ЛитМир - Электронная Библиотека

Ди Марцио поправил взмокшую от пота рубашку и вернулся в помещение, где сидел этот самый старикан. Генералу было тяжело, и не только из-за жары – для старца создали наиболее комфортные условия: температура тридцать два, давление семьсот шестьдесят, и чуть больше кислорода, отчего допрос можно было выдержать часа три от силы, потом приходилось либо закручивать вентиль, либо прерываться. Проблема состояла не только из жары и кислорода. Он вообще с трудом работал с эсис А и В, и не он один. Ронни никак не мог определиться, как их воспринимать: эсис были гермафродитами, и вообще их система размножения выглядела настолько странно, что, не будучи врачом, разобраться в ней удавалось не сразу. Многое так и осталось непонятным – и главное как, в силу каких ухищрений они производили на свет пол С, который в одних ситуациях участвовал в зачатии, в других – нет, а родиться могли все три… причем рожали и А, и В, и, кажется, в некоторых случаях могли прогнозировать результат… но опять-таки не в случае с полом С! С психологическими различиями было еще хлеще. Человек, выросший в обществе с достаточно четким делением на два пола, каждый из которых выполнял свои, строго определенные природой функции, испытывал при знакомстве с эсис некоторый шок. Психологи рекомендовали просто не думать об этом, но с Ди Марцио такой номер не проходил, причиной была мамочка, катастрофически помешанная на моральной чистоте своего сыночка, в результате чего Ронни боялся женщин чуть ли не до самых лейтенантских погон. Позже он даже обследовался, – психологи заверили его, что о подавленной гомосексуальности говорить не приходится, просто нужно вспомнить гусарские баллады и все пройдет само собой. Пройти-то оно прошло, да иногда икалось.

– Я готов выслушать и воспринять все, что вы хотите мне сообщить, – сказал он, возвращаясь к пленному деду (или, тысяча чертей, все-таки бабке?!)

Они говорили шестнадцать с половиной часов. Температуру пришлось понизить, но клиент не возражал. Два раза его кормили, причем во второй раз Ди Марцио, потребовавший себе солдатский кофе с ромом, рассказал эсис о человеческом обычае «разделения трапезы». Пилот перестал давиться своим желе – его кормили рационной пищей из запасов, снятых с разбитых вражеских кораблей – некоторое время сверлил Рональда своими немигающими оранжево-желтыми, без зрачков, глазами, потом тихо и медленно (Ди Марцио вдруг ощутил, что – печально, хотя, в принципе, эмоции эсис были ему недоступны), ответил ему:

– Мне слишком жаль, молодой. Ты теплый во мне, и я стыжусь того, что ты враг. Обычай твоей расы прекрасен и горяч. Я знаю, почему вы побеждаете.

Ди Марцио не стал его спрашивать, почему, они говорили не об этом, да он и сам догадывался, что тот ему скажет.

Пилот рассказывал ему невероятные истории о своих давних путешествиях на окраину Галактики, о загадочных водородных ветрах, в волнах которых живут непостижимые твари, не просто существующие прямо в Бездне, а еще и умеющие перемещаться во времени. Точнее, он сказал «в потоках времен» – транслинг работал четко, но переспрашивать Ди Марцио не стал. Все это и так выглядело не просто таинственным, нет – от рассказов старого пилота веяло темной, леденящей жутью… Не вдаваясь в подробности, он поведал Ди Марцио, что в один прекрасный день эсис полностью свернули свои дальние экспедиции, и это вызвало бунт среди «множества достаточных».

– Вы встретили врага? – несколько удивился генерал.

– Я встретил Призрачный флот, – ответил эсис. – Бунтующие пали, но им и не нужно было знать. Хватало того, что знали Преисполненные. В тот год появилось мое первое дитя, и это было моей карой.

Рональду было плевать, почему рождение ребенка стало карой для этой старой развалины. Он почуял одну из тех страшных полутайн-полуслухов, о которых много читал в детстве, а потом слышал от опытных пилотов. Официально ничего подобного не существовало, но… правда, ни о каком Призрачном флоте ему слышать пока не приходилось. Генерал Ди Марцио навострил уши.

