ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сумерки
Думай медленно… Решай быстро
Моя босоногая леди
Делай космос!
Черное пламя над Степью
Искушение Тьюринга
Девушка, которая читала в метро
Пять языков любви. Как выразить любовь вашему спутнику
Венец многобрачия
A
A

Обвинения против масонов большею частью наполовину были домыслами, наполовину плодами ненасытной злобы и заранее запланированного клеветничества. Ничего убедительного и ничего определенно преступного характера прямо доказано не было. Даже похищение ими Моргана так и осталось делом догадок. В то время это дело было использовано как удобный случай торгующимися политиканами. Когда в реке Ниагара был обнаружен неопознаваемый труп, один из глав этого ничем не брезгающего класса, будучи осведомлен о том, что тождественность трупа чрезвычайно сомнительна, неосторожно выдал весь этот заговор, сказав:

«Ничего, не имеет значения, он достаточно хороший Морган, пока не окончились выборы!»

С другой стороны, мы находим, что орден иезуитов не только разрешает в некоторых случаях, но в действительности учит и побуждает «к государственной измене и цареубийству».[466]

Ряд «Лекций» о франкмасонстве и его опасностях, прочитанных в 1862 г. Джеймсом Бартоном Робертсоном, профессором истории новейшего периода Дублинского университета, лежит перед нами. В них лектор обильно цитирует, в качестве своих авторитетов, упомянутого аббата (Баруэля, естественного врага масонов, которых нельзя поймать в исповедальне) и Робисона, хорошо известного масона-отступника 1798 г. Как это обычно бывает у всех партий, будь она промасонская или антимасонская, перебежчик из противного лагеря всегда приветствуется похвалами и ободрениями и проявляется большая заботливость, чтобы обелить его. Каким бы удобным по некоторым политическим причинам знаменитый Комитет Антимасонского Съезда 1830 года (США) ни счел бы следующее весьма иезуитическое предложение Пуфендорфа, что «клятвы не обязывают, если они абсурдны и неуместны», и еще другое, которое учит, что «клятва не обязывает, если Бог не принимает ее» [578, кн. IV, гл. 1], – все же ни один по-настоящему честный человек не принял бы такой софистики. Мы искренне верим, что лучшая часть человечества всегда помнит, что существует моральный кодекс чести, гораздо больше обязывающий, чем клятва на Библии, Коране или Ведах. Ессеи вообще никогда не клялись ни на чем, но их «да» и «нет» были настолько же крепки и гораздо лучше, чем клятва. Кроме того, кажется чрезвычайно странным, что находятся народы, называющие себя христианскими и в то же время устанавливающие обычаи в гражданских и церковных судах, диаметрально противоположные велению своего Бога,[467] который ясно запрещает всякое произнесение клятвы – «не клянитесь ни небом… ни землею… ни головою». Нам кажется, что утверждение: «клятва не обязывает, если Бог ее не принимает», – помимо того, что это является абсурдом – так как никакой человек, подверженный ошибкам или безошибочный, ничего не может знать о тайных мыслях Бога, – является еще и антихристианским утверждением в полном значении этого слова.[468] Этот аргумент выдвинут только потому, что он удобен и соответствует цели. Клятва никогда не будет связывающей до тех пор, пока каждый человек полностью не поймет, что человечество есть высочайшее проявление на земле незримого верховного божества, и каждый человек есть воплощение своего Бога, и пока чувство личной ответственности не разовьется в нем до такой степени, что он будет считать нарушение клятвы величайшим оскорблением как для себя, так и для человечества. Ныне никакая клятва не связывает, если она не дана человеком, который и так безо всякой клятвы держал бы свое простое честное слово. Поэтому выдвигать в качестве авторитетов таких людей, как Баруэль и Робисон, значит просто пытаться нечестными средствами склонить общественное мнение в свою пользу. Именно, это не «дух масонской злобы, чье сердце измышляет клевету кучами», но гораздо больше дух злобы католического духовенства и их приспешников; и человеку, который хочет примирить две идеи, чести и клятвопреступления, нельзя доверять самому.

