ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

«Сын мой (двойственный человек)! храни слова мои и заповеди мои сокрой у себя… «благословенны те, кто идут моими путями… Благословенен тот человек, который прислушивается ко мне, ежедневно ожидая у моих ворот… Ибо кто находит меня – находит жизнь и получит благосклонность Господа… Но тот, кто грешит против меня, тот причиняет зло своей собственной душе… и любит смерть» [Притчи, VII, 1-27].

Эту главу, в такой интерпретации, некоторые богословы стараются приспособить, как и все другое, к Христу, «Сыну Божиему», который неоднократно утверждает, что тот, кто последует за ним, обретет вечную жизнь и победит смерть. Но даже в ее искаженном переводе можно доказать, что она относится к чему угодно, но только не к так называемому Спасителю. Если бы мы приняли ее в этом смысле, тогда христианскому богословию пришлось бы nolens volens возвратиться к аверроизму и буддизму; к доктрине эманаций, короче говоря; ибо Соломон говорит: «Я был излит» из Улам и Расит, которые оба являются частью божества; и таким образом Христос не был бы самим Богом, как учит их доктрина, а только эманацией Его, подобно Христосу гностиков. Отсюда вытекает значение олицетворенного гностического эона; это слово означает циклы или определенные периоды в вечности и в то же время подразумевает иерархию небесных существ – духов. Поэтому Христа иногда называют «вечным эоном». Но слово «вечный» ошибочно в отношении эонов. Вечно то, что не имеет ни начала, ни конца, но «эманации» или эоны, хотя и жили как абсорбированные в божественной сущности извечно, но раз они были индивидуально эманированы, то мы должны сказать, что они имели начало. Поэтому они могут быть бесконечными в этой духовной жизни, но не вечными.

Эти бесконечные эманации единой Первопричины, которые все были постепенно превращены народной фантазией в отдельных богов, духов, ангелов и демонов, настолько мало считались бессмертными, что всем им было приписано ограниченное существование. И это верование, общее у всех народов древности, у халдейских магов, так же как и у египтян, в которое даже ныне верят брахманы и буддисты, – превосходно свидетельствует о монотеизме древних религиозных систем. Эта доктрина называет жизненный период всех этих низших божеств «одним днем Парабрахмы». Традиция гласит, что по истечении цикла в четырнадцать миллиардов триста двадцать миллионов человеческих лет – сама троица со всеми подчиненными божествами будет уничтожена вместе со вселенной и перестанет существовать. Затем другая вселенная постепенно возникнет из пралайи (растворения), и люди на Земле будут в состоянии постичь СВАЯМБХУВУ как он есть. Только эта первопричина будет существовать всегда во всей своей славе, заполняя бесконечное пространство. Какое еще лучшее доказательство можно привести о чувстве глубокого благоговейного почитания, с каким «язычники» взирают на единую Верховную вечную причину всего сущего, видимого и невидимого?

Это опять-таки является источником, из которого древние каббалисты извлекли идентичные доктрины. Если христиане поняли «Бытие» по-своему, и если, принимая эти тексты буквально, они навязывали необразованным массам веру в творение нашего мира из ничего, и кроме того приписали ему какое-то начало, – то конечно нельзя упрекать в этом танаимов, единственных истолкователей сокровенного значения, заключающегося в Библии. Не более, чем какие-либо другие философы, они верили в спонтанные, ограниченные или ex nihilo творения. «Каббала» дожила до наших дней, чтобы показать, что их философия является точной философией современных буддистов Непала, свабхавиков. Они верили в вечность и неуничтожаемость материи, и, следовательно, во многократные создания и разрушения миров до нашего мира.

«Существовали древние миры, которые погибали».[243] «Из этого мы видим, что Святый – да будет благословенно имя Его – последовательно слагал и разрушал различные миры до того, как сотворил нынешний мир; и когда он сотворил этот мир, он сказал: „Этот мне нравится; предыдущие мне не нравились“».[244]

Кроме того, они верили, как и свабхавики, которых теперь называют атеистами, – что каждая вещь происходит (творится) в силу своего же естества и что как только Творческой Силой, присущей «Самосотворенной субстанции», или Сефире, дается первый импульс, каждая вещь развивается из самой себя, следуя своему образцу, более духовному прототипу, который предшествует ей по лестнице бесконечного творчества.

