ЛитМир - Электронная Библиотека

– Как ты считаешь – как выглядела эта коллекция? Ты уверен, что она была продана целиком, а не по частям?

– Почти уверен, Каррик. А выглядела она… ну, скорее всего это был набор старых, очень старых драгоценностей и безделушек. На любом ювелирном рынке такими вещами интересуются только старики-фанатики, собирающие древние свитки и ищущие удачного перерождения с помощью забытых всеми предков, но уж никак не кокетливые невесты…

– Я слышал о таких стариках, – закивал Каррик. – Значит, ты думаешь, покупатель был старик?

– Я думаю, как бы он не оказался богатым идиотом-северянином, ищущим связи с кхуманами, но не знающим, как на нее выйти. Этого я боюсь больше всего – потому что тот, кто ищет, тот рано или поздно найдет.

Рыботорговец нахмурился. Я наблюдал за ним самым краешком глаза, боясь привлечь к себе внимание, – он был озабочен и даже, пожалуй, немного напуган.

– И сколько у нас времени… всего? – спросил он у Эйно.

– Мне хочется надеяться, что времени достаточно. Может быть, пара лет… видишь ли, я отправился в путь только для того, чтобы подтвердить или опровергнуть проклятый слух. Тот, кто рассказал об этом, не мог назвать источник информации – это просто витало в воздухе: это был торговец-лавеллер, вернувшийся из Гайтании, где у него имеются обширные финансовые интересы. Он слышал только о займе, и ничего больше. Все остальное я додумал сам. И, увы, я оказался прав. Человек Айека, доставивший нам векселя, погиб раньше, чем успел передать главное. И еще: кто-то шел по его следу.

– Ты не знаешь, кто?

– Нам пришлось их убить. Дело было ночью, и сперва я вообще не понял, что происходит. Потом было поздно. Здесь, в Шаркуме, я хочу узнать все, что только смогу. А потом, возможно, к тебе придет Айек, и ты выполнишь все, что он скажет.

– Я знаю Айека, – коротко объявил рыботорговец.

– Я в курсе. Это я долго не был в Шахрисаре… теперь я – четыре к семи, и ты должен это знать.

– Я понял тебя, брат.

Разговор между Эйно и Карриком дал мне больше вопросов, чем ответов, лишь чуть-чуть приоткрыв занавес тайны, окружавший нашу экспедицию. Эйно гоняется за человеком, купившим раритеты из какого-то восточного храма, скорее всего давно заброшенного и считавшегося мифом. Тем не менее, кто-то сумел его найти и разграбить… что из этого следует, думал я, что же? В магию я, признаться, не верил. Старый Сайен привил мне мысль о том, что человек способен распоряжаться некоторыми невидимыми глазу силами, но не способен повелевать стихиями – то есть действовать так, как это описывалось в старых романах, повествующих о бессмертных колдунах и волшебниках. И что же, рассуждал я, в загадочном Черепе Дэрка скрыты силы, помогающие колдуну достичь магической власти над людьми и разными мифическими помощниками, обитателями потустороннего мира? Нет, говорил я себе, здесь что-то не так. Эйно не похож на человека, способного поверить в эту дребедень, в дешевые вечерние страшилки для старых дев. Здесь что-то не так…

Как показало время, мои догадки были верны, – но узнал я об этом не сразу.

Глава 6

Я проснулся хорошо за полдень. Вероятно, Эйно распорядился не будить меня, чтобы я мог выспаться после утомительной дороги. Мысленно поблагодарив его, я спрыгнул с широкой деревянной кровати и подошел к единственному окну моей маленькой комнатки. Окно было высоким и узким, словно крепостная бойница. У нас так уже давно не строили, но воинственные традиции народа тартуша соблюдались в Шахрисаре неукоснительно – по крайней мере, в архитектуре.

Окно выходило на двор. С высоты второго этажа я видел, как молодой раб возится в конюшне, подсыпая лошадям зерна, а пара девушек что-то стирают в большущей бадье в дальнем углу двора. Ни моих спутников, ни хозяина не было видно – а в конюшне, кажется, отсутствовали лошади Эйно и Иллари.

Умывшись, я вдруг ощутил голодный спазм в желудке – еще бы, я спал часов четырнадцать, если не больше. Я кое-как натянул свои кожаные штаны, всунул ноги в сапоги, набросил на плечи сорочку и вышел из комнаты. Коридор вывел меня в зал, где я не без удивления увидел Уту, болтающую со вчерашним хозяйским сыном. На столе перед ними стояли кубки вина и пустые уже тарелки.

