ЛитМир - Электронная Библиотека

– Нет, са, – помотал я головой. – Язык я знаю довольно хорошо, читаю и говорю почти без акцента. Но бывать мне там не случалось.

– Знаешь язык? – блеснул глазами Эйно. – Превосходно! Я знал, что Иллари не ошибся в тебе…

– Нам предстоит путешествие, са? – почтительно осведомился я, не переставая восхищаться качеством карты.

Эйно пососал трубку, подмигнул Иллари и достал из небольшого буфета высокогорлую бутылку.

– Да, парень… ты будешь играть роль моего сына. А я – роль убитого горем мелкопоместного князька, едва удравшего от варваров. Ты хорошо знаешь язык – значит, ты будешь всем рассказывать, что учился там в монастыре и лишь год назад вернулся домой. Ты знаешь какие-нибудь далекие от побережья монастыри, в которых может воспитываться молодой дворянин?

– О Гайтании я слышал очень много, са. Думаю, мы найдем выход из положения. Путешествие будет секретным?

– Парень просто мудрец, – добродушно хохотнул Иллари. – Признайтесь, са Маттер, вам приходилось зачитываться книжками про королевских шпионов?

– Н-да… – ответил я, краснея.

– Мы пробудем там недолго. Нам нужно добраться вот сюда, – Эйно указал на незнакомый мне городишко в десятке миль от берега. – А там… а там посмотрим. Насколько я знаю, ближайшая база гайтанского флота находится много южнее, и мы вряд ли встретимся с военным кораблем. А даже если встретимся… – Он налил себе вина и повернулся ко мне. – Если и встретим, нам это не страшно. Верно, Тило?

Старый штурман что-то пробурчал себе под нос и потянулся за сложной линейкой со множеством различных шкал, валявшейся на дальнем углу стола.

– Тебе нужно осмотреть раненого, – вдруг спохватился Иллари. – Ута проводит тебя… встретимся на палубе.

Состояние моего пациента оказалось лучше, чем я мог ожидать. Рана начала затягиваться, бальзамы предотвратили лихорадку, и он, еще очень слабый, но пришедший в себя, подкреплялся жидковатым бульоном.

– Спасибо, мальчик, – голос рослого аристократа оказался мягким, словно у монаха. – Мне уже рассказали, кому я обязан жизнью. Скажи мне, – он поставил тарелку на стоявший возле кровати табурет и прищурился, – ты знаешь, куда попал?

Изумленный вопросом, я присел у него в ногах.

– Что вы хотите этим сказать, са?

– То, о чем я тебя спросил. Ты знаешь, что это за корабль?

– Но, са… в таверне я слышал, что это пеллийский королевский корсар, но, возможно, контрабандисты ошибались… мне хотелось бы выяснить это самому, са.

– Смышленый парень, – едва слышно засмеялся раненый. – Королевский корсар! Что ж, для кого-то это так. Наверное, даже для многих.

– Вы думаете, меня ждет что-то дурное? – насторожился я.

– Смотря опять-таки что понимать под дурным… вероятно, впрочем, что тебя ждет множество удивительных вещей. Может быть, богатство и слава, о которой так мечтают в твои годы. А может быть – петля или пуля. Паутина Саргази темна… одно могу сказать тебе точно: «Бринлееф» – лучший корабль на этой планете. Когда-нибудь построят другие, больше и мощнее, но пока барк Эйно Лоттвица способен сокрушить кого угодно. Там, в далеких западных морях, такая стать значит очень много. Что ты слышал о Пеллии?

– Очень мало, са. Я знаю, что пеллийские мастера преуспели в науках и искусствах изготовления различных диковин…

– Пеллийские мастера преуспели в искусстве интриг! – саркастически перебил он меня. – Я рад, что мне не придется плыть вслед за солнцем… Пусть Саргази сплетет для тебя узор хитроумия. Иначе данные тебе таланты пропадут даром. Иди…

Его манера речи произвела на меня большое впечатление. Старый воин, – а я ни минуты не сомневался, что истинным его призванием был меч, – вещал, как храмовый прорицатель. Наверняка он видел свитков куда больше, чем все мудрецы нашей провинции вместе взятые. Поднимаясь на палубу, я дал себе слово продолжить странную беседу при первой же возможности.

«„Бринлееф“, – подумал я, выбираясь наверх. – „Бринлееф“, вот как он называется! Интересно, что это значит?»