Когда-то, говорил ему пилот, раса эсис встретилась с чужими, уходившими в никуда, потому что их родная планета, а также немногочисленные колонии подверглись набегу призраков… чужаки погостили на столичной планете, а потом ушли дальше. Куда именно и что они искали – новый дом или смерть, – не знал никто. Призраки!.. они приходили с противоположной стороны бытия, для того чтобы постичь их суть, следовало постичь сущность смерти, а она непостижима, по крайней мере, самим эсис это не удалось. Отсюда, кстати, и страх смерти, так досаждающий им и делающий их плохими воинами. Некоторые другие расы способны сражаться гораздо лучше их, и лишь мощь Преисполненных пресекла в прошлом и пресекает ныне дар, которого лишены эсис.

Он, старик, собственными глазами видел Призрачный флот на марше. Сотни тысяч кораблей разных рас и времен. Истрепанные тысячелетиями, со следами множества ремонтов, совершенно разные по конструкции и по возрасту, они медленно, на субсвете, шли в сторону центра Галактики – да, среди них были древние субсветовики давно исчезнувших рас, были и совсем непонятные аппараты, окруженные светящимися или пульсирующими сферами и кольцами, очевидно, какими-то полями – он видел этот поток издалека, но сразу же понял, с чем имеет дело. Это был Ужас. Парад мертвецов, миллионы, а может и миллиарды лет шествующий по Вселенной. Никто из живущих не может знать их целей, но одно известно точно – горе тем, кто случайно окажется на их пути.

– Победить их, – медленно говорил пилот, и бесстрастный транслинг вещал в голове у ошарашенного Ди Марцио, – сможет лишь тот, кто до конца постигнет сущность небытия. Мы же не знаем ни пространства, ни времени, мы лишь пыль, покрывающая поверхность планет. Некоторые из нас догадываются, что тот мир, который доступен нашим глазам – это тоже лишь пылинка, плывущая в истинном Мире. Размеры его не могут быть восприняты ни одним мозгом, он – больше даже, чем то, что мы привыкли именовать воображением, хотя воображение – это тоже мир, бескрайний и непредсказуемый, живущий в каждом из нас. Но то, что он увидел в одной из своих экспедиций, не было ни галлюцинацией, ни проекцией. Они, эти корабли – шли в реальном пространстве. Их засекли приборы. Он лично сделал соответствующие записи, которые и были продемонстрированы Преисполненным. Зачем они приходят оттуда, – не скажет никто.

Произнеся это, пилот попросил об отдыхе. Ди Марцио встал; впервые в жизни ему хотелось сказать врагу какие-то ободряющие слова, но он сомневался, что тот поймет его правильно. И он промолчал.

– Скоро я узнаю, – произнес пилот на прощанье.

И через час умер. Как, почему – врачи не знали. Сделали, конечно, вскрытие, развели руками – от старости. Старший патанатом, перевидавший три сотни мертвых эсис, заметил, что у данного экземпляра чрезвычайно изношена система воспроизводства, странно даже, что он умудрился протянуть так долго.

– Счастливая была мамаша, – хмыкнул он, подписывая для Ди Марцио заключение.

Генерал с трудом поборол в себе желание плюнуть ему прямо в середину жизнерадостной розовой лысины. В эту минуту он вдруг с ужасом вспомнил, что не поинтересовался, как звали старого пилота – речевые аппараты эсис и хомо не слишком различались, и он, возможно, смог бы произнести тот набор звуков, который был его именем. В протоколах же, доставленных вместе с пленным, значился лишь тип корабля, координаты встречи и должность, которую тот сообщил спасателям: первый пилот. Ничего больше.

Во втором эпизоде Ди Марцио, к сожалению, непосредственного участия не принимал, что не удивительно – а ну-ка, сфера событий суть не в сто световых лет, десятки звездных систем, сотни операций, огромные флоты, то атаки, то оборона. Правда, он вдумчиво работал и с людьми, и с материалами. Дело было так: за полтора года до окончания боевых действий патрульный линкор, болтавшийся в приграничье на «ничьей» территории в направлении на Антарес, повстречал легковооруженный исследовательский корабль горган, болтавшийся в дрейфе по причине отказа маршевого двигателя. К великому счастью, экипаж линкора состоял в основном из молодых, но достаточно опытных ребят, которые быстро сообразили, что к чему: будь командиром закаленный восьмидесятилетний дуб, он просто расстрелял бы безобидных чужаков к чертовой бабушке и пошел себе дальше, тем более, что когда-то очень давно, вскоре после Бифортского завоевания, люди уже имели с горган небольшие проблемы. Но линкором командовал умный парень, хорошо учивший в академии военную историю, и сразу же вспомнивший – а ведь горган-то живут где-то недалеко от эсис, но тем не менее, кажется, не являются «воспитуемыми». В общем, он решил попробовать.

38
{"b":"31926","o":1}