ЛитМир - Электронная Библиотека

Они готовились к долгой робинзонаде на дикой, абсолютно непригодной для жизни планете, готовились к невыносимому заточению в бронированных скорлупах своих зведолетов, сознавая, что в лучшем случае им посчастливится найти планету с не слишком высоким тяготением и приемлемым уровнем излучения. Они знали, что их ждет изнурительная работа в тяжелых защитных скафандрах, само пребывание в которых мучительно – и вот теперь, скорее всего, вместо скафандров их ждут лишь легкие дыхательные маски и неизбежные бактериологические фильтры… людям казалось, что прямо сейчас с них свалилась многомесячная тяжесть бронированных наплечников – тяжесть, которую они еще не успели ощутить, но зато уже успели ею пропитаться.

– Да, это все так, – продолжил Волльмер, когда в помещении наступила наконец тишина. – Мы уже завершили поворот, и теперь двигаемся прямо туда. Через пару суток мы уже будем знать, что нас ждет… но у меня есть еще одна новость, далеко не такая добрая. Сегодня «Надир» поймал обрывки дальних переговоров: вокруг Беллами идет сражение, господа…

– О, ч-черт! – громко сказал кто-то.

… – Удивляюсь я вам, доктор. Поспали бы что ли… только с вахты, а все туда же!

– Да устал я отсыпаться, Мэри-Бин. Только и делаю, что сплю и книжки читаю.

Крупнотелая, приятно округлая девушка с игривыми черными глазками жеманно отстранила руку Огоновского, улегшуюся на ее правом бедре и рассмеялась:

– Признаться, мне и самой бывает одиноко… но нельзя же так! Мы с вами и не знакомы почти! Ах-ах-ах, скажите еще: «вот, типа, и познакомимся», а?

– Несерьезная ты, Мэри-Бин. Я, старый больной человек, да ты гордиться должна, особенно при твоем-то одиночестве!

За спиной Огоновского с шипением раскрылась дверь отсека, и в белый свет потолочных ламп всунулась молодая остроносая физиономия, обрамленная буйными черными локонами.

– Андрей, – заговорщическим тоном прошипела она, – я тут такое узнал!

– Что там еще? – недовольно обернулся майор, оторванный от дела на самом интересном месте.

– А-аа, идем. Мы там в ординаторской собрались, все это дело вспрыснуть надо. Либих свой коньяк достал. Пошли-пошли, новость – закачаешься!

Огоновский недовольно фыркнул, подмигнул несколько обескураженной сестре и вышел вслед за молодым чернявым капитаном, на котором был не совсем уместный врачу синий бортовой комбинезон с кобурой.

– Что это ты вырядился-то? – удивленно поинтересовался он у своего коллеги. – Что, парад, что ли?

– У-уу, – с восторгом завыл тот. – Надо бы, надо бы… но, ладно, и так справимся.

Пройдя коротким слабо освещенным коридором они уперлись в двери ординаторской. Капитан коснулся сенсора, и на Огоновского обрушился целый шквал восторженных воплей, перемежаемых многоголосым смехом. Видимо, в тесный отсек набилось все отделение общей хирургии, включая вахтенных, раненых и даже спящих после вахты докторов.

– А-аа, это вы, майор! – заревел, бросаясь обниматься, старший врач отделения подполковник Либих, давно известный своей кадровой занудливостью.

Огоновский недоуменно отпрянул и обвел присутствующих ничего не понимающими глазами.

– Это даже не день рождения, – сказал он, ни к кому не обращаясь. – А что же?

– Он еще ничего не знает! – выкрикнул кто-то.

– А что я должен знать? – поинтересовался Огоновский, понимая, что произошло нечто воистину экстраординарное. Уж если Либих выкатил свой собственный коньяк… – – Что, мы уже победили? Так вроде еще рано…

– Вторая планета, – загомонили несколько докторов разом, – вторая планета, господи помилуй, при-год-на для жизни! При-год-на, Андрей! И мы будем там через неделю максимум! Прощайте, скафандры! Будем жить, как в раю, устроим, наконец, себе отпуска. Пока ребята будут ремонтироваться, мы будем в морях купаться!

Огоновский присел на стол и взял в руки стопку либиховского коньяку.

– Это здорово, – признался он. – А вы уверены, что там никто не живет?

– Че-его?

Доктор Либих едва не потерял дар речи.

