ЛитМир - Электронная Библиотека

В конце коридора он остановился и сказал негромко и серьезно:

– Ирэн, у меня к вам просьба, только без дураков: не болтайте в экипаже, что я служил в Конторе. Хорошо?

Девушка посмотрела на него грустными понимающими глазами.

– Я постараюсь.

– Вот и чудно. Если что – я у себя. Надеюсь, за шесть суток мы не сожрем друг друга.

Мягко пожав ей локоть, он развернулся и зашагал назад, к своей двери, не видя и не чувствуя тех глаз, что неотрывно смотрели ему в спину.

День первый, продолжение: ночь.

Собираясь, он размышлял: стоит ли брать с собой фонарь? Потом все-таки решил, что стоит, и оказался прав – плафоны в трюмах горели через пятого на десятый. Спустившись в толстое брюхо корабля, Хикки сперва несколько обалдел, представив, какой объем работы ему предстоит проделать. «Олдридж» был забит с явной перегрузкой, но в коммерческом флоте это считалось совершенно обычным делом. В конце концов, перегрузка пугала лишь страховые компании, да и то не всегда – если следователям удавалось доказать, что гробанувшийся корабль эксплуатировался вне всяких норм, то вопрос о страховках снимался сам собой.

Первые два трюма были завалены колбами с какими-то удобрениями, причем некоторые, видимо, не страдали излишней герметичностью, и распространяли вокруг себя чудные ароматы. Четвертый и пятый тоже не вызвали у Хикки особого интереса – в них находились металлические джунгли странных решетчатых конструкций, тоже, наверное, имевших отношение к сельскому хозяйству. Оставался третий – центральный, превосходивший по размерам все остальные. Конструкционно он предназначался для размещения тяжелой десантной техники.

Хикки отомкнул здоровенную металлопластиковую дверь и вошел в громадное, еле освещенное помещение. Плафоны, автоматически включившиеся при его появлении, лили свой неживой белесый свет на тесные ряды каких-то мощных контейнеров. Хикки влез между рядами и достал фонарь.

– А, черт! – прошипел он.

Контейнеры были опломбированы – все, как один. Присвечивая себе фонарем, Хикки боком пошел вдоль ряда темных пластиковых стен. Контейнеры были совершенно однородны и напрочь лишены каких-либо надписей. Попытка разглядеть печать одарила Хикки счастьем познакомиться с логотипом неведомой ему аврорской корпорации, связанной с экспортом сельскохозяйственного оборудования и полуфабрикатов для перерабатывающей промышленности.

– Да нет, – буркнул Хикки, устало садясь прямо на грязный пол, – ну такого же не может быть!

Не снимая перчаток, он вытянул из кармана сигарету, уныло раскурил ее и поднял голову.

– А!..

Хикки стиснул сигарету зубами, вскочил на ноги и резво подбежал ко второму слева контейнеру. Так и есть – но заметить это можно было только снизу – нерадивый пломбировщик недожал свои «клещи», и уходящий в глубь контейнера тросик свободно болтался в зеленой, полупрозрачной пластиковой пломбе. Хищно ощерившись, Махтхольф потянул за него, и тросик без натуги вышел из пломбы. Второй конец был дожат на совесть, но теперь это не имело никакого значения…

Хикки встал на цыпочки, уперся плечом и приподнял крышку контейнера – ровно настолько, чтобы заглянуть вовнутрь.

– О, Мейн Готт, – прошептал он, вдруг вспомнив язык предков.

Поспешно вернув тросик на его законное место, Хикки бесшумно выскользнул из трюма и поспешил в свою каюту.

Глава 2.

День второй, утро.

В коммерческом флоте существовало, конечно, некое подобие устава, но в нем никак не оговаривался бортовой распорядок для свободных от несения вахты – считалось, что они находятся вроде как вне службы. Поэтому завтрак происходил хаотически. Хикки прибыл в кают-компанию ровно в восемь утра по бортовому и с некоторым удивлением обнаружил, что там уже сидят. Сидят, жуют… и приветствуют его вялыми взмахами вилок. Он не придумал ничего умнее, как пробурчать пару слов и отправиться к автомату раздачи.

Взяв свой поднос, Хикки забился в угол и навострил уши. Ему было интересно, о чем болтают по-утреннему снулые члены его экипажа.

