ЛитМир - Электронная Библиотека

Этерлен смотрел себе под ноги. Хикки видел, что он еле сдерживается, чтобы не заорать в ответ. В последнее время состояние Пола ухудшалось буквально с каждым часом: смерть Йони очень сильно ударила по его нервам, и без того изуродованным за годы службы в Конторе.

Леа выскочила из коптера и почти бегом приблизилась к ним. Ее лицо светилось охотничьим азартом.

– Господи, почему же я не додумалась до этого раньше! Мьюз, оказывается, имеет родственника по материнской линии – некоего Всеслава Батицкого, кадета Академии СБ. Ему четырнадцать лет, но мало того: прадед Всеслава служил в вашем заведении, и за семьей числится целая коллекция старинного оружия, в том числе – «Нокк РЕ»!

– Вот мы и приехали, – произнес Хикки, глядя на Этерлена. – Вот тебе и пацан с прогоревшим разрядником…

– Это вы о чем? – удивилась Леа.

– Так, о своем… о прогоревших разрядниках, которые покупаются в магазинах. А еще – о чьей-то маниакальной глупости и таком же маниакальном упрямстве. Я не понимаю, – Хикки начал заводиться, постепенно зеленея от злости, – почему у меня до сих пор голова на месте? Вот ведь везет так везет! А вы? Мэм Леа, что вы стоите, как толстушка на танцах? Немедленно, бегом, наряды по всем возможным местам пребывания Батицкого и Мьюза! Мы полетим к Батицкому домой… адрес?

Комиссар Малич засуетилась. Хикки уже не обращал внимания на ее распоряжения, на скорострельное бормотание Этерлена, который согласовывал с ней совместные действия, – он чувствовал себя слишком усталым для всего этого.

– Езжай в офис, – сказал он Ирэн. – Когда закончим, я свяжусь с тобой.

Жена подняла на него тревожные глаза:

– Постарайся не влипнуть… Хоть теперь, ладно?

Хикки устало кивнул и поцеловал ее в шею. Глядя, как она уходит, неловко прыгая по кочкам на своих дурацких каблуках, Хикки машинально проверил оружие и вздохнул. Ему снова хотелось домой.

Семейство Батицких обитало в респектабельном южном пригороде. По согласованию с Леа, туда должен был выдвинуться ближайший патруль крипо и ждать прибытия «господ из Конторы». Лоссберг опустил катер в двух кварталах от нужного места. Полеты на высоте в несколько сантиметров по-прежнему забавляли его. Катер понесся вдоль зеленой улочки, застроенной старыми, одинаково-массивными особняками, прятавшимися в глубине садов. Хикки усмехнулся, заметив, какими глазами смотрел на них водитель встречной машины: бедняге еще не приходилось видеть, чтобы боевые катера ВКС шлялись по городским предместьям.

Они остановились в нескольких метрах позади патрульного кара. Этерлен поспешно выскочил из люка, подбежал к машине и засунулся в раскрытое окно, демонстрируя свои документы. Двое копов поспешно покинули кар и принялись оправлять на себе снаряжение.

– Я посижу, – зевнул Лоссберг. – Все равно я не совсем «ваш».

Хикки согласно кивнул и выбрался на проезжую часть.

– Значит, договоримся так: вы идете с полковником Махтхольфом в лоб, а я с сержантом страхую зады, чтобы никто не убежал. Защита у вас есть, в порядке?

Оба полицейских согласно кивнули. На Этерлена они глядели, как на бога: живые генералы Конторы нечасто опускаются до дел простых смертных.

– А что, там могут стрелять? – поинтересовался старший наряда, немолодой уже унтер-офицер с могучими седыми бакенбардами.

– Все может быть. По нашим сведениям, дом набит оружием, так что старайтесь поменьше высовываться. Случись что – сразу бегите к машине, а мы вас прикроем. Все ясно?

– Мне не ясно, – пожал плечами Хикки. – Где у нас санкция на обыск?

Этерлен поморщился. Здесь был явный прокол. Батицкие, судя по виду их жилища, не нарки из Эболо, к ним просто так не ворвешься. Откроют огонь из всего, что под руку попадется – и будут совершенно правы…

– Сунешь в рыло удостоверение, и вся недолга, – решил Этерлен. – Будет мало одного тебя, свистнешь мне. Я им объясню.