– Вы не переутомились, Андрей? – заботливо поинтересовался он. – Помнится, вы так долго тащили вахту в этом как его, грантауэре…

– Не-а. Я так, подумал чего-то.

Огоновский мелланхолично проглотил коньяк, закусил его кусочком рационного шоколада и добавил, глядя себе под ноги:

– А то будет нам сафари.

– А вдруг в самом деле… – нерешительно сказал кто-то. – Все-таки такая редкость…

– А вот идите вы все к черту! – выкрикнула лейтенант Анджелина Деж, сорокалетняя резервистка, пол-жизни просидевшая в роскошной косметологиеской клинике. – Не хочу я в это верить. Не буду, и все! А вы, старый бука, не смейте портить нам праздник.

– Да я-то что, – нисколько не обиделся Огоновский. – Я ж так, просто…

Поглядев на Анджелину, которая укоротила форменную юбку в первый же день призыва, Огоновский подумал, что он, бука, будет несколько моложе этой животрепещущей девчонки.

«Стало быть, планета земного типа, – размышлял он. Что ж, мои цыплятки, я посмотрю, какой отпуск вы там себе устроите. Дичайший мир, почти наверняка кишащий всякими добрыми тварями, которым и днем и ночью хочется кушать… Купаться они будут, как же. Ну-ну, я хотел бы на это посмотреть. Впрочем, что это я в самом деле? Не будем портить людям настроение.»

В углу завели умнейший разговор о перспективах планетарного ремонта. Огоновский посмотрел на говоривших: то были двое молодых резервистов, милейшие, в общем-то ребята, главный недостаток которых заключался в том, что, едва напялив на себя синие мундиры, они сразу же возомнили себя выдающимися знатоками космических дел. Этак, решил он, парни и до стратегии договорятся. Не сегодня-завтра начнут цитировать Сунь-Цзы…

– Прекрасный коньяк, – сообщил он Либиху.

– А отчего же, вы пейте, пейте, у меня этого добра полно, – обрадовался тот. – А вот скажите-ка, – старший врач доверительно понизил голос, – правда, наверное, что на… ну, на не очень освоенных планетах могут быть всякие неожиданности?

Огоновский призвал на помощь все свое самообладание.

– Самой мелкой неожиданностью может быть неблагоприятная бакобстановка, – ответил он, поражаясь идиотизму кадрового флотского доктора: услышав такое от Анджелины, он бы и не удивился, но ведь Либих, по идее, проболтался в космосе лет так сорок, неужели же он не понимает элементарного?

– Надеюсь, нам помогут фильтры, – заметил Либих, вдруг переходя от возбуждения к полнейшей рассеянности.

Огоновский пожал плечами и подумал о том, что самым лучшим решением будет незаметно испариться и найти, пока она не легла спать, веселуху Мэри-Бин. Все же превосходный коньяк заставил его задержаться – еще на пару рюмок. Он покрутил в руках высокую зеленую бутылку с яркой, сине-золотой этикеткой и прицелился накапать себе новую порцию.

В эту секунду под потолком, перекрывая общий гул, неистово заревела сирена.

– Экипажу занять места согласно боевому расписанию! – возопил трубный глас старшего вахтенного офицера.

– По местам, по местам! – бледно засуетился Либих, первым отреагировавший на тревогу.

– Это все вы, Огоновский! – пискляво выкрикнул чей-то голос.

Андрей не отвечал. Он быстро опрокинул в рот рюмку и спрыгнул со стола.

Его ждал шестой грантауэр левого борта.

3.

– Шестой-левый заряжен, исправен, к бою готов! – проорал Харпер, едва перед его глазами замигали зеленые огоньки тест-системы.

Андрей удобно устроился в глубоком кресле, защелкнул на груди ремни и потянул из-под низкого потолка прицельную маску. Пружиня на витых спагеттинах проводов, маска упруго облекла его физиономию. На несколько секунд он ослеп.

– Огня не открывать, – мрачно буркнул за его спиной голос вахтенного канонира. – Пока я не дам полное совмещение нулей, даже не дергайтесь.

– О, черт, – услышал Андрей недоуменный голос кэпа Харпера. – Что бы это значило?

Огоновский наконец установил ориентировку визира на внутренний режим. Это было смешно: Харпер выглядел зеленовато, будто после недельного запоя.

6
{"b":"31934","o":1}