ЛитМир - Электронная Библиотека

Этерлен одобрительно хмыкнул. Хикки притормозил, пропуская встречную машину, и резво завернул налево, в широкую арку респектабельного небоскреба.

Они бросили кар в подземном паркинге, поднялись на внутреннем лифте и вышли в холл. Этерлен недоверчиво сверлил глазами живописное нагромождение камней, искусственные ручейки и замаскированные кадки с папоротниками – непременный атрибут любого солидного билдинга.

– Колониальная роскошь, – заявил он с презрением. – Цацки. Мало с вас налогов дерут.

– Скажи это громко, – посоветовал ему Хикки, подходя к лифту. – Чтоб все слышали. И представься: житель Метрополии… знаешь, как вас, захребетников, тут любят?

– Даже в лифте климат-контроль, – прошипел Этерлен, совершенно не обращая внимания на его реплики. – Ох, мало с вас дерут…

– Вы бы лучше что-нибудь производили, – огрызнулся Хикки. – Вместо того, чтобы сидеть на шее у колоний.

Этерлен не отреагировал.

Хикки осторожно приоткрыл дверь в дальнем конце светлого коридора. Вслед за ним в просторный «предбанник» с двумя секретаршами просунулся и Этерлен – уже бесцеремонно.

– Я к мастеру Лерману, – сообщил Хикки секретарше.

– Вам назначено, милорд?

– Да… мы договаривались.

Несколько секунд спустя Лерман распахнул перед ними дверь своего кабинета.

– Удивительно, – сказал он, пожимая руки гостям, – вот уж кого я не ждал увидеть, так это тебя, Хикки. Присаживайтесь, джентльмены. Коньяк, виски?

– Коньячку, – потянулся Этерлен.

Устраиваясь в кресле, он одернул свой элегантный камзол из легкого белого полотна так, чтобы висевший на бедре ствол остался незаметным.

Лерман что-то пропел в интерком, радушно вытащил из стола коробку сигар и вернулся за стол, готовясь слушать. В кабинет тем временем незаметно просочилась девушка с подносом, на котором гордо красовался золоченый кофейник, чашечки и бутыль с коньяком. Отпустив ее взмахом руки, хозяин разлил напитки, с неторопливой тщательностью раскурил толстенную сигару и поднял на Хикки нагловатые шулерские глазки. Свою карьеру Найдж Лерман начинал в качестве мелкого мошенника, посредника в сомнительных финансовых операциях – с тех пор минули долгие годы, но глаза магната так и не изменились. Он был настоящим сыном своей эпохи.

Хикки имел тщательно подготовленный план беседы, однако осуществить его ему не удалось – по причинам, которые трудно назвать прозаическими. В ту секунду, когда он, отхлебнув из пузатой рюмочки, в последний раз пережевывал про себя фразу-вступление, за его спиной что-то мокро хлопнуло.

Дальше ему было не до вступлений.

Этерлен вылетел из кресла, как подпружиненный чертик из старинной табакерки: прежде, чем он выпрямился, в его руке щелкнул снимаемый с предохранителя излучатель. Это произошло столь неожиданно, а главное – так стремительно, что Лерман выронил из пальцев тонкую фарфоровую чашку с золотыми дракончиками.

Туманно – чертовы годы, все забываешь! – соображая, что сейчас произойдет, Хикки перепрыгнул через стол и обрушился своим телом на Лермана, опрокидывая его вместе с креслом на пол.

– Вва-аа!!! – возмутился тот.

Дверь кабинета, обшитая изнутри элегантным звукопоглощающим материалом, резко распахнулась. «Моргенштерн» в руке Этерлена дернулся и дважды сплюнул голубоватыми струями. Ответом в уши ударил отчаянный крик, сменившийся ревом ярости. Еще выстрел. Хикки прижал Лермана ногой к полу и осторожно выглянул из-за стола.

На пороге кабинета бился, как придавленный червяк, молодой человек в хорошем костюме, который, однако, не годился теперь даже для похорон – голова юноши была срезана по брови, в груди зияла приличная сквозная дыра, и дорогую ткань порядком попортило мозгами и кровью. Этерлен отсутствовал, но из предбанника Хикки слышал какую-то возню. Затем заголосила писклявая девушка.

Хикки отпустил Лермана и решил выбраться на разведку.

– Лежать! – убедительно посоветовал он магнату.

Тот часто закивал и принял эмбриональную позу, постаравшись при этом как можно глубже забиться в угол.

