ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Существовала громадная разница между истинным культом, преподаваемым тем, кто показали себя достойными этого, и государственными религиями. Магов обвиняли во всякого рода суевериях, но вот что говорит тот же самый «Халдейский оракул»:

«Нет истины в полете вольном птиц,
Как нет ее внутри невинной жертвы;[57]
Все это лишь игра воображенья,
Основа для корыстного обмана;
Беги от этого, коль хочешь рай познать,
Где мудрость, справедливость и любовь
В едино собраны».[58]

Как мы сказали в нашем предыдущем труде:

Конечно, не суеверны те, кто предостерегает людей от «корыстного обмана», и их нельзя обвинять в суеверии, и если они совершали деяния, которые кажутся волшебными, чудесными, то кто честно в состоянии отрицать, что они обладали знанием натуральной философии и наукой психологии в такой степени, которая неизвестна нашим ученым? [59]

Вышеприведенные стансы являются довольно странным учением, чтобы исходить от тех, кого общепринято считать поклоняющимися солнцу, луне и сонмам звезд, как богам. Так как возвышенная глубина наставлений магов находится за пределами достижимости современной материалистической мысли, то халдейских философов обвиняют в сабеизме и поклонении Солнцу, что было религией только необразованных масс.

ОТДЕЛ III

ПРОИСХОЖДЕНИЕ МАГИИ

В последнее время положение, можно сказать, изменилось. Область исследований расширилась; немного лучше начинают понимать древние религии; и со времени того жалкого дня, когда Комитет Французской Академии, возглавляемый Бенджамином Франклином, исследовал феномены Месмера лишь для того, чтобы провозгласить их шарлатанством и ловким мошенничеством, – как языческая философия, так и месмеризм приобрели определенные права и привилегии, и теперь на них смотрят совсем с другой точки зрения. Но восстановлена ли по отношению к ним полная справедливость и лучше ли их теперь оценивают? Мы боимся, что нет. Человеческая натура ныне та же самая, как в то время, когда А. Поп сказал о силе предрассудков, что:

Разница настолько же велика между
Глазами видящими, как и между предметами увиденными.
Всевозможные манеры принимают оттенки
от наших собственных,
Или же теряют цвет чрез наши выявившиеся страсти,
Или же луч фантазии нашей их увеличивает, умножает,
Сжимает, выворачивает и тысячи окрасок им придает.

Так, в первые десятилетия нашего века и церковники и люди науки смотрели на герметическую философию с двух совсем противоположных точек зрения. Первые называли ее грешной и сатанинской; последние же отрицали категорически ее подлинность, несмотря на свидетельства, приводимые наиболее знающими людьми всех веков, включая наш собственный. На ученого отца Кирхера, например, даже не обратили никакого внимания, и над его утверждением, что все фрагменты, известные под заглавиями трудов Меркурия Трисмегиста, Бероса, Ферекида из Сироса и т. п., являются свитками, избежавшими пожара, который пожрал 100000 томов великой Александрийской библиотеки, просто хохотали. Тем не менее, образованные классы Европы знали тогда, как и теперь знают, что знаменитая Александрийская библиотека, «чудо веков», была основана Птолемеем Филадельфом, что многочисленные ее рукописи были тщательно скопированы с иератических текстов и старейших пергаментов на халдейском, финикийском, персидском и на других языках, и что количество этих транслитераций и копий доходило, в свою очередь, до других 100000 свитков, как утверждают Иосиф и Страбон.

Имеется еще дополнительное свидетельство Климента Александрийского, которому следовало бы верить до некоторой степени.[60] Климент свидетельствует о существовании добавочных 30000 томов Книг Тота, помещенных в библиотеке Гробницы Озимандии, над входом в которую были начертаны слова: «Лекарство для Души».

С тех пор, как всем известно, целые тексты «апокрифических» трудов «ложного» Пэмандра и не менее «ложного» Асклепия были обнаружены Шампольоном в наиболее древних памятниках Египта.[61] Как сказано в «Разоблаченной Изиде»:

После того, как Шампольон-старший и Шампольон-младший посвятили целиком свои жизни изучению записей древнеегипетской мудрости, они, несмотря на пристрастные суждения, с которыми осмелились выступить некоторые поспешные и неумные критики, публично заявили о том, что Книги Гермеса «действительно содержат множество египетских традиций, подлинность которых постоянно подтверждается неоспоримыми по подлинности надписями на египетских памятниках самой седой древности».[62] [63]

Заслуги Шампольона, как египтолога, никто не будет оспаривать, и если он заявляет, что все говорит за правильность писаний таинственного Гермеса Трисмегиста, и если утверждение, что их древность уходит во тьму веков, подтверждается им в мельчайших подробностях, тогда, действительно, критика должна быть вполне удовлетворена. Шампольон говорит:

Эти надписи являются просто верными эхо и выражениями наиболее древних истин.

