ЛитМир - Электронная Библиотека

Лере не хотелось сейчас никаких разговоров, рассказов о поездке, рассуждений о трудностях челночного дела. Но и попутчицам, похоже, было не до разговоров. Примостившись на своей полке, они задремали, не укладываясь, в ожидании границы.

– Теперь и граница-то какая, не поймешь – советская, украинская? – пробормотала одна из них.

Действительно, из Москвы уехали как раз после отречения Горбачева, и теперь Лера сама не могла бы ответить на этот вопрос. Правда, попутчиц и не интересовал ответ.

– Чья бы ни была, – махнула рукой вторая. – С тебя все сдерут, не переживай. Спи лучше!

Бодрый украинский – или еще советский? – таможенник подтвердил эти слова.

– Значит, так, бабы! – объявил он после того как пограничники проверили документы. – Чего у нас там по декларации? Лифчики, трусы, мохер, кошельки, ремни еще какие-то? У жинки моей – третий номер лифчика, ей два белых и черный, а у Петькиной – пятый, ей телесных надо три. Запомнили размеры? Действуйте, девчата, я к вам на обратном пути загляну. А то не много ли товару везете, могу же ж и поинтересоваться…

Едва отойдя от купе, он тут же вернулся.

– Да, а мне-то! Мне-то у вас и взять нечего… Ну, ремни давайте, что ли, обойдусь уж двумя. И пива пошукайте – неужто не запасли?

Когда таможенник исчез – наверняка ненадолго, – Зоська с тоской взглянула на забитые мешками полки.

– Два белых и черный, третий номер! Вот сволочь, брал бы любые – номер еще, цвет выбирает… Где я их буду сейчас искать?

Мешки действительно были похожи, как капли черной воды. Чертыхаясь, Лера полезла наверх, ощупывала их, отдирала скотч. Наконец удалось найти мешок с лифчиками, но, как назло, третьим номером в нем были только белые – и поиски пришлось продолжить.

Когда, чихая от вагонной пыли, Лера спустилась наконец вниз с лифчиками, Зоська уже выудила из других мешков ремни. Взглянув на расстроенное лицо подружки, Лера рассмеялась.

– Что уж тебе так весело? – обиделась Зоська.

– Это тебе что уж так грустно?

– А чему радоваться? – шмыгнула носом Зоська. – Ни за что отдай этим дармоедам, да еще размеры им подбирай!

Но Лере снова показалось, что Зоська расстроена не таможенными проблемами – или, во всяком случае, не только ими.

Удовлетворившись выданными лифчиками и ремнями, таможенник даже не заглянул в их мешки. Соседки отделались ночными рубашками и мохером.

– Все, девушки, спать, что ли? – весело воскликнула Лера, когда наконец поменяли колеса и поезд тронулся с места. – Вроде на родину въехали.

– Нет, ты подожди спать, – сказала Зоська. – Сейчас картошку понесут, винегрет. Прямо к поезду, представляешь? Хоть поедим по-человечески, не за валюту, а то уже глаза бы не глядели на тушенку проклятую!

Есть за рубли действительно было приятно, и женщины, тащившие к поезду горячую картошку, показались родными, хотя не преминули содрать с расслабившихся челноков втридорога.

А главное, Лера действительно наслаждалась всеми этими нехитрыми радостями, не думая больше ни о чем, не погружаясь в мучительное самокопание.

«Наверное, это и в самом деле не те страхи, которые могут меня одолеть», – подумала она, засыпая рядом с бессонно вертевшейся Зоськой.

Предновогодняя Москва выглядела так уныло по сравнению с живым, гудящим и едящим Стамбулом, что Лера почувствовала легкий укол разочарования, когда поплыл мимо перрон Киевского вокзала. Грязь, слякость, суровые и недоброжелательные лица… А ведь так хотелось вернуться поскорее!

И вдруг она увидела Костю, стоящего на перроне, – и сердце у нее вздрогнуло. Но не от радости увидеть его, как Лера могла бы ожидать от себя, а от единственного отчетливого чувства: боже мой, да ведь я даже не вспомнила о нем ни разу за все эти невообразимые дни, как же стыдно!

«Нет-нет, это ничего не значит – просто было много дел, просто я уставала, – тут же сказала себе Лера, спрыгивая на перрон. – И как я рада его видеть!»