Как он и ждал, генерал Этерлен обнаружился в предбаннике. Он как раз заканчивал воспитывать по глаза заросшего крепыша в черном камзоле: левая рука убийцы висела плетью с очевидным переломом, а правую Этерлен завернул за спину так, что до вывиха оставались считанные миллиметры. Джентльмен в черном пучил глазки и слабо постанывал. В метре от победоносного генерала на четвереньках стояла девуля в костюмчике – под уже ней красовалась первосортная лужа… Увидев Хикки, генерал жизнерадостно оскалился:

– Припудри красотке носик, старина, а я пока займусь этим уродом.

Хикки уже знал, что делать. Убедившись в том, что в коридоре больше никто не бегает с бластерами наголо, он сноровисто запер дверь офиса на все замки, поднял мелко трясущуюся секретаршу (второй его помощь уже не требовалась), и потащил ее вслед за Этерленом в кабинет.

Лерман уже выбрался из-под стола.

– Я н-не з-знаю этих типов, – решительно заявил он, оторвавшись от бутылки. – Они хотели меня убить?

– Наверное, нет, – пожал плечами Этерлен. – Может быть, поздравить с Рождеством?

Хикки налил секретарше полную рюмку коньяку и прислушался к разговору.

– Кто вас послал?

Этерлен спрашивал участливо, как доктор, и громила не замедлил с ответом. Доброта генеральской души казалась ему куда страшнее любого крика.

– Это, – указал он на обезглавленный труп на пороге, – Ник Пикинер, старший сын Джоэла Пикинера.

– Что-о?! – Лерман поперхнулся кофе и едва не уронил вторую за день чашечку. – Но при чем тут Джо? Я же… я же ему должен, гос-споди!

На сей раз удивился убийца. Он изумленно поглядел на девушку, которая без всякого стеснения стащила и швырнула в угол мокрые чулки вместе с трусиками, потом перевел ошарашенные глаза на Лермана:

– Так его ж завалили сегодня утром. Ник решил, что это вы…

На какое-то время Лерман впал в прострацию. По его блуждающему взору становилось понятно, что он судорожно перебирает в голове все возможные варианты, и ни на одном не может остановиться.

– Я просто не представляю, кто мог убить Пикинера, – твердо заявил он. – И главное – я не представляю, зачем. Давайте вызывать полицию.

– Ты уверен? – осторожно спросил Хикки.

Лерман пожал плечами.

– Я знаю, что я его не убивал. И все это знают… так что мне теперь – вешаться с горя?

Из крипо прилетела целая бригада во главе с молодым и до смешного самоуверенным следователем. Он с ходу обрушился на Этерлена, но тот – лениво, как греющийся на солнышке кот, – продемонстрировал парнишке свои документы. Следователь, уже осведомленный о тяготах возможного военного положения, вытянулся в струнку.

– Это – со мной, – показал Этерлен на Хикки. – Прошу прощения, но мы спешим. Все вопросы по делу адресуйте к мастеру Лерману, э-ээ, главному пострадавшему.

– Куда ты собирался после Лермана? – спросил он, когда Хикки вырулил на улицу.

– К Золкину… но сегодня, я чувствую, я уже никогда не поеду. Мне надо выпить. Я тебе не говорил – на Пангее я только что видел еще одно убийство. Нет, оно случилось не на моих глазах, но тем не менее.

– Кого там пришили?

– Одного корварца, конвойника. Странно то, что он, говорят, был тише воды ниже травы…

– А этот – Пикинер, или как его там?

– Ну, Пикинер, – Хикки усмехнулся и помотал головой, – Пикинер – это еще тот артист-эквилибрист. Большой друг Брюса Иголки. Когда Иголку хватанули на Корэле, Пикинер дал денег и добился освобождения под залог, а потом Брюс затерялся в Портленде. Сейчас опять летает, сукин сын.

– По слухам, это он взял конвой с Кассанданы на лидданский Саэд Хирлах. Лидданы на него крепко обиделись. А с другой стороны, я слышал, что у него смешанный экипаж… с лидданами.

– У него сейчас два корабля, но это ненадолго. Если за него не возьмутся, то Иголка развернется как следует.

Хикки нажал кнопку на руле и продиктовал автомату номер Ирэн. Не вдаваясь в подробности, он сообщил, что едет домой и попросил подготовить скромный семейный ужин. Без поваров.

44
{"b":"31908","o":1}