С тех пор как эти слова были написаны, некоторые из «апокрифических» стихов «мифического» Орфея также были обнаружены скопированными слово в слово иероглифами в некоторых надписях четвертой династии, обращенных к различным божествам. Наконец, Крейцер открыл и немедленно указал на очень значительный факт, что многочисленные отрывки, находимые у Гомера и Гесиода, были неоспоримо заимствованы этими двумя великими поэтами из «Орфических гимнов», таким образом доказывая, что последние намного старше, чем «Илиада» или «Одиссея».

И так, постепенно права и претензии древних оправдываются, и современной критике приходится подчиняться свидетельствам. Много теперь стало писателей, которые признают, что такого типа литература, как герметические труды Египта, никогда не может быть датирована чересчур удаленно в доисторические века. Тексты многих из этих древних трудов – включая и Книгу Еноха, так громко провозглашенную «апокрифической» в начале века – были теперь обнаружены и опознаны в наиболее сокровенных и священных святилищах Халдеи, Индии, Финикии, Египта и Центральной Азии. Но даже такие доказательства не убедили большей части наших материалистов. Причина этого очень проста и очевидна. Все эти тексты, пользовавшиеся всеобщим почитанием в древности, обнаруженные в тайных библиотеках всех великих храмов; когда-то изучавшиеся (если и не всегда успешно) величайшими государственными деятелями, писателями-классиками, философами, царями и простыми людьми, так же как и прославленными мудрецами – что представляли собою эти тексты? Не что иное, как трактаты по магии и оккультизму; высмеиваемую теперь и запретную теософию – вот откуда этот остракизм.

Были ли люди в дни Пифагора и Платона так простодушны и легковерны? Были ли миллионы людей Вавилонии и Египта, Индии и Греции вместе с ведущими их великими мудрецами – были ли они все дураками, что в течение тех периодов большой учености и цивилизации, которые предшествовали первому году нашей эры – последняя породила только интеллектуальную темноту средневекового фанатизма, – так много во всех других отношениях великих людей посвятили свои жизни голой иллюзии, суеверию, называемому магией? Так казалось бы, если удовлетвориться словами и выводами современной философии.

вернуться

57

Имеется в виду гадание по полету птиц и по внутренностям жертвенных животных. (Прим. переводчика.)

вернуться

58

Psellus, в труде Кори «Ancient Fragments», 269.

вернуться

59

«Разоблаченная Изида», I, гл. 14.

вернуться

60

Сорок две священные книги египтян, упомянутые Климентом Александрийским, как существовавшие в его время, составляли только часть всех Книг Гермеса. Ямвлих, ссылаясь на авторитетные данные египетского жреца Абамона, приписывает 1200 таких книг Гермесу и 36 000 Мането. Но свидетельство Ямвлиха, как неоплатоника и теурга, разумеется, современной критикой отвергается. Мането, с которым Бунзен очень считался, как с «чисто исторической личностью»... с которым «ни одного из позднейших туземных историков нельзя сравнить...» (см. «Egypte», I, 97), – сразу превращается в псевдо-Мането, как только провозглашаемые им идеи приходят в столкновение с предрассудками науки против магии и оккультных знаний, на знание которых претендует жрец древности Мането. Однако ни один археолог ни на мгновение не сомневается в невероятной древности герметических книг. Шампольон был убежден в их подлинности и великой правдивости, подтвержденной многими древними памятниками. И Бунзен дает неопровержимые доказательства их древности. Из его исследований, например, мы узнаем о существовании последовательного царствования в Египте шестидесяти одного царя до Моисеева периода, которые предшествовали периоду Моисея ясно различимой цепью цивилизаций, растянувшейся на несколько тысяч лет. Таким образом, мы имеем свидетельство в пользу того, что сочинения Гермеса Трисмегиста существовали уже многие века до того, как родился еврейский законодатель Моисей. «Стило и чернильницы были обнаружены на памятниках четвертой династии, старейших в мире», – говорит Бунзен. Если этот знаменитый египтолог отвергает период в 48863 года до Александра, к которому Диоген Лаэртский относит записи жрецов, то он, очевидно, более находится в затруднении по поводу десяти тысяч лет астрономических наблюдений и говорит, что «если это были действительно наблюдения, они должны были длиться более 10000 лет» (стр. 14). «Однако мы узнаем» – он добавляет – «из одного из их собственных старых хронологических сочинений, что подлинные египетские традиции, касающиеся мифологического периода, трактуют о мириадах лет». («Разоблаченная Изида», I, гл. 1)

вернуться

61

Эти подробности взяты из «Pneumatologie», III, стр. 204, 205.

вернуться

62

«Egypte», стр. 143.

вернуться

63

«Разоблаченная Изида», I, гл. 15.

12
{"b":"31938","o":1}