– Котенька! – воскликнула она, целуя мужа. – Как хорошо, что ты встретил! У нас столько вещей, ужас!

– Как же вы их несли в Стамбуле? – удивился Костя.

– Лучше не спрашивай! – махнула рукой Лера. – У меня теперь мускулы как у штангиста.

Но, увидев их багаж своими глазами, Костя просто остолбенел.

– Лерочка… – пробормотал он. – Но это же просто…

– Что – невозможно? – спросила Лера едва ли не с гордостью. – Я и сама не понимаю, как мы все это довезли!

– Нет, это же просто… Как-то даже неприлично… То есть я предполагал, что ты что-то привезешь, но чтобы столько…

Вид у Кости был такой потерянный, что Лере стало его жаль – хотя ее укололи его слова о неприличии.

– Не так уж и много, некоторые больше везут, – спокойно возразила она. – У нас с Зоськой всего четырнадцать мешков на двоих, это нормально. Ладно, Коть, – сказала она, сурово посмотрев на подскочившего носильщика, – делаем так: Зоська стоит здесь, а мы с тобой перетаскиваем все к машине. Кстати, какая машина – такси?

– Нет, ты понимаешь, – начал объяснять Костя, – мне не удалось заказать такси. Было все время занято, а потом я опаздывал, когда выбегал из дому, поэтому и… Но мы что-нибудь найдем сейчас, не волнуйся.

Лера разозлилась было про себя, но ей так радостно было оказаться наконец дома, что она махнула рукой. И правда, неужели уж в Москве машину не найдем!

На площади Киевского вокзала не было и следа привычной очереди и привычной стоянки такси. Только несколько пассажиров топтались там, где она была совсем недавно, и изумленно оглядывались.

– Да-а, – протянула Лера, опуская мешок на грязный асфальт. – Этот вид транспорта уходит в небытие. Оно-то по городу давно заметно, но чтобы и на вокзале…

– Чем же мы поедем? – огляделся Костя.

– Чем – понятно, вопрос – почем, – объяснила Лера, показывая на стайку машин, припаркованных неподалеку.

И точно: к ним тут же подскочили несколько водителей, покручивая на пальцах ключи.

– Куда едем, ребята? – бодро спросил тот, что добежал первым. – Строгино, Тушино, Митино.

– Нет, в центр, – сказала Лера.

– Тогда, значит, со мной, – тут же встрял следующий.

– С тобой так с тобой, – согласилась Лера. – Лишь бы мешки поместились.

– Это мы знаем, – кивнул водитель. – Не первый раз к этому поезду ездим, дело привычное.

Лера осталась рядом с «Жигулями»-пикапом, а Костя побежал за багажом. Пока они с Зоськой перетаскивали мешки, Лера торговалась с шофером – впрочем, не слишком рассчитывая на успех: Москва ведь, не Турция.

– За пару километров – как до Митино! – возмущалась она.

– А что же ты думала, девушка, – насмерть стоял шофер. – Мне вообще резона нет на такие расстояния ездить, ты мне, считай, за вредность маршрута платишь!

– Ладно, все, – сдалась Лера, заметив, что вещи все равно уже погружены. – Поехали, что ж теперь…

– Я просто не представляю, Лерочка, как же мы будем выгружать все это прямо во дворе, – сказал Костя по дороге. – Ведь на глазах у всех, как на Лобном месте! А сегодня еще и дома все сидят – тридцать первое…

– Мы попросим водителя въехать на наш этаж, – сказала Лера с неожиданным раздражением. – Костя, сколько можно убиваться? Во дворе никто глазом не моргнет, не беспокойся. Они не такие видали картины.

– Не ссорьтесь, ребята, – примирительно заметила Зоська. – Ты бы, Костенька, лучше расспросил нас, как мы съездили.

– Да, действительно, я говорю совсем не о том! – устыдился Костя. – Что вы видели в Стамбуле, мои дорогие?

– Лифчики, – сказала Лера. – И трусы, и мохер – я тебе дома покажу, составишь полное впечатление о Византии.

Не надо было говорить этого, и ее раздражения Костя совсем не заслужил. Ведь не он заставил ее ехать в эту поездку, он и представить себе не мог, что это такое – она и сама не представляла. Но Лера почувствовала вдруг, как начало сказываться напряжение этих дней. Все ее раздражало, беспричинные слезы подступали к горлу, и она не в силах была себя сдержать.

19
{"b":"31900","o":1}