«Неделимая точка, неимеющая предела и непостижимая (ибо она абсолютна), распространилась изнутри и образовала сияние, которое послужило покровом (завесой) неделимым точкам… Оно также распространялось изнутри… Таким образом, все произошло через постоянное поднимающее возбуждение, и так, наконец, произошел мир» [«Зогар», I, с. 20a].

В более поздних книгах зороастрийцев, после того, как Дарий восстановил поклонение Ормазду и добавил к нему более чистый магизм первичной тайной мудрости —, иерофантом которой, как говорит нам надпись, он сам был, – мы опять видим появление Зеру-ана, или беспредельного времени, изображаемого брахманами в виде чакры или окружности, которая фигурирует на поднятом пальце главных божеств. Далее мы покажем связь, в какой она находится с пифагорейскими мистическими числами – с первым и последним – которым является ноль [zero] (0), и с величайшим из Богов мистерий ИАО. Идентичность одного только этого символа во всех старых религиях уже достаточна, чтобы доказать их общее происхождение из одной первобытной Веры.[245] Этот термин «беспредельное время», который может быть применен только к ЕДИНОМУ, который не имеет ни начала, ни конца, зороастрийцы выражают словами Зеруана-Акарене, так как оно существовало всегда. «Его величие», говорят они, слишком возвышенно, его свет слишком ярок, чтобы человеческий разум или глаз смертного могли охватить и увидеть. Его первичной эманацией является вечный свет, который, прежде будучи сокрытым, был вызван к проявлению, и таким образом образовался Ормазд, «Царь Жизни». Он – первородный беспредельного времени, но подобно своему антитипу или предсуществовавшей духовной идее, пребывал в изначальной тьме извечно. Его Логос создал чисто умственный мир. По истечении трех великих циклов[246] он сотворил в течение шести периодов материальный мир. Шестеро Амешаспентов или первичных духовных людей, которых Ормазд сотворил по своему образу, являются посредниками между этим миром и им самим. Митра есть эманация Логоса и глава двадцати восьми изедов, которые являются опекающими ангелами над духовной частью человечества – душами людей. Феруэры же бесчисленны. Они суть идеи или скорее идеальные концепции объектов, которые сформировались в уме Ормазда или Ахурамазды до того, как он пожелал, чтобы они приняли конкретные формы. Они то, что Аристотель называет «privations» форм и субстанций. Религия Заратуштры, как его всегда называют в «Авесте», является той религией, из которой древние евреи заимствовали больше всего. В одной из яшт, Ахурамазда, Верховный, дает провидцу в качестве одного из своих священных имен Ахми, «Я есмь»; и в другом месте – Ахми ят ахми, «Я есмь то, что я есмь» – слова, которые, как утверждают, Иегова дал Моисею.

Эта космогония, принятая с изменением имен в раввинской «Каббале», проникла впоследствии с некоторыми добавочными умозрениями Манеса, полумага, полуплатоника, – в великое тело гностицизма. Невозможно установить подлинные учения последователей Василида, Валентина и Маркиона по полным предвзятых мнений и клеветническим писаниям отцов церкви; скорее это можно сделать по остаткам трудов бардезанцев, известных как назареи. Теперь, когда все их рукописи и книги уничтожены, почти невозможно отвести какой-либо из этих сект должную роль в расходящихся взглядах. Но еще живы несколько человек, у которых сохранились книги и непосредственные предания об офитах, хотя они мало заинтересованы в осведомлении о них мира. Среди неизвестных сект горы Ливан и Палестины истина была сокрыта в течение более чем тысячи лет. И их диаграмма офитской схемы расходится с описанием, данным Оригеном, и, следовательно, с диаграммой Маттера [506, рис. X].

вернуться

243

Идра Сута, «Зогар», III, с. 292b.

вернуться

244

Bereshith Rabba, «Parsha», IX.

вернуться

245

«Санскритское s», говорит Макс Мюллер, «представлено буквами z и h. Таким образом географическое название „hapta hendu“, встречаемое в „Авесте“, становится понятным, если мы переведем z и h обратно на санскритское s. Ибо „Sapta Sindhu“ или семеро рек, представляет старое ведийское наименование самой Индии» ([47, т. I, с. 81]). «Авеста» – это дух Вед – частично раскрытое эзотерическое значение.

вернуться

246

То, что в системе «Авесты» обычно понимают как тысячу лет, – в эзотерической доктрине означает цикл, длительность которого известна только посвященным и который имеет аллегорическое значение.

68
{"b":"31937","o":1}