ЛитМир - Электронная Библиотека

– Это вот вы разбирайтесь, что он сделал, – негромко сказал Этерлен. – А потом нам расскажете. Рубцов! Идите сюда! Мы уезжаем, – сообщил он выскочившему из дома юноше, – у нас куча дел. А вы учтите одну вещь: со дня на день может быть введено военное положение. Вы меня понимаете? нет? Объясняю: по законам военного времени я имею право расстрелять вас без всяких «следственных действий»… и никто не спросит у меня, зачем я это сделал. Поэтому, мой вам совет: будьте очень осторожны с этим делом. Вечером я вас найду и вы мне расскажете, как идет дознание. Вы поняли, Рубцов? Лично вы.

– Ты не думаешь, что нам нужно было покопаться в записях Йони до того, как до них доберутся копы? – спросил Хикки, садясь за руль.

– Я идиот? – обиделся Этерлен. – Йони держал какую-либо информацию только в своем терминале. Теперь он девственно чист, а все записи – вот тут, – Этерлен похлопал по кожаной папке-терминалу, который он держал на коленях.

* * *

Соловец лежал в клинике… Почтительный молодой слуга объяснил гостям, что у старика неожиданно прихватило сердце, и доктора настояли на госпитализации. Вернувшись в машину, Этерлен бессильно стукнул кулаком по приборной панели и произнес:

– Значит, надеяться нам не на кого. Я звоню Лоссбергу. Поехали в «Околицу», перекусим.

Хикки молча подчинился.

– Что теперь? – угрюмо спросил он.

Этерлен боднул головой. В этом жесте Хикки почудилось и раздражение, и давнее, привычное ему упрямство генерала – он уже знал ответ.

– Я должен найти тех, кто это сделал.

– Если завтра убьют еще кого-нибудь, мы не сможем говорить с людьми. Нам просто не о чем будет говорить…

– Может быть, и не с кем. Но сейчас я хочу знать, почему убили Йони. Ты понимаешь меня? Почему! Ведь по большому счету он был совершенно безобиден… Он так боялся вашей мафии, что даже имел конфликты с полицией, его обвиняли в уклонении от дачи показаний по нескольким делам.

Этерлен обреченно махнул рукой и повернулся к окну. Когда Хикки свернул на аллею, что вела к ресторану, он неожиданно резко распахнул свой терминал и быстрыми, нервными движениями набрал какой-то код. Поглядев на невидимый для Хикки дисплей, генерал захлопнул кожаную папку и потянулся к телефону.

– Комиссар Малич? – спросил он.

– Как хорошо, что вы со мной связались! Ведь я не знаю, где вас искать, а вы мне очень нужны… Нам надо срочно поговорить. Это очень важно, господин генерал.

Этерлен коротко вздохнул.

– Где и когда?

– Через два часа на восточном направлении. За третьей развязкой ситивэя есть левый поворот на второстепенную дорогу. Если ехать не спеша, вы по правую руку разглядите небольшое деревянное здание – это что-то вроде загородной забегаловки, называется «Чико». Через два часа я буду ждать вас там. Вы успеете?

– Постараюсь. Если что – подождите. Хик, – обернулся он к Махтхольфу, – ты знаешь такой салун «Чико» на восточном направлении?

– Знаю, – кивнул Хикки. – Смешная дыра, там гомики собираются. А что там?

– Мы успеем туда за два часа?

– Успеем за час.

– Хорошо, тогда я звоню Лосси, пусть он берет «таксу» и летит сюда. В «Чико» нас будет ждать Леа.

Лоссберг появился в ресторане, когда они уже заканчивали десерт. Сейчас он ничем не отличался от обычного портлендского жителя, как-то связанного с космосом – легкая светлая куртка, рубашка с большим кружевным воротником, сандалии, – длинные волосы были собраны почти на самой макушке в хвост, на лбу красовались узкие фотохромные очки.

– Йони убили, – не здороваясь, сообщил ему Этерлен.

Лоссберг медленно выпустил воздух сквозь сложенные сердечком губы. На его лице не отразилось ровным счетом ничего.

– Вы разговаривали с полицией?

– Да… мы его нашли. Это не наши. Я хочу сказать – не та славная парочка, что рубит «королей» и «баронов». Йони зарубили виброножом… какие-то бандиты. У меня пока нет никаких версий.

Хикки швырнул на стол пару купюр и поднялся. У него версии были, но сейчас ему не хотелось их обсуждать. Этерлен плохо понимал портлендские расклады, до него упорно не доходило, что здесь могут убить за один неосторожный вопрос… Хикки было интересно, чем их порадует Леа Малич. Лоссберг взял у стойки небольшую соску рому, и они покинули заведение.