– Ты уже наобъяснял, – поморщился Хикки. – Лучше не лезь. Сейчас сюда подъедет еще несколько машин: если дело будет совсем плохо, мы их блокируем, а Леа тем временем свяжется с прокуратурой. Для такого случая ордер ей выпишут по первому же требованию.

На Хикки был бронекомбинезон, и он чувствовал себя довольно уверенно, а вот молоденького паренька-сержанта следовало поберечь: Хикки прекрасно знал, что полицейские «броники» очень слабы и защищают в основном лишь от гражданского оружия. Если по ним вжарят из настоящего боевого излучателя, от сержанта и мокрого места не останется. А в доме, судя по словам, комиссарши, было немало всякого старья… Хикки видел, как стреляет это «старье». Многие модели столетней давности были даже мощнее, чем новейшие разработки. Громоздкие, тяжелые: для стрельбы из многоствольного старого «Нокка» или «Пройлера» требовалась немалая физическая сила, – они тем не менее легко разносили в клочья даже легкую бронетехнику, не говоря уже о людях.

Этерлен с унтером перемахнули через кованый забор и исчезли в дебрях густого сада, принадлежашего соседям Батицких. Хикки внимательно посмотрел на темный фасад старинного трехэтажного особняка, почти скрытый деревьями. Он уже знал, что в доме может быть или мать Всеслава, или кто-то из слуг: повар либо горничная. Отец находился в командировке за пределами Авроры. Дождавшись условного свиста, Хикки кивнул сержанту и решительно двинулся вперед.

Тяжелая калитка оказалась незаперта. Хикки прошел по узкой – только чтоб проехал автомобиль – аллейке и остановился перед дверями особняка. Каждую секунду он ожидал выстрела в спину или, лучше того, в голову, но все было тихо. За его спиной нервно задышал сержант.

– Успокойся, – сказал ему Хикки. – И убери руку с оружия. Когда оно понадобится, я все равно успею раньше.

Он придавил скрытую в стене клавишу звонка и прислушался. В доме было все так же тихо. Спустя полминуты он услышал шаркающие шаги; клацнул дверной замок. На пороге стояла некрасивая худая девушка в темном платье.

– Служба безопасности, – Хикки сунул свое удостоверение прямо ей в лицо и профессионально, плечом, отеснил девушку в холл. – Хозяева дома? Всеслав? Где Всеслав?

Горничная явно опешила.

– Но… – залепетала она, – в доме никого нет, я одна. А Всеслав уехал, он уже очень давно уехал.

Хикки махнул рукой мявшемуся под боком сержанту:

– Зови наших и осматривайте дом. Живо! Когда уехал Всеслав? – повернулся он к горничной.

– По-моему, неделю назад, – пробормотала девушка, бледнея, – а может быть, и больше. Я не могу сказать вам точно, я просто не помню…

Идиотка, понял Хикки. Тупое животное, неспособное на какую-либо другую работу. Папаша, наверное, был пират, моторист по профессии, а вдобавок еще и нарк со стажем. Он уже видел подобное. Вздохнув, Хикки повторил вопрос как можно более внятно:

– Пожалуйста, постарайся вспомнить: когда уехал мастер Всеслав?

Горничная нахмурила лоб.

– Ну… ну, точно больше чем неделя, мастер. С ним еще была девушка, высокая такая, кажется, она была старше мастера Всеслава, и все такое. Они жили у нас совсем недолго, а потом уехали, и все…

«Вот ведь черт, – подумал Хикки. – Такую не то что допрашивать, ее и к присяге не приведешь, это же «дрова». Ни один судья не зачтет ее показания.»

За неполные четверть часа Этерлен с копами перевернули весь дом, но горничная, кажется, не соврала. В особняке не было никого, кроме нее. Страшно матерясь, Этерлен вызвал Малич и доложил, что у Батицких никого нет. Оставив горничную сидеть в холле (бедняга от переживаний впала в состояние ступора), они вернулись на улицу.

– Вы будете дежурить здесь, – приказал Этерлен полицейским. – Свяжитесь с дивизионнным комиссаром Малич, она передаст вам необходимые указания. Учтите: если появится мальчишка Батицкий, даже и не пытайтесь брать его самостоятельно, он передушит вас голыми руками.

– Как это? – не понял унтер. – Как передушит?

– Как ему будет удобнее. Парень – кадет-старшекурсник Академии СБ. Ясно вам? Если он появится – сразу общая тревога и вызывайте комиссара. Это дело ведет она.

77
{"b":"31908","o":1}