и Лиза машинально достала из нее зеркальце.

Никогда прежде она не рассматривала себя с такой безнадежностью. Нет, она не казалась самой себе ни постаревшей, ни подурневшей – странно было бы, если бы такие мысли посещали ее в двадцать один год. Ее зеленые глаза были все так же широко открыты, и взгляд по-прежнему казался удивленным – хотя мало что могло бы удивить ее теперь. И легкие светло-пепельные волосы, свивающиеся в прозрачные завитки, по-прежнему придавали ей сходство с бабочкой, присевшей на цветок.

Но выражение ее лица совсем переменилось. Оно больше не светилось тем ожиданием неотменимого счастья, которое так восхищало Виктора всего два года назад. Печалью веяло от Лизиного лица, и печаль эта казалась особенно необъяснимой в сочетании с ее юностью.

Лиза тряхнула головой, отложила зеркальце. Пора к Инге: сегодня та намеревалась уехать на целый день. Что ж, тем лучше, каждый час чего-то ведь стоит. И, по правде говоря, лучше уж сидеть с Антошкой в запущенной Ингиной квартире, чем бродить по городу в одиночестве или прислушиваться из своей комнаты, не пришла ли соседка.

Лиза вернулась, когда Ольга уже была дома: из-под дверей ее комнаты выбивалась полоска света, оттуда раздавался смех и шум.

– Пришла? – Ольга выглянула в коридор, услышав Лизины шаги. – Заходи, у меня гости, посидим.

– Да я устала сегодня, – попробовала отказаться Лиза.

Ей совсем не хотелось сидеть с Ольгиными гостями.

– Да брось ты – устала! Я, думаешь, не устала? Намахалась метлой, да еще металл пришлось грузить. Надо ж и расслабиться, не все нам вкалывать! Нам с тобой дружить надо, мы тут одни теперь живем, Загорецкие-то переехали.

– Ладно, я зайду, – сказала Лиза. – Переоденусь только.

В Ольгиной комнате было так накурено, что Лиза, никогда не обращавшая внимания на сигаретный дым, чуть не закашлялась. Вокруг стола, заставленного бутылками и мисками с едой, сидели двое мужчин. Лиза не сразу рассмотрела их в синем чаду.

– А, соседка! – сказал один из них, увидев ее. – Проходи, не стесняйся, мы люди простые. Пить что будешь? Вино есть, водка.

– Вино, – ответила Лиза, садясь.

«Зачем я пришла? – подумала она. – Теперь придется посидеть, не убегать же».

Ольга, похоже, уже выпила не один стакан. Ее блекло-голубые глаза с подведенными зелеными стрелками подернулись поволокой, она то и дело хохотала, отстраняясь от мужчины, предложившего Лизе выпить.

– Пашка, не лапай, а то Ринат заревнует!

– Да че ты, Оль, не убудет же, сдурел он, что ли, ревновать! – убеждал Пашка, пощипывая ее округлую попку, обтянутую кожаной юбкой. – Правда, Ринат?

– Чего, вон, девушка подумает? – хихикала Ольга. – Да ты садись, Лиза, не обращай на него внимания.

– А чего ей думать? Нормально сидим, и она с нами сядет. Выпей, Лиза, закуси – редисочка есть, рыба хорошая.

Неожиданно Лизе захотелось выпить: просто невозможно было сидеть здесь на трезвую голову. Она отхлебнула из стакана, подвинутого Пашкой, – вино оказалось дешевым портвейном. Но голова закружилась сразу, и уже не так противно было смотреть, как тискает Ольгу один из ее гостей.

Второй гость, напротив которого оказалась за столом Лиза, был гораздо моложе потрепанного Пашки. Пожалуй, он был даже красив, этот Ринат. На вид ему было лет двадцать пять, у него было смуглое лицо, черные глаза и черные прямые волосы, как у индейца из американского фильма. Он прищуривался, затягиваясь сигаретой, и внимательно смотрел на Лизу. Конечно, он тоже был пьян, но взгляд у него оставался живым, глаза поблескивали.

– Вас Лиза зовут? – спросил он, и Лиза даже вздрогнула, услышав его «вы». – Вы что, тоже дворничихой работать будете?

– Да она комнату Иркину снимает, – ответила за Лизу Ольга. – А ты что, уже глаз положил? Смотри у меня!

– А сами где работаете? – продолжал расспрашивать Ринат, не обращая внимания на Ольгины слова.

Лиза объяснила, где работает. Язык у нее уже слегка заплетался: она давно не пила да к тому же действительно устала, целый день проведя с Тошкой.

– А он носильщиком работает на Курском, – объяснил Пашка. – Там все ихние, татары. А мы с Ольгой тут дворняжим, вот и познакомились, а, Лиза?

Он подмигнул Лизе, но каждое движение уже давалось ему с трудом: видно, давно сидели. Словно в подтверждение Лизиной догадки, Пашка пробормотал:

– Тебе бы раньше прийти-то, а сейчас мы, понятно, ослабли… Может, Оль, спать ляжем? Допьем, что есть, и ляжем?

– С тобой, что ли? – Ольга снова хохотнула. – Я с Ринатиком лягу, чего мне с тобой. Лизу вон уговаривай!

Несмотря на старание держаться, Ольга тоже казалась уставшей. Голова ее то и дело падала на плечо Пашке, и, пытаясь взбодриться, Ольга опрокидывала стакан за стаканом.

– Ты, Лиз, не обращай внимания, это мы похмеляемся, – пробормотала она. – Мы ж неделю гуляли у Ринатика, ясное дело, устали. Вот выспимся сего-дня – и будем завтра как огурчики, да, Ринатик? Иди ко мне, мой хоро-ошенький!..

Но Ринат не собирался к засыпающей Ольге. Он смотрел только на Лизу, и она отводила глаза: слишком уж откровенным был его взгляд.

Но отделаться от Ольги было, видимо, не так-то просто. Она встала, пошатываясь, обошла стол и села на колени к Ринату.

– Ты на меня смотри, на меня, чего на чужую девку смотришь? – прошептала она страстно и похотливо. – Пускай она идет, сейчас Пашку в загорецкую комнату вынесем…

Прижавшись к Ринату распирающей кофточку грудью, Ольга заерзала у него на коленях – то ли пытаясь разгорячить его, то ли от собственного нетерпения. Не отводя глаз от Лизы, Ринат начал расстегивать Ольгину блузку; движения его были неторопливыми и властными.

Лиза встала и, не прощаясь, пошла к двери. Да и с кем было прощаться? Пашка уже спал, уронив голову на стол, Ольга была занята Ринатом, а ловить на себе его взгляд, раздевающий ее так же, как руки раздевали Ольгу, Лизе было противно.

8
{"b":"31897","o":1}