ЛитМир - Электронная Библиотека

– Не считайте меня мальчишкой, это – совсем другое.

Мастер тяжело покачал головой, но ничего не ответил.

Глава 5

Копыта коней застучали по старому горбатому мостику. Я сильнее стиснул зубами мундштук давно погасшей трубки и изменил позу, облокотившись о раму правой дверцы – стекла были опущены, по карете гулял приятный сквознячок, – и задумчиво уставился на открывшиеся передо мной крыши старинного Воэна.

Неожиданно я заметил одинокую темную фигурку, неторопливо шествующую по обочине дороги. До нее было еще далеко, но она показалась мне знакомой. Я недоуменно прищурился и вдруг понял – да это же моя знакомая Айрис, та самая юная жрица из жутковатого храмика у моря. Я привстал, распахнул окошко в стенке кареты и приказал кучеру:

– Встанешь возле нее.

– Как прикажете, сударь, – он пожал плечами и потянул вожжи.

Карета замерла в трех локтях от девушки. Я распахнул дверцу и приветственно поклонился. На ее лице промелькнула удивленная улыбка.

– Как вы неожиданны, мой господин.

– Садитесь же, сударыня: зачем сбивать ноги? Вы идете пешком из самой столицы?

– Ну что вы! – засмеялась она. – Я доехала до перекрестка на дилижансе… вам не стоит беспокоиться, здесь ведь уже рядом.

– Я могу настаивать?

Ее губы снова расплылись в очаровательной, немного смущенной улыбке. Жрица подобрала подол своего длинного одеяния и уселась напротив меня.

– На кладбище, к храму Ни-Эшер, – бросил я кучеру.

Парень недоуменно обернулся, но все же кивнул и щелкнул кнутом. Девушка сбросила с головы капюшон, и я увидел, что ее макушку венчает крохотная черная диадема.

– Я была в доме одного из прихожан, – объяснила она, заметив мой взгляд. – Он умирает и поэтому просил меня провести особый обряд над могилой его сына…

– Как жаль. Я так рад, что встретил вас! Но если вы будете погружены в отправление обряда…

– Нет, вы не поняли, – улыбнулась Айрис. – Обряд будет отправлен после смерти прихожанина… Обряд встречи… у нас так принято. Если вы хотите, мы можем побеседовать и сегодня.

Вскоре карета замерла неподалеку от холма, за которым начиналось кладбище, и возница постучался в окошко.

– Дальше ехать нельзя, сударь, – сообщил он, – никак нельзя, оси побьем.

– Возвращайся домой, – сказал я, выпрыгивая из кареты.

Айрис недоуменно воззрилась на мою руку, протянутую ей.

– Простите, – смутился я. – Я знаю, вы уже поняли, что на самом деле я не пеллиец.

Она звонко рассмеялась и сняла с головы свою маленькую корону.

– Мой господин слишком хорошо воспитан, – и, улыбаясь, пошла по ведущей на холм тропке.

На его вершине я остановился. Айрис тоже замерла, ожидая меня; я стоял, щурясь от прохладного морского бриза, и не мог двинуться с места, всем своим существом ощущая близость живого, дышащего волнами моря.

– У вас лицо настоящего моряка, – тихонько произнесла жрица.

Я кивнул. В эту секунду мне вдруг отчаянно захотелось обнять ее, и еще: в душе поднималась какая-то тревожная грусть, похожая на ту, что одолевает, когда где-то далеко слышишь крики чаек. Я вздохнул и шагнул вниз, к кладбищу.

«Каждый из них, – вдруг подумал я, глядя на ряды надгробий, – сделал свой выбор. Сам!.. Что привело сюда – их? Что ведет меня? Что вообще ведет меня – всего лишь месть?»

Я шел, вслушиваясь в тихий шелест шагов за спиной, и дивился этому невыносимому чувству: ощущению одиночества перед всем миром, сдавившему грудь.

Это не было одиночеством мальчишки, брошенного судьбой посреди необъятной тьмы, нет – потом, много лет спустя, я стал понимать, что тогда я впервые, сам об этом не догадываясь, познал ужас тщеты своих страстей: ужас, который станет моим проклятием – о, скоро, уже скоро. Ужас и боль, страх предзнаменований, надежда на невозможное… да, все это будет потом, а пока я просто приближался к одинокой башенке печального храма и сжимал в кармане плаща прихваченную из кареты флягу с дорогим сладким вином.