Криклива претензия девятнадцатого века на преимущество по цивилизации над древними, и еще более шумна претензия церквей на то, что христианство освободило мир от варварства и идолопоклонства. Как мало оснований для обеих – мы постарались доказать в этих двух томах. Свет христианства послужил только для того, чтобы показать, насколько больше лицемерия и порока его учения породили в мире со времени его прихода и насколько неизмеримо выше были древние по сравнению с нами по всему, что касается чести.[469] Духовенство путем учения о беспомощности человека, о его полной зависимости от Провидения, а также учения об искуплении сокрушило в своих верных последователях каждый атом уверенности в своих силах и собственного достоинства. Настолько это правдиво, что теперь становится аксиомой, что наиболее благородных людей следует искать среди атеистов и так называемых «неверных». От Гиппарха мы слышим, что в дни язычества

«стыд и позор, которые справедливо обрушивались за нарушение своей клятвы, приводили бедного нарушителя в такие припадки сумасшествия и отчаяния, что он резал себе горло и погибал от своих собственных рук, и память о нем после смерти была столь ненавистна что тело его лежало непогребенным на берегу острова Самос и не получало другого захоронения, как только от песков морских».[470]

Но в нашем веке у нас нашлось девяносто шесть делегатов Антимасонского съезда США, каждый, несомненно, от какой-либо протестантской церкви, и требующих к себе должного уважения и почтения, подобающего джентльменам, и в то же время, выдвигающих наиболее иезуитские аргументы против вескости масонской клятвы. Комитет, претендующий на то, что он ссылается на «наиболее выдающихся руководителей по философии, морали, и ссылающийся на полнейшую поддержку вдохновенных,[471]… которые писали до того, как появилось франкмасонство», решил, что так как клятва была сделкой между человеком с одной стороны и Всемогущим Судьею с другой стороны», а масоны все были неверные и «недостойны гражданского доверия», то их клятвы должны считаться незаконными и несвязывающими.[472]

Но мы вернемся к этим «Лекциям» Робертсона и к его обвинениям против масонства. Величайшим обвинением, выдвинутым против последнего, является отвергание масонами существования личного Бога (это – по утверждению Баруэля и Робисона) и претензия на то, что они обладают «секретом сделать человека лучше и счастливее, чем сделал его Христос, его апостолы и его церковь». Если бы последнее обвинение хотя бы наполовину было правдиво, оно могло бы дать утешительную надежду, что они действительно нашли этот секрет путем полного отрыва от мифического Христа церкви и от официального Иеговы. Но оба обвинения просто настолько же злостны, насколько абсурдны и неправдивы, как мы сейчас увидим.

Пусть никто не воображает, что в каких-либо наших рассуждениях по поводу масонства мы руководствуемся личными чувствами. Будучи далеки от этого, мы не колеблясь провозглашаем наше глубочайшее уважение основным целям этого ордена, и некоторые из наших наиболее ценимых друзей числятся среди их членов. Мы ничего не говорим против масонства, каким оно должно бы быть, но обличаем его-таки, каким оно, благодаря интригам духовенства, как католического, так и протестантского, начинает становиться. Якобы представляющее собою наиболее абсолютную из демократий, оно практически стало уделом аристократии, богачей и личного честолюбия. Якобы представляющее собой учителя истинной этики, оно унизилось до пропаганды антропоморфического богословия. Полуобнаженному подмастерью, поставленному перед мастером во время посвящения в первую ступень, внушают, что у дверей ложи всякие различия общественного положения сбрасываются и что самый бедный брат равен всякому другому, даже королю или принцу. В самом же деле масонское братство превращается в подхалима в каждой монархической стране для любого королевского потомка, который может соблаговолить надеть на себя когда-то символическую овчину ради того, чтобы использовать его в качестве политического орудия.