Через час с четвертью Хикки свернул с узкого и совершенно пустого шоссе на гладкую грунтовку. Вокруг расстилалась ровная желтоватая степь, кое-где украшенная серо-зелеными пятнами кустарника.

– Это – клуб для гомиков? – не поверил своим глазам Этерлен.

«Чико» представлял собой низкое одноэтажное строение из потемневшего от времени дерева, вокруг которого виднелись остатки дощатых ограждений: когда-то здесь было скотоводческое ранчо. За зданием неутомимо крутились пропеллеры старинных ветрогенераторов, вознесенные на ржавых решетчатых опорах.

– Все – таки у ваших педерастов странный вкус, – пробурчал Этерлен, когда Хикки вырулил в сторону от клуба и остановился возле покосившегося загона.

– Она опять опаздывает, – заметил Хикки выбираясь из машины.

На стоянке перед входом не было ни одного кара. Номинально заведение уже работало, но основная масса посетителей приезжала сюда к закату. На пороге клуба одиноко скучал официант в разноцветном парике и некоем подобии шотландского килта – глянув на подъехавший «Блюстар» он равнодушно зевнул и отвел взгляд, безошибочно угадав в нем военных. Его клиенты таких причесок не носили.

Этерлен сплюнул в пыль, отобрал у Лоссберга бутылку и сделал пару глотков. Астронавт вдруг повернулся к западу и задрал голову, прислушиваясь. Теперь и Хикки уловил далекое гудение приближающегося коптера. Машина шла из города. Повинуясь внезапно нахлынувшему беспокойству, Хикки сунул руку под камзол и взвел висевший в кобуре «Моргенштерн».

– Полицейский, – сказал Этерлен.

Небольшая синяя с желтым машина намного накренилась в мастерском вираже, замерла в воздухе и медленно опустилась посреди загона, обдав всю троицу колючим вихрем пыли. Из кабины выкатилась поджарая фигурка комиссара.

– Я одна. – Леа быстро пожала мужчинам руки. – Вы опять меня ждете?..

– Немного. Что скажете?

– Вы знаете, у вас, кажется, неприятности, – она отвела взгляд и достала из кармана форменного жакета пачку сигарет.

Лоссберг элегантно поднес ей огонь.

– Мы в курсе.

– Боюсь, что еще не до конца. Вчера вас остановил дорожный патруль, не так ли?

– Вы уже знаете?

– Я знаю больше, чем хотелось бы. Капитан Паскаль Мулен-Бертье, которого вы отправили в госпиталь УВД с травматическим шоком, приходится дальним родственником Нику Батозову. Я точно знаю, что этот инцидент не был случайностью.

Этерлена шатнуло в сторону.

– Вы что?.. Вы смеетесь надо мной?

– Ни за что на свете. Но знаю вот что: начальник патруля лейтенант Стоун получил распоряжение от Бертье проверить «Блюстар», в котором едут трое подозрительных типов. Я узнала это случайно: один из моих приятелей как раз занимался настройкой в центре радиоконтроля УВД и перехватил его сообщение. Это было за час до рассвета.

– Именно в это время мы выехали из стрип-клуба… как он назывался, Хик – «Фронда»? Что-то в этом духе…

– Правильно, и патруль стоял на ближайшем «кловерлифе»[4]. Получается, за нами следили? Но зачем? Какая тут связь? А этот, Мулен-Бертье – он что, не соображал, что делает? Он же знал, что среди нас генерал ВКС в полной форме! Даже у нас в Портленде патруль не станет хамить генералу…

– Мулен-Бертье только что переведен с Кассанданы. Вы сами, наверное, слышали, какие у них там порядки. Но это все цветочки. Хуже всего то, что наш новый шеф Циммерман, узнав, что кто-то избил его офицеров, послал запрос в планетарную резидентуру СБ.

– Вот идиот! – выдохнул Этерлен. – Он не знал, что ему там ответят? Он что, тоже с Кассанданы?

– Да, – кивнул Хикки. – Ной Циммерман… ты знаешь, почему его перевели сюда? Из-за скандала с прокураторами Метрополии: он внаглую мешал работе ревизионной комиссии. Я думаю, здесь он тоже не задержится.

вернуться

4

прим. авт. – кловерлиф – «кленовый лист» – дорожная развязка в несколько уровней.

63
{"b":"31908","o":1}