Айрис отперла свое жилище и молча принялась хлопотать над печуркой.

Покуривая трубку, я наблюдал за ее тонкими руками и вслушивался в недалекий шелест прибоя. Во мне стояла тоска, глухая и непознаваемая – мне не хотелось ничего говорить, а только сидеть вот так вот на грубоватом табурете, вдыхая ароматный дым зелья, смешивающийся с запахами подброшенных в очаг трав. Когда я спрятал трубку, жрица поставила передо мной тарелку с горячими лепешками и плошку свежего масла. Я вытащил из кармана флягу.

– Сегодня моя очередь угощать вас. Надеюсь, капля доброго вина не помешает будущему обряду?

Айрис немного смутилась, по щекам девушки пробежала волна румянца. Она осторожно присела напротив меня и сама наполнила небольшие серебряные стаканчики, стоявшие до того на подоконнике.

– Расскажите мне о себе, – вдруг попросила она.

– О себе?.. – Я отхлебнул вина и потер подбородок. – Ну, как вы уже догадались, я родился очень далеко, за восточным океаном. В небольшой стране, жители которой имеют о Пеллии самое смутное представление. Моя страна горела в огне… и меня подобрал некий пеллийский вельможа, приплывший к нашим берегам с тайной миссией. А потом, когда он умер, я стал его наследником. Вот, собственно, и все.

– Все? – Она недоуменно захлопала ресницами, и я вдруг подумал, что они похожи на крылья мохнатой черной бабочки… Эта мысль заставила меня нахмуриться, я поспешил сделать очередной глоток и потянулся за трубкой.

– В сущности, да, – кивнул я, прячась за облаком дыма. – Моя история не очень типична, но я уже имел возможность убедиться в том, что в нашем мире случаются очень странные вещи. А вы? Что привело вас в этот храм?

Айрис наклонила голову и принялась накручивать на палец блестящий черный локон.

– Я была рождена жрицей, – тихо проговорила она.

– Кажется, я уже слышал нечто подобное, – кивнул я. – Ваши жрицы дают некий обет… так?

Она молча кивнула.

– Но почему Ни-Эшер? Или это… как-то передается в таких случаях по наследству?

– Мне необязательно было идти в храм… Мой отец, он был очень влиятельным человеком, он беспокоился о моей судьбе. Но потом я пришла сюда сама.

– Сама? – Я чуть не поперхнулся дымом.

– У меня был выбор, – просто сказала девушка.

– Выбор? О небо… – зашипел я, сообразив, о чем она говорит. – До чего же это жестоко! Вы хотите сказать, что здесь… здесь лежит ваш сводный брат? А там, в столице, – умирает ваш отец?

Она кивнула и закрыла глаза.

– Простите мне мою бестактность, – выдавил я, отворачиваясь к окну. О боги, как я неуклюж…

– Все в прошлом, – едва слышно прошептала жрица.

Не раздумывая над тем, что я делаю, я рывком повернулся и осторожно положил свои пальцы на ее ладонь. Девушка подняла на меня глаза – в них стояло изумление. Несколько секунд мы сидели, словно две статуи, не дыша и не сводя друг с друга глаз, потом она мотнула головой и встала.

– Налейте мне еще вина, – услышал я ее голос.

Я поднял голову – неподвижная, она стояла посреди комнаты, глядя на знакомый мне гобелен, и в ее огромных глазах замерла бездонная ночь. Понимая, что любые слова утешения будут еще большей бестактностью, я потянулся к полупустой уже фляге, но налить не успел – со стороны кладбища раздался топот, и почти тотчас же чьи-то кулаки неистово заколотили в дверь.

Прежде чем Айрис успела обернуться, в моих руках уже щелкнули взводимыми курками оба пистолета.

– В сторону, – одними губами прошептал я.

Она недоуменно распахнула глаза, но все же подчинилась, тихонько отошла в дальний угол и села на узкую, обитую бархатом тахту. Я осторожно выглянул в окно и не удержался от ругани – перед дверью бесновались двое хорошо знакомых мне молодцов, служивших в доме Дайниз.

– Сейчас, олухи! – рявкнул я и, виновато кивнув Айрис, вышел на воздух.

– Нас послал господин Энгард, – возбужденно затараторил один из слуг. – Он только что прибыл в усадьбу и тотчас же осведомился о вашей милости. Кучер сообщил ему, что вы…

13
{"b":"31911","o":1}