Эйно стоял на металличесих плитах кормовой надстройки, барабаня пальцами по здоровенному биноклю, что висел у него на груди. Над нашими головами гудели косые паруса второй бизани.

– Добрый ветер, – сказал он, улыбаясь мне. – Тебе нравится в море?

– Да, са… – я помялся, глянул за корму, где пенилась, крутилась кильватерная струя огромного корабля, и решился: – Скажите, са Эйно, а «Бринлееф» весь изготовлен из железа?

– Железный корабль построить трудно, – задумчиво прищурился тот. – Наш «Брин», конечно, сделан из дерева, но обшит он железом. Корпусу не страшны ядра ваших пушек. Наши орудия стреляют коническими снарядами наподобие пули от казнозарядного оружия. Ты уже видел такое?

– Да, у гвардейцев, са. Говорят, его научились делать лавеллеры.

– Бездельники кое-как переняли идею князя Роттира. Если это небольшая пушка, то конический снаряд вращается в полете, это увеличивает дальность и точность, к тому же в него можно засунуть куда больше взрывчатки, чем в круглое ядро. Понял?

– Понял, са, – ответил я, неожиданно для самого себя удивляясь простоте услышанного. Действительно, для того чтобы снарядить ядро большим количеством пороха, приходится увеличивать калибр пушки. Для того, чтобы метнуть большое ядро, нужно увеличивать количество пороха в стволе. Скоро наступает предел. А пеллийцы нашли способ обойти его! Но почему он вращается? Спрашивать я не решился.

– Для борьбы с деревянными судами мы делаем тонкостенные, нетяжелые снаряды, – продолжал тем временем Эйно. – Толстые стенки им и не нужны, лишь бы при выстреле не разорвало. Снаряд получается довольно легким, только дно у него толстое…

День я провел на палубе, наблюдая за матросами, которые бесстрашно управлялись с парусами, с необыкновенной ловкостью балансируя на головокружительной высоте. Одна лишь мысль о том, что и мне, наверное, придется осваивать это потрясающее искусство, наполняла сердце ужасом, смешанным с восторгом. Эйно, время от времени выбиравшийся из темных глубин корабля, с усмешкой хлопал меня по плечу и произносил пару-тройку ободряющих фраз.

А разбудили меня до рассвета.

Иллари принес пухлый сверток, в котором оказалась одежда – чуть потрепанный, но дорогой кафтан, узкие штаны и желтые сапоги для верховой езды.

– Пришлось поискать, – сказал он, – но, кажется, все по размеру.

– Сапоги не годятся, – ответил я, демонстрируя ему свою узкую и длинную ногу. – Но у меня есть… мы – уже?

– Уже. Едва вошли в этот проклятый залив, будь он неладен. Эйно ждет тебя, позавтракаешь в баркасе. Слушай, – он сел на мою койку и поднял на меня немного встревоженные глаза, – я вроде как за тебя отвечаю. Эйно зверь, конечно, но там может быть всякое, знаешь как оно… я могу быть уверенным, что ты сумеешь постоять за себя? На бойца ты, если честно, не похож. Клинку учили?

– Учили хорошо, учился плохо, – честно признался я. – Но я шустрый, мой учитель так и говорил.

– Хорошо, ладно. Бери свой меч, да и вот еще что – от меня, в сумку засунешь, – и с этими словами Иллари протянул мне пару коротких двухствольных пистолетов и мешочек с пулями. – Бьют как демоны, не думай. Порох тебе Эйно даст.

– У меня есть.

– Свой можешь себе знаешь, куда засунуть, – скривился он. – Знаю я ваши пороха, на них только курей жарить.

Я влез в свои сапоги, зачесал назад влажные после умывания волосы, и принялся ладить к поясу меч. Перевязь я предусмотрительно спрятал под кафтан – пропустив ее в поясные кольца, я застегнул наконец все пряжки и вопросительно поглядел на Иллари.

– Хорош, – кивнул тот, улыбаясь одними глазами. – Ну… пошли, Эйно ждет.

Предрассветный туман был густым, как сметана. Задрав голову, я с трудом сумел разглядеть лишь гафель нависавшей надо мной бизани, верхушка мачты терялась в серой мути. С левого борта на волне покачивалась довольно большая шестивесельная лодка – на румпеле спокойно покуривал Эйно, спрятав лицо под мятой широкополой шляпой с вышедшей из моды лентой. Я спустился по веревочному трапу, шлепнулся рядом с ним на банку, и один из матросов с силой оттолкнулся веслом от влажного борта корабля.

5
{"b":"31907","o":1}