вернуться

466

См. [558], XVII, «High Treason and Regicide», содержащее тридцать четыре выдержки из такого же количества авторитетов (Общества Иисуса) по этому вопросу, между прочими мнение по этому вопросу знаменитого Роберта Беллармина. Так говорит Эмануил Са: «Восстание духовного лица против короля не является государственной изменой, потому что он не подданный короля» [573]. «Людям не только разрешается», говорит Джон Бриджвотер, «но от них требуется и долг их обязывает, чтобы они, по уполномочию священника Христа, который является полновластным пастырем над всеми народами земли, не держали присяги верности, данной до этого таким князьям» [574].

В [575] Джон Мариана идет даже еще дальше: «Если обстоятельства позволят», – говорит он, – «будет законно уничтожить мечем князя, который объявлен врагом народа… Я никогда не буду считать, что неправильно поступил человек, который во исполнение желаний общественности предпримет попытку его убить», и «предавать их смерти не только законно, но и является похвальным и славным деянием». Est tamen salutaris cogitatio, ut sit principibus persuasum si rempublicam oppresserint, si vitiis et faeditate intolerandi erunt, eв conditione vivere, ut non jure tantum, sea cum laude et gloriв perimi possint».(Lib. I, VI, 61).

Но наиболее изысканный кусочек христианского учения можно найти в наставлении этого иезуита, когда он рассуждает о наилучших и наивернейших способах убийства королей и государственных деятелей. «По моему собственному мнению», – говорит он, – «не следует давать врагу ни вредных лекарств, ни примешивать смертельных ядов к его пище и питью… Все же будет действительно законно использовать этот метод в случае, о котором идет речь (когда тот, кто должен умертвить тирана, высоко ценится, пользуется и почетом и хвалою», ибо «преславно дело искоренять это вредное и непослушное племя из людского общества), не принуждая лицо, которое должно быть умерщвлено, принимать самому яд, который, будучи принят вовнутрь, лишит его жизни, но сделать так, чтобы яд был применен внешне другим без его вмешательства; это в таком случае, когда яд настолько силен, что будучи намазанным на сиденье или одежду, он достаточно мощен, чтобы причинить смерть» (Там же, lib. I, V, 67). «Именно таким путем Сквайер покушался на жизнь королевы Елизаветы, по научению иезуита Уолпола». – [576, c. 350 и далее] и [577, т. II, XVII, 148].

вернуться

467

«Еще слышали вы, что сказано древним: не преступай клятвы… А Я говорю вам: не клянитесь вовсе… Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого» [Матфей, V, 33, 34, 37].

вернуться

468

Барбейрак в своих записках о Пуфендорфе показывает, что перуанцы не прибегали к клятве и довольствовались простым утверждением перед Инкой и никогда не были уличены в лжесвидетельстве.

вернуться

469

Мы напоминаем читателю, что под названием христианство мы не подразумеваем учений Христа, а подразумеваем учения называющих себя его слугами – духовенства.

вернуться

470

Д-р Андерсон, «Defence», процитировано Джоном Яркером в его [579].

вернуться

471

Включая Епифания, должно быть, после того как, преступив свою клятву, он отправил в изгнание более семидесяти человек, принадлежавших к тайному обществу, которое он предал.

вернуться

472

Съезд антимасонов Соединенных Штатов, «Обязательство масонских клятв», речь, произнесенная мистером Хопкинсом в Нью-Йорке.

116
{"b":"31937","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Время как иллюзия, химеры и зомби, или О том, что ставит современную науку в тупик
Путь художника
Харизма. Как выстроить раппорт, нравиться людям и производить незабываемое впечатление
История пчел
Перстень Ивана Грозного
Пять языков любви. Как выразить любовь вашему спутнику
Обычная необычная история
Не делай это. Тайм-менеджмент для творческих людей
Поцелуй опасного мужчины