– Завтракаете? – не слишком любезно осведомился я.

– Обедаем, – рассмеялась Ута. – Ты проспал свой завтрак…

– Я есть хочу, – пожаловался я. – Как перед смертью. Накормят меня здесь или нет?

Поняв, что я голоден, юноша в разноцветной коже свистнул и что-то приказал мгновенно прибежавшей из кухни рабыне. Вскоре перед моим носом появились тарелки с кашей, мясом и овощами. Я нагло налил себе вина из большой бутыли и углубился в еду, время от времени поглядывая на Уту и ее собеседника – те, не обращая на меня ни малейшего внимания, продолжали трещать на незнакомом мне языке тартуш.

Не успел я доесть, как снизу раздался скрип открываемых ворот и чьи-то голоса. Сын Каррика удивленно поднял голову, потом сказал что-то Уте. Девушка нахмурилась.

– Маттер, Эйно прислал за тобой раба. Одевайся.

– Эйно? – от изумления я едва не выронил кубок.

Зачем я ему? У него раненые? Не утруждая себя благодарностью за еду, я выскочил из-за стола и помчался в свою комнату. Через две минуты я был уже в конюшне, где смуглый раб поспешно затягивал подпругу на боку моей кобылы. Уважительно глянув на мой меч, он что-то коротко проговорил и махнул рукой. Я оглянулся. В воротах конюшни стоял светловолосый мужчина с узкой бородкой и роскошным позолоченным ошейником, украшенным резьбой. Я никогда не видел, чтобы рабы носили дорогую одежду и, тем более, такие, смахивающие на украшения, ошейники – очевидно, это был не просто раб, а поверенный своего хозяина.

– Тебя ждут, – произнес он по-пеллийски, тщательно, будто школяр, выговаривая каждое слово, – следуй за мной.

Я запрыгнул на свою лошадь, проверил и сунул в седельные карманы пистолеты и, помня о наставлениях Эйно, щегольски расположил свой меч на левом бедре. Следуя за рослым черным конем моего провожатого, я пересек шумящую, провонявшую рыбой базарную площадь и углубился в нескончаемую паутину узких, полутемных улочек. Нас окружили серые каменные стены трехэтажных домов с острыми крышами, капюшоном нависавшими над головой. Копыта гулко грохотали по старой брусчатке. Время от времени нам приходилось прижиматься к стене, чтобы пропустить встречного всадника или раба с тележкой, полной всякого товара. Этим кварталам, выводящим нас то на одну, то на другую площадь, не было конца. Город показался мне огромным. Я видел таверны, обозначенные вывесками и неизменными масляными фонарями затейливой ковки, бесчисленные лавки и большие магазины, заваленные то коврами, то посудой, то канатами и парусиной, и по тому, как свежеет воздух, стал понимать, что мы двигаемся в сторону моря.

Вскоре светловолосый свернул в какой-то совсем уж узкий переулок и неожиданно остановился. Повинуясь его жесту, я спешился. Раб сильно ударил в неприметную дверь на первом этаже темного, с потеками на стенах, двухэтажного строения, и ему тотчас же открыли.

Я передал поводья в руки чумазого мальчишки и нерешительно шагнул в полумрак, ждавший меня за дверью. Чьи-то пальцы схватили меня за плечо, я покорно сделал два шага, и передо мной, впуская в помещение слабый дневной свет, распахнулась низкая дверь. Теперь я оказался в тесном дворе – здесь стены дома были сложены из красных, потемневших от лет и близости моря кирпичей. Тощий чернявый раб в грязном переднике толкнул меня вперед, указывая на деревянную дверь в стене справа: дом имел длинный кирпичный придел, выстроенный перпендикулярно фасаду.

За дверью слышались негромкие голоса. Большая комната, освещаемая парой высоких окон с давно немытыми, потекшими стеклами, служила, по всей видимости, чем-то вроде склада, так как по углам я увидел несколько разномастных винных бочек, какие-то бухты смоленого каната и тюки, увязанные в грязную парусину. На нескольких бочонках поменьше сидели Эйно, Иллари, Каррик и двое мужчин в кожаных нарядах, под которыми угадывалась обычная в Шаркуме легкая броня. Еще один бочонок, пустой и давно рассохшийся, служил им столом.

14
{"b":"31907","o":1}