Болтали в основном ни о чем. О бабах, о том, кто сколько оторвал в последней ходке, о каких-то неведомых ему героях-контрабандистах и прочей чепухе. К тому моменту, когда Хикки добрался до кофе, в кают-компанию вошел позевывающий крепыш в кожаной жилетке.

Публика за двумя сдвинутыми столиками приветствовала его сдержанным гудением. Крепыш обвел зальчик скучающим взглядом, корректно кивнул Хикки и, выдернув поднос из пасти автомата, сел на заранее подставленный стул.

Хикки допил кофе и поднялся.

– Приятного аппетита, господа, – сказал он, выходя.

«Будь я проклят, – мысленно застонал он, двигаясь по коридору. – Что же случилось с моей памятью, а?»

Практически весь его архив остался на Авроре и сейчас ничем не мог помочь своему хозяину. Память подводила, да и, в общем-то, не стоило на нее особенно надеяться – Хикки никогда не держал в голове мелочи, кроме, конечно, самых интересных. Сейчас ему остро не хватало именно что мелочи, мелочи, зацепившись за которую, он смог бы прорисовать цепочку наиболее вероятных неприятностей, ожидавших его в ближайшем будущем.

В каюте Хикки раздраженно глотнул виски и плюхнулся в старенькое просиженное кресло. До девяти – времени докладов – оставалось почти полчаса. Он вонзил в приемную щель терминала один из дисков, врученных ему менеджером при вылете, и нетерпеливо заклацал сенсорами, отыскивая нужный том. Через несколько секунд на экране появилось загорелое лицо мужчины средних лет.

– Адриан Бакли, – прочел Хикки. – Ну уж да уж, конечно же. Ты такой же Бакли, как я балетмейстер. Но, черт возьми, кто же ты?

Мастер Бакли занимал в экипаже должность техника-механика двигательных систем. Хикки готов был поклясться, что видел это лицо на экранах – но кому оно принадлежало, вспомнить не мог. Одно он знал совершенно точно: под личиной механика-моториста скрывался тип, не раз проходивший по оперативным сводкам Службы Безопасности. Разумеется, в ориентировках он выглядел не так. Но Хикки еще не забыл то, чему его учили в Академии и хорошо умел смотреть сквозь грим и даже легкую пластику. Глаза, он видел эти внимательные черные глаза!

Хикки раздраженно хрюкнул и отключил терминал.

Выслушав доклады, он разодрал хрусткую упаковку лимонного печенья, задумчиво покрутил в пальцах любимую бутылочку и вдруг, словно решившись, рывком встал и распахнул командирский сейф. Навигационные справочники находились в идеальном порядке, разложенные по секторам и направлениям. Хикки нетерпеливо запустил нужный ему том и зашевелился в кресле, глядя, как перед его лицом вырастает трехмерная голографическая картинка, сопровождаемая рядами цифр и формул.

– Какой поворот? – спросил он сам себя и привычно поднес к губам горлышко бутылки. – Какой, черт тебя подери?

Хикки отставил виски и медленно крутнул трэкболл, заставляя изображение раздвинуться в глубину. Отвлекая, за его спиной требовательно взвыл сигнал входной двери. Хикки вздернулся, коротким движением проверил, легко ли выходит из кобуры бластер, и выбрался из кресла.

Перед высоким комингсом каюты стояла Ирэн Валери, облаченная в узкие серые брюки и легкую блузку.

– Можно мне войти? – поинтересовалась она, глядя на командира сверху вниз.

Хикки пожевал губами, размышляя.

– А зачем?

– Вы!.. – девушка вспыхнула, и он увидел, как задрожали от обиды ее длинные пушистые ресницы. – Я!..

– Заходите, – перебил ее Хикки. – Простите мою невежливость… я думал о своем, и никак не ожидал вашего визита.

Ему понравилась непосредственность ее реакции.

Ирэн решительно вошла в каюту и с любопытством завертела головой, оглядывая убогое жилище своего командира. Хикки незаметно ухмыльнулся, отметив про себя ту хозяйственность, что скользила во взоре его нежданной гостьи – скорее всего, хозяйственность подсознательную. Ирэн относилась к породе женщин, с пеленок знавших, что и как брать от этой жизни.

4
{"b":"31908","o":1}